Королева пропустила речь о самопожертвовании рыцаря. Ни что не изменилось в ее лице. Да и для нее то, что кто-то пожертвует жизнью ради ее удовольствия или славы было обычным делом.

— Что ж… будет нашей фрейлиной. Можешь встать.

Ида кажется уловила знакомое слово и поднялась.

— Устройте ее, накормите и отмойте, как следует. И пусть сменит это платье… на что-то более подобающее, — приказала королева.

***

Я вздохнула, выныривая из видения. Что ж… Ида избежала многих опасностей. Как ни странно, но я полагала, что рядом с королевой, она в большей безопасности, чем была с Галардом, не говоря уже о банде наемников. Мне хотелось сообщить об этом Китону. Сил не было смотреть, как он мучается, погружаясь все глубже в черную меланхолию.

Мы с Гитте отправились к его шатру.

Китон был мрачен, в его глазах стояли слезы, но он приветствовал меня весьма радушно.

Я не стала тянуть и, старательно подбирая слова, рассказала ему, что Ида жива и находится при дворе королевы.

— С ней будут обращаться достойно. Королева сделает ее своей фрейлиной.

Он чуть склонил голову.

— Благодарю, яло эманта, Мальта, что поделились со мной.

Он откинул резную крышку шкатулки и достал брошь тонкой работы.

— Это принадлежало Иде. Возьмите себе. Думаю, она была бы рада.

Я покачала головой.

— Уверена, она вернется, и будет рада, если все ее украшения будут в целости и сохранности.

Китон не стал настаивать, осторожно положил брошь на место. И закрыл шкатулку.

Он был неразговорчив и, кажется тяготился, моим присутствием. Я поспешила его оставить, радуясь, что мне не пришлось выкручиваться и объяснять, откуда узнала подробности о судьбе его наложницы.

Я рассчитывала, что мои слова принесут ему успокоение. Но на следующий день лагерь всколыхнула весть: Китон мертв. Когда его нашли, тролль сидел в кресле, как будто задремал. Его голова безвольно упала на грудь, лицо посинело, а рядом валялась пустая чаша…

— Яд. Яд. — Слухи о том, что он предпочел смерть бесчестью наполнили лагерь.

Тем более была записка.Йотун и другие маги сделали все возможное, чтобы их пресечь, уничтожив следы. Но между собой они обсуждали произошедшее, не стесняясь.

Кальф презрительно кривил губы и хмурился, сидя в кресле в шатре Йотуна.

— Высшая глупость! — взорвался он, — Из-за девки. Тем более, после того, как эту проклятую дыру разрушили, а дурня, что ее захватил сожгли.

Я вздрогнула. Подробности смерти Галарда не были мне известны.

— Он решил, что не сможет ее вернуть, — заметил Йотун, качая головой.

Его как будто обидело, что Китон не верил в то, что тролли в скором времени захватят всю Миравингию, а значит, доберутся и до убежища королевы.

— И что? Невелика потеря! — рявкнул Кальф и махнул мне бокалом, который я поспешила наполнить, — Это даже не племенное чудовище, потеря которого трудно восполнима.

Мое мнение никто не спрашивал, но я терзалась, не могли ли мои слова как-то толкнуть Китона к краю пропасти. Снова и снова, повторяя наш краткий диалог, я старалась найти признаки катастрофы и возможности ее предотвращения.

— Он хотел защитить свою честь. Его гордость получила смертельный удар, когда яло эманта была украдена. И вернуть ее не представлялось возможным, — сказал надзиратель.

Лицо Кальфа потемнело:

— Как можно ставить свою честь в зависимость от женщины, тем более наложницы? Но даже и жена… Сама мысль смехотворна.

Надзиратель вдруг рассмеялся, подтверждая слова Кальфа:

— Не часто я соглашаюсь с Аму Вайо, но наши мнения схожи. Как бы там ни было действенных способов изменить сущность женщин нет. Добродетель женщины весьма ненадежна.

Он стал серьезен и добавил:

— Но это не значит, что мы должны оставить попытки.

Я не выдержала и спросила:

— Простите меня, мэтр, но я никак не могу взять в толк. Разве вина не ложится на людей, которые похитили Иду?

