— Все в сборе?

— Ждут вас со вчерашнего вечера.

Он одернул куртку. Кровь Иярта, которая попала на него, успела высохнуть и была незаметна на его излюбленном очень темно-синем.

Гельд ждал распоряжений, продолжая меня дежать.

— К слугам, — процедил регуутор Миравингии и сопровождая приказ коротким жестом, словно отгоняя муху.

Я закрыла глаза.

Гитте взяла меня за руку и чуть сжала. Ее пальцы были горячими, мои же ледяные.

— Ты. Стоять. С ней не пойдешь.

Рука Гитте исчезла.

Я плохо помню оставшуюся часть пути до того, как Гельд положил меня на узкую кровать. Его губы шевелились, он что-то говорил, но я не могла разобрать ни слова. Я провалилась в спасительное забытье.

***

Высокий неоштукатуренный свод потолка из кирпичей — первое, что я увидела. Комната была узкой и длинной, квадратное окошко утопленное в толстенные стены — забрано фигурной решеткой.

— Вот… так. Рад вашему возвращению, яло эманта, — приветливо сказал целитель Ньёд.

Я не могла ответить тем же. Но все же кивнула.

Ньёд вернулся к осмотру моей ноги.

Я коснулась щеки, на ней лежал компресс, резко пахнущий каким-то лекарством.

Целитель поцокал языком:

— Вот животные! Прибавили мне работы. — он нахмурился, — Не очень удачно. Придется как следует повозиться. Сухожилие перерезано… но не беспокойтесь, яло эманта, не все так безнадежно.

— Она не яло эманта, — раздался ледяной голос Йотуна.

Я метнула взгляд к двери. Надо же регуутор почтил своим присутствием место, где должны жить его слуги.

— О, — глаза Ньёда забегали, — Эм…

— Вы говорили, что не все так безнадежно, — подсказал Йотун, — Эту служанку можно вылечить?

Целитель отгородился профессиональной маской. Еще бы… кому хочется испытать на себе гнев регуутора, а то, что тот был в бешенстве — было очевидно.

— Да… конечно. Возможно, легкая хромота останется, но боли Мальта… яло…, то есть ваша служанка испытывать не будет. Ей конечно же нужен покой.

— Ее нужно вылечить. Сделать все возможное. — с нажимом произнес Йотун, — Чтобы она могла исполнять свои обязанности.

Ньёд кивнул.

— Разумеется. Через пару недель сможет бегать…

Йотун быстро вышел, и целитель вздохнул с явным облегчением. Я почувствовала покалывание в ноге от его магии.

— Ну, теперь вы дома, яло… Мальта. Все позади, — попытался успокоить меня Ньёд.

Я откинулась на жесткую подушку.

***

Небольшая комната стала моей больничной палатой и темницей. Человеческая девушка приносила мне еду, но она боялась говорить со мной. Я узнала только, что ее зовут Селла. Селла снабдила меня платьем из грубой красновато-коричневой ткани. Сама она носила такое же.

Я сразу же удостоверилась, что с Гитте ничего не случилась. Ее не заперли, и не наказали, как я боялась. Отправили под опеку все тому же Ньёду, но она помогала во внешнем крыле замка, ухаживая за раненными, поэтому никак не могла попасть во внутренние помещения, где держали меня.

Можно было не тратить силы, так как сам Ньёд рассказал мне об этом, превознося до небес способности Гитте.

Пока целитель занимался моей ногой, болтал без умолку, что было весьма полезно. Он любезно рассказал, что один из тролльих отрядов попал в засаду магов и был на голову разбит. И устроил нападение «проклятый ублюдок Ио».

— Ваши маги не имеют чести. Они избегают большого сражения всеми правдами и неправдами, — пожаловался он.

Судя по всему Ио сильно портил троллям жизнь. Он мог перемещаться со своим небольшим отрядом почти также быстро, как тролли. Только использовал не туман, а реку. А также мог мастерски скрываться, что не давало его так просто выследить.

Я была весьма благодарным слушателям, потому что во время наших «бесед» почти все время молчала.

Так же Ньёд поделился, что в черном замке тролли пробудут довольно долго перед летним большим наступлением. Нельзя было двигаться дальше, не удостоверившись, что люди, оставшиеся за спиной, не взбунтуются.

