— Ну вот, вроде все, — роняет Дина, завязывая бинт красивым бантиком. — Больше ничего не беспокоит?

— Кажется, нет, — зевнув, почесываю щеку. — Спасибо тебе, Гусеничка.

— Не за что, Булат.

Динка улыбается, и на ее смуглых щеках появляются ямочки. Милые такие, трогательные. Она вообще прелесть. Добрая, ласковая, готовая всегда прийти на помощь.

Мы с Нечаевой общаемся с детства, и за все эти годы я убедился в том, что она по-настоящему классный друг. Ничуть не хуже, чем мои пацаны.

Разумеется, с ней нельзя обсуждать телок и прочие аспекты «взрослой» жизни, но зато она с удовольствием слушает мои не шибко умные рассуждения о политике, здорово помогает мне по учебе и следит за тем, чтобы мой желудок не загнулся от алкоголя и фастфуда.

Я в свою очередь тоже стараюсь быть ей если не отличным, то, по крайней мере, неплохим другом. Подвожу Динку в универ, отпугиваю от нее всяких зубастых стерв и скрепя сердце составляю ей компанию в просмотре слезливым мелодрам, от которых она люто тащится.

Например, в прошлом месяце у нас в программе был фильм «50 первых поцелуев». Дичь редкостная, но я вытерпел. На что только не пойдешь ради дружбы.

Дина закрывает аптечку и уносит ее обратно на кухню, а я возвращаю внимание к экрану мобильника. Два часа назад Глория выложила новую публикацию. Она спортивном костюме. Сидит на диване, скрестив ноги по-турецки, и с улыбкой смотрит в камеру.

Вроде бы ничего необычного, но по необъяснимым причинам меня завораживает этот снимок. Я рассматриваю его уже около минуты и подмечаю все новые и новые детали: черную кошку, притаившуюся на подлокотнике дивана, пушистые тапочки, стоящие на полу, забавную плюшевую резинку, которой Глория собрала волосы в хвост. Здесь она какая-то нежная, хрупкая, домашняя…

Совсем не та самоуверенная дива, которую я наблюдал на сцене в клубе.

«Так идеально может выглядеть только нечистая сила», — быстро пишу комментарий и нажимаю «отправить». На фоне восторженных од, которые строчат ей другие фолловеры, он выглядит дерзко и нагло, но мне это на руку.

Опыт взросления научил одному важному правилу: с хорошими парнями девчонки только дружат, а трахаются — всегда с плохими.

— Скоро пиццу привезут? — Дина садится рядом со мной на диван и подтягивает к груди колени.

— Минут через десять, думаю, — отзываюсь я. — Проголодалась?

— Да, немного, — кивает. — Надо быстрее поесть и браться за домашку. Завтра ведь семинар по экономике.

— Ой, бля… — я блокирую мобильник и, отложив его в сторону, вытягиваю ноги. — Что-то я так заебался с этой учебой…

— Да ты и так учишься вполсилы, — бросает с насмешливым укором. — Когда успел устать-то?

Да, кстати. Дина не ругается матом. Вообще. И на каждое матерное слово у нее в арсенале есть порядка десяти приличных синонимов. Вон, как лихо она заменила простое и понятное «заебался» на нейтральное «устал».

— Задают до хрена, — ворчу я. — И эти постоянные контрольные…

У Динки в кармане пиликает телефон, и, отвлекшись на него, она никак не комментирует мое нытье. Берет гаджет в руки, а в следующую секунду на ее губах появляется легкая блуждающая улыбка.

Широко открываю рот, вновь поддаваясь одолевающей меня зевоте, и вдруг ловлю себя на мысли, что у Гусенички очень симпатичный носик. Маленький, с забавно вздернутым кончиком, как у какого-то мультяшного персонажа. Раньше я особо не замечал, что у нее очень правильные и гармоничные черты, а сейчас как-то в глаза бросилось…

— Кто пишет? — интересуюсь я, подкладывая под голову диванную подушку.

— Да так… Никто…

А у самой глаза блестят. И улыбка с лица не сходит.

— Нет, серьезно, — настаиваю, ощущая ленивое любопытство, — кто?

— Да никто, Булат! — отвечает, пожалуй, слишком эмоционально. — Просто друг…

— Друг?.. — тяну я, пытаясь осознать услышанное.

А потом подрываюсь с места и ловко выхватываю у нее мобильник.

Булат

— Отдай! — взвизгивает Динка, пытаясь вернуть пропажу.

Но мне ее возня — как слону укус комара.

