В последнее время мы проделали длинный путь, сильно продвинувшись в глубь Миравингии. Если долго смотреть на карту, то можно увидеть морду чудовища. Наш лагерь был разбит на кончике длинного языка, высунувшегося, между острых зубов. И этот язык указывал в сторону Содары — второго по значимости города. Крупнее и богаче — только столица, в которой отсиживался Бальтазар Тосса, нарушая все правила ведения войны, не желая выставить своих магов для главного сражения.

Это вызывало недовольство троллей, жаждущих большой битвы, которая бы расставила все по местам. А так приходилось перемещаться от города к городу, вести переговоры или осаждать крепости, не желающие сдаваться.

И все же Йотун не мог жаловаться: несколько городов присягнули на верность тролльему королю. Граница двигалась и размывалась, в туманы отправлялись часть захваченных сокровищ и артефактов. Но главное, плодородные земли и месторождения, которые перешли во владения троллей. И теперь на шахты отправлялись не карлинги в цепях, а пленные маги.

Видя эти потери и разорения, Лука умолял своего отца все-таки выдвинуть армию против троллей и дать сражение, чтобы отбросить хищников обратно.

— Они все ближе к столице! — горячился он.

— Мне все равно, — ответил Бальтазар Тосса, — Туар им не взять. Пусть доблестные рыцари и наемники мешают продвижению. Они налетают на троллей точно оводы и больно жалят их отряды.

— Что-то я не слышал, чтобы ободы сожрали быка.

—Я не собираюсь ввязываться в драку, если не могу выиграть, — Бальтазар Тосса говорил спокойно, не повышая голос, — Не к чему торопить поражение. У меня есть план, а до этого, пусть хоть все бароны и прочие дворяне лягут костьми под ногами троллей! Армии будет тяжелее идти вперед.

— Но они сдаются! Просто открывают ворота своих городов! — справедливо заметил Лука.

— Тем хуже для них. Предлог отобрать у них владения, как у предателей.

Верховный маг был так уверен в себе. Он полностью вернул самообладание, которое пошатнулось в первые дни вторжения.

Лука удрученно молчал. Бальтазар Тосса положил руку ему на плечо.

— Тем более, осталось договориться о последних малозначительных условиях. Принципиальное согласие королевы получено. Ваш брак состоится.

— Отец! Сними это и позволь вести магов от твоего имени, — Лука протянул руки вперед, на запястьях блеснули металлом браслеты, покрытые темными символами.

Они выглядели легче, чем кандалы, но все же, это были ограничители магии.

— Нет, — последовал лаконичный ответ, — Хочешь научиться править — умей подчиняться.

— Я не уверен, что справлюсь с обязанностями новобрачного, — губы молодого мага скривились в сардонической ухмылке.

— Попроси у Кьяры состав. Она поможет с этой неприятностью. После ее зелье встанет и покойник.

— Благодарю за совет.

— Кьяра поедет с тобой. Сегодня.

Теперь в духоте шатра, я раздумывала о причинах, почему Бальтазар Тосса так спокоен. Мое волнение росло. Я расправила платье и шагнула к выходу из шатра.

— Куда ты, тайрис? — встрепенулась Гитте, — Снаружи гораздо хуже.

Но я все равно приподняла полог, чтобы глотнуть раскаленного воздуха.

Оводы. Они действительно жалили, если даже ненадолго высунуться на улицу. Но такого уж их время — окончание лета.

Тролль-охранник дремал в тени, но почувствовав мой взгляд, открыл глаза и огляделся. Я вернулась в кресло и взялась за шитье.

— Что-то мне неспокойно, — сказала я.

— До боевого поля далеко, — заметила Гитте, — Уверена, хозяин Йотун разобьет этих глупых рыцарей. Что могут мечи против магии?

Она не хуже меня разбиралась во всех тонкостях военного планирования. Мы были осведомлены также, как тролльи маги и командиры.

Но от того, что Йотун был далеко, мое волнение только усиливалось.

— Почему он так прощался сегодня?

Троллья ведьма взглянула мне прямо в глаза.

— Думаешь, он чувствует, что ему грозит опасность?

И действительно, сегодня наше прощание отличалось от обычного. Перед тем, как уйти к своим войскам Йотун опустился передо мной на колено и поцеловал живот. Я положила ладони на его плечи и прошептала пожелания удачи.