«Или на тех, кто не слишком хорошо организовал защиту собственного лагеря».

Надзиратель взглянул на меня затуманенным взглядом, как будто не был в состоянии понять. Смысл слов не был способен проникнуть сквозь толщу глупости и предрассудков, которыми он окружил свой разум.

Поэтому он пробормотал что-то вроде:

— Не стоит забивать себе голову странными мыслями.

Тролли вернулись к осуждения Китона, беседа потекла плавно и свободно.

Сначала я жалела тролля, а потом начала злиться на него.

Как он мог, с его смертью, больше никто не беспокоился об Иде. Троллям не пришло в головы вернуться к переговорам.

Всем было все равно, что случится с тролльчанкой у королевы.

Кроме меня.

***

Лука спешился и с неприязнью оглядел замок королевы. Это было суровое серое здание, распластанное по земле. Окна смотрели черными провалами, как будто удивлялись, что кто-то мог добровольно прибыть в это унылое место.

— Тролли сюда просто не дойдут, — бросил Лука, подошедшей Кьяре, — Кому нужна эта проклятая дыра.

Целительница вздохнула и поправила мантию.

Порыв ветра бросил ее волосы вперед, и она зябко поежилась.

— Холодно, — сказала она, — Покончим с этим побыстрее.

Они прошли в замок, в окружении небольшой свиты из солдат и магов.

Вместо того, чтобы дать отдохнуть и привести себя в порядок после долгой дороги, их проводили в гулкий зал, в котором гуляли сквозняки. Королева заставила их ждать около получаса.

Лука не скрывал своего раздражения и громко жаловался.

Кьяра же была образцом терпения.

Наконец-то появилась ее величество. Лицо государыни было сильно напудрено, от чего казалось мертвенно бледным, выделялись только ярко-красные губы и глаза, подведенные темно-синим.

Рядом шествовали ее дамы, среди которых была Ида. Ей очень шло платье, сшитое по человеческой моде. Оно было довольно скромным, но белизна отделки красиво оттеняло почти черную кожу тролльчанки. Ее яркие волосы собраны в высокую прическу.

Ида бросила оценивающий взгляд на магов и замерла.

Лука и Кьяра поклонились королеве. Она не спешила отвечать на приветствие, но кивнула одной из своих фрейлин и та кашлянула, жестом указывая на пол.

— Приклоните колени перед истинной королевой.

Лука вскипел, но обуздав себя, опустился на колени.

Королева улыбнулась.

— Это действительно сын Бальтазара Тоссы? — спросила королева, и когда получила подтверждение обратилась непосредственно к Луке.

— Я не верила, что вы прибудете.

— Как и я, ваше величество, — не остался в долгу маг.

— Мы заключим наш брак сегодня же, — сообщила королева, — После чего, ваши спутники уедут, дабы подтвердить, что наш договор с твоим отцом вступает в силу.

— Как прикажете, — сказал Лука, но все-таки его самообладание чуть пошатнулось, голос дрогнул.

Он хотел подняться с колен, но королева довольно проворно шагнула вперед и положила ему руку на плечо, не давая встать.

Продолжая опираться на молодого человека, она обвела взглядом собравшихся, и сказала:

— Королевства рушатся не от силы врагов, а от распрей внутри. Мы знаем это слишком хорошо. А потому я возьму тебя в мужья, Лука Тосса, ради мира между магами и благородными домами. Теперь соединятся корона и сила магии.

Она чуть наклонилась к нему, с улыбкой, в которой было больше холода, чем ласки.

— Ты станешь залогом того, что ни один маг не осмелится подняться против моей власти. А я стану тем щитом, за которым скроется твой род, если люди восстанут против магии. Вместе же мы сокрушим нелюдей, освободив Миравингию от тролльей мерзости.

Ритуал бракосочетания не был ни пышным, ни радостным. Он был очень кратким и неловким.

В воздухе витало сомнение.

Лука не назывался королем, он получил титул герцога.

— Ну, все, — сказала королева, — Твои люди видели достаточно и могут отбыть к твоему отцу.