Краснолицый гиканьем подогнал своего коня и опередил Мадса. Но скачка продолжалась недолго. Въезжали они уже в деревеньку шагом.

И точно. Тут были люди. Ходили по улицам, готовились к какому-то празднику: на козла клались доски, чтобы восполнить недостаток столов, на которые хозяйки ставили хлеб и другие яства. На площади жарили целого бычка.

На вооруженных чужаков никто не обращал особенного внимания. Не было ни страха, ни настороженности. Точнее на них взирали с равнодушием.

— Здорово, отец, — сказал Мадс, обращаясь к старику, который сидел на лавке, подставив лицо, заходящему солнцу, — Что празднуете?

Старик перевел на него белесые голубые глаза и ответил:

— Так как же… большой праздник сегодня — Сытый день.

Разбойники ответили одобрительным гулом, рассказывая, как это кстати, и как они голодны.

— Ага, — кивнул Мадс, — Сама судьба привела нас сюда.

— Очень большой праздник, — старик кивал, — Каждого гостя привечай, разделяй с ним угощение.

— Славно, — Мадс спешился, взял хлеб со стола и отломил кусок, — Мы угостимся?

— Угощайтесь.

Разбойники принялись хватать хлеб и рвать его зубами. Другие бросились к туше, жарящегося быка и начали срезать куски мяса.

Мадс вел себя сдержанно, свысока наблюдая за своими людьми. Он даже кивнул женщине, проходившей мимо, словно на светском приеме.

Мадс положил руку на плечо старику.

— Мы ненадолго. Перекусим, возьмем с собой кое-что в дорогу и разойдемся мирно. У нас есть еще друзья, грех их оставлять голодными. Да еще в праздник.

Он говорил мягко, почти лениво, и от этого в его словах было больше угрозы, чем если бы маг кричал.

Утолив первый голод его бандиты рассредотачивались, перекрывая выходы из деревни, а часть отряда уже начала рыскать по дворам, сгоняя жителей.

— Слушайте внимательно! — сказал Мадс, обращаясь к собравшимся. — Я не люблю крови без нужды. И мои люди тоже. Поэтому сделаем просто: вы отдадите все съестное. Мы привередничать не будем, сгодится все: мясо, хлеб, зерно. Отдадите и никто не пострадает.

Мадс посмотрел на крепкого мужчину.

— Твой отец? — спросил он, кивая на старика.

Мужик замялся, потом кивнул.

— Значит, ты отвечаешь за порядок. И за то, чтобы никто не делал глупостей.

Женщины сбились в кучку. Но по прежнему были странно равнодушны. В том смысле, что они смотрели на разбойников так, как будто толпа вооруженных мужчин не представляла для них никакой опасности.

Крестьянин поднял руки в примирительном жесте:

— Садитесь за столы. Мы принесем вам мясо. Поешьте с нами, выпейте. А когда насытитесь, дадим с собой еды.

— Похвальное гостеприимство. Хорошо, что нам не придется ломать двери и переворачивать все верх дном. Стэн! — бросил Мадс через плечо, — Пройдитесь по домам. Помогите людям собраться. Вежливо. Праздник все-таки.

Стэн сально ухмыльнулся, поглядывая на женщин.

— Времени нет, — спокойно осадил его Мадс. — Пока без шуток.

Это «пока» повисло в воздухе.

Разбойники устремились в дома. Оттуда неслись звуки, переворачиваемой мебели, звон разбитых горшков.

Мадс снова посмотрел на старика:

— Отец, а мы пока с тобой тут потолкуем.

Старик кивнул.

— Скажи-ка, а что стало с другими деревнями? Куда все люди подевались? Неужто троллей испугались?

— Подевались? Да, нет. В город ушли на ярмарку.

Он махнул рукой так, что охватили три стороны света.

— И что же за город? — продолжал допытываться Мадс.

— Добрый город. Там богатство, благодать, да процветание.

Мадс рассмеялся.

— А тогда ты чего здесь сидишь? Или тебе богатство не надобно?

— Надобно. Вот праздник справим и тоже пойдем. Стройка там большая, любые руки нужны, даже такие, как у меня.

Он продемонстрировал узловатые искривленные пальцы.

Из ближайшего дома раздался смех бандитов и женский визг.

А после вывалился Стэн, в одной руке держа большую бутыль, а второй обнимая румяную, пышную девицу.

— У них есть вино! — прокричал он.