Удерживая пищащую подругу на расстоянии вытянутой руки, ныряю взглядом в ее переписку с каким-то белобрысым типом.

LuckyBoy: «Как насчет Якитории на Арбате? Я надеюсь, ты любишь роллы?»

DinaNechaeva: «Люблю».

LuckyBoy: «В таком случае я забронирую нам столик у окна. В центре зала обычно слишком шумно».

DinaNechaeva: «Хорошо».

LuckyBoy: «Во сколько увидимся? Часов в восемь или попозже?»

DinaNechaeva: «В восемь вполне подойдет».

— Булат! — возмущенно кряхтит Гусеничка, пытаясь отпихнуть мою руку и приблизиться хотя бы на шаг. — Это бессовестное вторжение в мою частную жизнь!

— Частную жизнь? — подхватываю со смехом. — Так ты, значит, на свидание собралась?

Подбрасываю ее мобильник, и она проворно ловит его в воздухе.

— Даже если так, то что⁈ — спрашивает с вызовом, опасливо пряча гаджет обратно в карман.

А в карих глазищах молнии сверкают. Прямо одна за другой.

— Да ничего, — пожимаю плечами. — Просто я удивлен, что ты ведешь такую бурную социальную жизнь и ничего мне про это не рассказываешь.

— Ты мне тоже ничего не рассказываешь!

— Ну так хочешь, расскажу? — заявляю с азартом. — Пару недель назад я с такой охрененной….

— Не надо, прошу! — прерывает, яростно качая головой. — Я это просто так ляпнула…

— Ну и кто этот мальчик-удача? Откуда ты его знаешь? — не унимаюсь я.

— А тебе какое дело? — все еще хорохорится.

— Банальное дружеское любопытство, не более того, — примирительно поднимаю ладони в воздух, как бы демонстрируя, что я не преследую никаких дурных намерений.

Окинув меня оценивающим взглядом, Дина немного смягчается. Вздыхает. Заправляет выбившиеся из хвоста кудряшки за ухо и гораздо спокойнее говорит:

— Его зовут Витя. Он учится в нашем институте.

— Витя, — повторяю я, будто пробуя это имя на вкус. — Помнишь, раньше песня такая была? Остановите! Остановите! Вите! Вите надо выйти… — горланю я, отбивая ритм ладонью на коленке.

— Булат! — мне в морду прилетает диванная подушка.

— Чего? — со смехом. — Прикольная же песня!

— Ты, как всегда, в своем репертуаре! — Динка обиженно сводит брови к переносице и скрещивает руки на груди.

— Да ладно, я ж шучу, — легонько толкаю ее в бок. — Колись, Гусеничка, у вас с Витей уже был секс?

— Отстань!

— Ну или хотя бы поцелуй? Он уже обласкал своим длинным языком твои нежные гланды?

— Фу, Кайсаров! — подруга морщится. — Почему ты такой мерзкий⁈

— Открою тебе секрет, малышка: все мужики мерзкие, — ржу я, вновь принимая полугоризонтальное положение на диване и закидывая руки за голову. — И все хотят затащить тебя в койку.

— Неправда! Витя не такой!

— У него есть член?

— Что⁈

— Я к тому, что, если у него есть член, он точно хочет этого. Без вариантов.

— Мы даже не целовались, раз уж тебя это так волнует! — выпаливает.

— М-м-м… Как неинтересно.

— Но завтра у нас будет первое свидание!

— Свидание? Воу-воу, притормозите, ребята! — хохочу я. — Куда так разогнались-то?

— Все, — выдает обиженно. — Заткнись.

Дина поджимает губы и демонстративно отворачивается в сторону. Дышит тяжело и часто. Вот-вот пар из ушей повалит.

Протягиваю руку и легонько касаюсь ее плеча кончиками пальцев. Дергается в сторону, как от удара током. Ерепенится. Даже притронуться нормально не дает.

Блин… Неужто я перегнул парку? Переборщил с шутками?

— Гусеничка, ну извини, — вздыхаю, выдержав небольшую паузу. — Ты же знаешь, меня иногда заносит…

Молчит. Дуется. Взгляд по-прежнему в стену направлен.

— Ну, может, твой Витя и впрямь не такой, — сдаю еще одну свою позицию. — Не у всех же мужиков мозги в штанах…

Дина понемногу оттаивать начинает. Ее плечи расслабляются, а поворот головы становится не таким категоричным.

— Я даже рад за тебя, — продолжаю. — Свидание — это и впрямь круто.