— Сука умрет счастливой. Получит то, о чем мечтала. Хотя и ненадолго.

***

Двери между кабинетом и залом, в котором Йотун советовался со своими магами и командирами были затворены. Наверняка он заметил, что я «выпала». Давно не было такого, чтобы я не контролировала себя. Я стиснула зубы и побросала посуду на поднос.

Тролли были заняты картами, Йотун передвигал на них армии. Как будто мальчишки играли в солдатиков. У Джея тоже были фигурки, он любил ими командовать. Его армии всегда побеждали врагов, сохраняя блеск своих крошечных мечей. Гордое выражение на их лицах никогда не сменялось страданием или усталостью. В конце игры и враги и союзники отправлялись в одну коробку.

Я отвела взгляд от троллей, они не знали, что их король определил для них бесславие после победы, а по замку, хозяевами которого они себя считали, в зеркалах рыскает мертвяк. И вряд ли он желает им добра.

На кухне я наскоро перекусила чуть теплой кашей. Пользуясь затишьем, я решила увидеть Гитте. Но не тут-то было. Тролли-стражи не выпустили меня во внешнюю часть замка, хотя другие служанки входили и выходили свободно. Его солдаты точно знали, кто я. И получили приказ. Йотун не собирался повторять прошлых ошибок. Я вернулась обратно в кухню, кипя от досады и бессилия. Рольда велела мне приниматься за шитье.

Неожиданно, это ненавистное занятие, принесло пользу.

Мне удалось узнать о замке. Я спросила мастериц знают ли они о пустом колодце. Колодец не был тайной. О нем даже ходила легенда. Дочь местного дворянина полюбила своего бедного кузена, жившего в замке из милости. Естественно, как только это стало известно, ее сосватали за старого и знатного соседа, а бедного юношу бросили в этот самый колодец. Но он не разбился, а исчез. И тогда девушка тоже прыгнула в колодец.

«Они соединились где-то в лучшем месте».

Мастерицы принялись спорить, что это все сказки, так как «несколько дур туда кидались, только ноги переломали», поэтому колодец закрыли сверху решеткой.

Я долго думала над легендой, которая могла показаться обычной романтической чушью. Но возможно, за этим стояло вполне реальное происшествие? Обсудить свои подозрения мне было не с кем. Да и не за чем.

***

С Йотуном я старалась держаться отстраненно и собранно, выполняя холодно брошенные приказы. Я не поднимала на него глаз не из покорности или смирения, а из-за невозможности смотреть на знакомые черты. И все-таки этот день двигался к завершению.

Я и еще одна девушка прислуживали на ужине, на котором были Кальф, Гельд, Ньёд и несколько доверенных магов, включая надзирателя. Мужчины говорили о делах прошедшего дня, но, к счастью, совершенно не обращали на нас — служанок внимания, как будто нас и вовсе не существовало, а еда на их тарелках и вино в бокалах появлялись под действием магии. И все прошло бы вполне сносно, если бы не Ньёд. Когда посуда была убрана и подан горький напиток из трав с каплей крепкой настойки, он взглянул на меня и хвастливо сказал:

— И все-таки прекрасная работа. С такой раной она бы не смогла так ходить как минимум еще полгода.

Йотун похвалил его целительское искусство вполне искренне.

— Да, мало, кто смог бы такое сделать, — сказал Ньёд.

Он хотел еще что-то добавить, но отчего-то медлил, все-таки не удержался:

— От хромоты я ее избавил, но вот от притворства боюсь излечить не в силах.

Гельд нахмурился.

— От притворства? — заинтересовано переспросил Йотун.

— Да, в ваше отсутствие, регуутор, она устроила необычный спектакль.

Я поймала себя на том, что все это время сжимала зубы так, что шея заболела.

— Пустяки, на самом деле, — сказал Гельд, — Не стоит даже упоминания.

И тут Кальф оживился:

— Если она использовала недопустимую магию, то нельзя это так оставлять.

Ньёд весело рассмеялся:

— Наш дорогой аму-вайо никогда не устает следить за порядком. Нет, никакой магии. Шутка в том, что она притворялась. У людей есть довольно странный и глупый предрассудок — их вещательницы с предсказаниями. Побелевшие глаза и отсутствие реакции выглядят интересно один раз, но дальше вызывает лишь смех.