Гитте усмехнулась и склонила голову.

Я рассердилась. Кровь ударила в виски.

— Нечего смеяться! Если…

«Если Йотун не вернется…»

В горле встал ком.

— Тише. Это все из-за ребенка. Ты сама себе не хозяйка.

Я бросила на нее гневный взгляд, и тролльчанка ответила:

— Так благородные прощаются со своими женами. Это всего лишь обещание защитить род.

Где-то издалека донесся глухой звук труб — сигнал, посылающий чудовищ в битву.

Меня словно ударила молния. Я вздрогнула, не в силах совладать со своими чувствами.

Подхватив накидку, я укрыла голову:

— Идем, Гитте, составим Иде компанию.

Мы прошли по притихшему лагерю. Женщины старались отдохнуть в тени, но все равно чувствовалось напряжение, разлитое в воздухе.

Грохот боевых заклинания почти не доходил до нас.

— Что они разрушают на поле?

Гитте цепко схватила меня за руку:

— Не смотри, тайрис. Не вздумай!

Я сжала ладони в кулаки.

— Хорошо.

К счастью, мы быстро дошли до шатра Иды и можно было разделить страх и тревогу с ней. Тролльчанка обрадовалась моему появлению.

— Поскорее бы все это кончилось, — сказала Ида.

Тролльчанка была невероятно хороша в легком изысканном платье с идеально уложенными волосами, в которые были вплетены нити с драгоценными кристаллами. Ее наряд больше подошел бы для приема у Дагней.

Когда я сказала ей об этом, она коротко улыбнулась:

— Именно так. Одевайся так, чтобы соответствовать месту, в которое ты хочешь попасть. А я хочу во дворец!

И все же она упорно следовала за своим покровителем. Я вновь ощутила укол вины за свое фальшивое предсказание. Но воля Иды была сделана из самого твердого металла, и она умела добиваться своего.

— Дай мне свое покрывало, — неожиданно попросила она.

Когда я исполнила ее просьбу, Ида сделала несколько пассов и прошептала заклинание, вернув мне накидку обратно.

Она была холодной!

— Потрясающе! Спасибо!

— Полегче?

— Еще как, — сказала я, заворачиваясь в накидку и ощущая приятную свежесть.

— На пару дней хватит, дальше опять придется наложить чары.

— Какая прекрасная магия!

Она смотрела на меня глазами, искрящимися весельем. Хотела что-то сказать.

Снаружи раздался шум и крики.

Мы высунулись наружу. В лагерь ворвались всадники. Их полированные нагрудники горели на солнце. Люди! Это были люди. Я моргнула, не веря своим глазам.

Они врезались в лагерь, не давая охране времени перестроиться. Первые стражники, ещё не успевшие выхватить мечи, рухнули под ударом мечей и копий. Лошади неслись между шатрами, сбивая подпорки, ткань хлопала, палатки складывались бесформенными кучами, которые иногда шевелились. В эти бугры врезались копья и мечи. За рыцарями в лагерь вступили солдаты.

Раздались истошные крики женщин.

Мы выскочили из шатра Гитте и бросились в глубь лагеря. В царившей неразберихе поплыл туман, который смешался с едким дымом и осветился заревом пожара. Люди поджигали то, что могли.

— Йотун, — прошептала я, — На нас напали.

Гитте настойчиво продолжала тянуть меня за руку, не давая замереть.

— Йотун!

Рядом тяжело дышала Ида, в ее зрачках плескался страх. Мы пробежали по краю лагеря и забились под перевернутую телегу. Мимо пробежали тролли.

Звон железа, когда сталь встретилась со сталью заставил меня зажмуриться.

— Почему они… — шептала Ида, — Почему они…?

Что она хотела узнать? Почему они напали? Почему тролли пропустили нападение?

— Тише, — умоляла я ее.

Наше укрытие было ненадежным.

Рядом упало тело. Это был человек. Его буквально пригвоздил к земле троллий меч, он повернул голову и посмотрел на нас, в его глазах угасала жизнь, рот открылся, а рука дернулась в нашу сторону, как будто он хотел указать своим товарищам, где мы скрываемся.