Девица взвизгнула. И тут я взглянула на ее шею. На ней зияло черное клеймо: разорванное кольцо, края которого заканчивались острыми шипами. Или это были клыки?

Я сразу не поняла, но у каждого человека в деревне на шее было такое.

Меня окатила волна липкого страха. При всей уверенности Мадса и его вооруженных головорезов, мне казалось, что они в гораздо большой опасности, чем жители деревни.

Нет, жители были живыми, не мертвяками, но в их уверенности было что-то устрашающее.

Холодное знание, что им не причинят вреда.

От солнца на небе остался только узкий кровавый росчерк, пылающий между чернильными и серыми тучами.

Мадс резко вскочил на ноги, он огляделся.

— Уходим! Быстро! — гаркнул он.

— Мы еще не все собрали…

— Берите, что можно и ходу!

Его лицо стало напряженным и злым. Я не поняла, что изменилось и силилась увидеть причину столь разительной перемены.

Разбойники привыкли повиноваться своему главарю и спешно приторачивали к седлам мешки со снедью.

Крестьяне не препятствовали этому внезапному отступлению. Лишь мягко увещевали:

— Не спешите. Останьтесь!

Их голоса сливались в нестройный, жутковатый хор.

Они наступали на разбойников.

— Отдохните. Можете переночевать.

— Куда же вы?

— Нельзя уходить голодными!

Старик так и продолжал сидеть. Тени падали на лицо, от чего глаза казались совершенно черными.

— Некуда уходить, — сказал он и улыбнулся.

Вокруг деревни стали собираться тени. Заискрился магический контур вокруг деревни.

Мадс осклабился.

Красномордый Стэн покачнулся и сполз с коня. Тоже самое произошло с несколькими другими людьми Мадса.

Их ласково подхватывали руки заклеймленных и укладывали на землю.

— Вино ударило в головы, — нехорошо усмехаясь, сказал старик, — Не сопротивляйтесь. Ночь — их время. Мы все вышли из тьмы, и в тьму вернемся, так стоит ли петлять по этой дороге?

Мадс что-то решал несколько мгновений.

— Стоит. Я лично в тьму не тороплюсь.

А потом с его руки сорвалось первое боевое заклинание.

Я была вынуждена сделать перерыв в видении, но когда в достаточной мере восстановила силы, то выяснила, что слова старика о тьме были восприняты разбойниками со всей серьезностью.

Мадс превратил всю деревню в факел. Пламя, поддерживаемое заклинаниями, рвалось в небо, озаряя все вокруг.

Разбойники находились под защитой огненного кольца. Они сидели, на горе припасов, прислонившись спинами друг к другу. По их лицам стекал пот.

— И что? Думаешь тролли придут? — с надеждой в голосе спросил один из людей Мадса.

Мадс пожал плечами:

— Огонь они увидят.

— Но поймут ли что это наш сигнал и надо идти сюда? Или наоборот решат, что мы предупреждаем их об опасности?

— Одно из двух, — осклабился Мадс.

Стэн чуть пришел в себя, он мотал головой и мычал что-то невнятное, силясь подняться. Но его держали за плечи.

А снаружи во тьме бесновались мертвяки, заклеймленные же, понаблюдав за пожаром, пожиравшим их дома, отправились прочь.

***

Из окна замка было видно зарево. Небо окрасилось в красновато-коричневый. Ингар смотрела на эти отсветы и хмурилась:

— Так может гореть только вся деревня. Иначе, с чего бы так жарко пылало?

Старшая мертвячка подошла и обняла ее за плечи:

— Ничего. Твои питомцы дождутся, когда пламя утихнет, и тогда…

— Может, стоит отправить магов? — у Ингар нервно дернулась верхняя губа, обнажая белый блестящий клык.

— Не нужно. Пусть работают. В конце концов тролли сами придут сюда.

— Они отбились в первый раз. И сейчас ловушка не сработала.

Старшая мертвячка усмехнулась.

— Мы ими займемся. Но сейчас есть кое-что поважнее. Время поджимает.

Мертвячки отошли от окна и вышли из своих покоев.

Я же рассматривала вид, который открывался на замок. От старого захудалого укрепления, которое раньше заняли мертвячки, мало что осталось. Внизу тянулись кольцами огни: укрепления разрослись в настоящий лабиринт, сначала система рвов, потом широкие стены, за которыми чернели кварталы для людей, и выше — башни такой высоты, что казалось, они пронзают ночное небо. Факелы и чаши с огнем выхватывали из тьмы громадные пролеты, мосты, лестницы.