Для этого тролли насаждали свои порядки и оставляли отряды, как и кувернуури — наместников.

Помимо Ньёда ко мне приходил еще Гельд. Йотун избрал его для объявления своей воли.

— Как ты себя чувствуешь, Мальта? — спросил тролль, обращаясь ко мне с подчеркнутой вежливостью.

Простой вопрос заставил меня на мгновение задуматься. Как я себя чувствовала? О, я была так зла. Просто в ярости. Если сначала появление Йотуна меня обрадовало, так как избавило от ужасной и незавидной участи, то теперь же я понимала, что он просто возвращал свою собственность. И делал это вовсе не по доброте. Его отчего-то задел мой побег.

Так как я себя чувствовала? В клетке, да еще пока лишенной возможности передвигаться. Мне было разрешено только шевелить пальцами на раненной ноге.

Ньёд творил чудеса, но был не всесилен.

Мои губы изогнулись в улыбке.

Гельд вздохнул и начал:

— Ты больше не яло эманта.

Меня позабавил его похоронный тон. Очевидно, он считал, что сообщает мне плохую новость. Но, во-первых, я уже это поняла. Во-вторых, этот статус был мне ненавистен с самого первого дня.

— Когда сможешь ходить, будешь служанкой. Теперь ты должна носить это платье и выполнять работу, какую прикажут.

Я опустила голову и позволила волосам закрыть мне лицо, потому что смех рвался наружу.

Кажется, Йотун не понимал, что происходит. Он считал, что может унизить меня лишив платьев, украшений и сомнительного титула. Но это было невозможно. Я сама отказалась от всего этого. Самое драгоценное он отнял, когда я носила шелк и проклятый жемчуг. Мои плечи задрожали, я все-таки рассмеялась, закрыла лицо руками.

— А теперь поздно плакать! Не надо было тогда убегать. Я же говорил, не делай глупостей, — проворчал он.

Мне удалось справится с собой, я подняла на него сухие глаза.

— Еще одно, — сказал он, доставая простой серый платок, который положил на край кровати, — Человечки, когда появляются перед троллями обязаны закрывать волосы.

— Зачем?

— Чтобы не было вот так, — он кивнул на меня.

У меня не было ленты или шнурка, чтобы завязать волосы. Не говоря уже о заколках или шпильках.

— Как?

— Это все Аму Вайо, — сдался Гельд, — Запретили ходить человечкам с распущенными или украшенными волосами. Чтобы не привлекали внимания.

Кажется, после этого длинного объяснения тролль исчерпал запас слов, допустимый в общении с простой служанкой.

— Отдыхай, пока можешь, — сказал он.

— Еще один вопрос.

Он кивнул, разрешая.

— Теперь я буду твоей служанкой?

Его глаза на мгновение расширились, в них скользнуло что-то похожее на страх.

— Нет! — с возмущением ответил он и ретировался.

Но я решила последовать совету Гельда и отдохнуть, использовать время с пользой. Я устроилась поудобнее, насколько позволяли условия и приготовилась взглянуть на Мадса.

***

Лагерь был в полном беспорядке. Некоторые палатки превратились в черные, обгоревшие тряпки, покрывающие землю, колышки торчали точно сломанные кости. Перевернутые котелки, вещи брошенные и втоптанные в грязь. Один из людей Мадса лежал у костра. Разбойник как будто неловко подвернул ногу и просто не мог подняться, но когда я взглянула на горло… стало ясно, что ему ничем не помочь. Чуть дальше — убитый тролль…

Я оборвала видение и вернулась в комнату. Несколько мгновений мне понадобилось, чтобы собраться с силами. В лагере царила смерть, значит, Мадс напал. Была ли удача на его стороне?

Очень осторожно, я вернулась и невольно вскрикнула. Мой взгляд встретился с полностью черными глазами.

Я смотрела на отрубленную голову. Лицо еще напоминало человеческое, но рот был раскрыт слишком широко, являя острые слишком длинные зубы. По коже, на щеках змеились черные вздувшиеся вены. Один из питомцев Ингар — перерожденный мертвяк.

Только после этого я смогла двинуться дальше. И наконец-то увидела Мадса. Жив!