И если Ньёд посчитал тему исчерпанной, то он просчитался. В глазах Кальфа появился опасный блеск.

— Вы напрасно смеетесь! — сурово сказал он, — Человечки обучены магии несравненно лучше тролльчанок. И это делает их опасными. Угроза растет за счет легкомысленного отношения наших магов. Вы знаете, регуутор, что некоторые позволяют женщинам творить магию? Даже здесь в замке! Это требует самого пристального внимания. А вы сами, Ньёд? У вас есть несколько целительниц. И в их обязанности входит не обычный уход за больными, а лечение!

— Есть такой грех. Но у меня выбор между здоровьем троллей и принципами… Нет, я не назову их глупыми. Они просто хороши для мирного времени.

Ньёд чуть обиделся, что сделался мишенью Кальфа.

Аму-вайо же распылялся все больше:

— А эти вещательницы. Их напрасно недооценивают. Они говорят, а люди верят. Еще не хватало, чтобы тролли начали прислушиваться. Я бы усилил контроль…

Надзиратель тихо рассмеялся:

— Будь ваша воля, Кальф, женщин вообще не было бы в замке.

Я мечтала поскорее оказаться в своей каморке, хоть она была холодной и тесной. Но после того как тролли ушли, Йотун потребовал затопить камин.

Искра никак не желала разгораться в пламя. Регуутор сидел в кресле и наблюдал за каждым моим движением. Он щелчком пальцев мог вызвать магический огонь, и все же дал простор для моих мучений с огнивом и трутом.

— У тебя было видение сегодня утром, — неожиданно сказал он.

Я не ответила. Продолжила возиться и наконец-то мои усилия увенчались успехом и крошечный слабый огонек принялся поглощать кору. Еще немного, и я смогу уйти.

— Помнится, раньше ты любила рассказывать мне занятные истории.

Поднявшись, я взглянула прямо на него.

Часть лица Йотуна скрывала тьма.

Ему удалось пошатнуть мое самообладание. У него не получилось унизить меня ни простым нарядом, ни работой. Меня не задевали насмешки недалеких служанок, а также жалость любимиц троллей, занятых переписыванием указов и документов в просторном светлом зале. Я не позволяла себе слабости. Но как он смеет! После того, как отнял сына, как женился на тролльчанке, так говорить о том хорошем, что было между нами.

Йотун ждал ответ, чуть склонив голову на бок.

— Вас подвела память: занятные истории рассказывали мне вы, а я не лгала.

Что ж, он хотел, чтобы я прервала молчание. У него получилось.

Его глаза расширились. Руки сжали подлокотники кресла.

— Свободна. Сегодня ты больше не понадобишься, — через несколько мгновений сказал он.

«Свободна». Я едва не рассмеялась ему в лицо.

После ужина в кухне, я наконец-то смогла вернуться в свою каморку. Я накрылась тонким одеялом с головой и попыталась остановить бесконечный хоровод мыслей.

Мне только удалось погрузиться в зыбкий сон без сновидений, а Бесса уже трясла меня за плечо.

— Давай же, проснись!

В каморке было темно. Я не могла понять, который сейчас час. Но до рассвета явно было еще далеко.

— Вот, накинь, — она сунула мне в руки какую-то темную накидку.

— Что случилось? Пожар?

— Нет! Хуже! Ты срочно нужна регуутору. — Она понизила голос, — Тролль хочет тебя видеть. Немедленно.

На мне была простая рубашка и накидка, перешитая из чужой мантии. Волосы были растрепанны и распущены.

По дороге на лестницу Бесса все причитала, что у некоторых отдельная комната, а не общая спальня, а людям приходится бегать.

Я ей очень сочувствовала.

Но чего он хочет Йотун? Чтобы принесла вина? Подкинула дров в затухающий камин?

Я вошла в его покои.Камин догорел, в нем осталась россыпь красных углей. Сам Йотун стоял у окна, не двигаясь. Спина прямая. Руки за спиной.