Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Для себя или для работы? — уточнила я.

— И так, и так. Нам часто нужны люди, которые умеют не только выбирать готовое.

Я хотела расспросить, но она сказала, что сейчас занята, и попросила просто написать, удобно ли мне в половине седьмого. Я ответила, что удобно.

В четверг я переоделась после смены в коралловый жакет. В зеркале служебной комнаты он выглядел слишком праздничным. Я сняла его, осталась в блузке, посмотрела еще раз и снова надела. В конце концов осталась в жакете и поспешила к кафе.

Мы встретились в небольшом кафе возле остановки. Даша пришла с тубусом и рюкзаком, из которого торчал край папки. Она поцеловала меня в щеку, поставила вещи у стула и сразу спросила:

— Ты давно ждешь?

— Минут десять.

— Прости. У нас созвон затянулся.

— Ничего. Закажешь что-нибудь?

Она посмотрела на стойку.

— Чай. И, наверное, сэндвич. Потом до девяти ничего не будет.

Я обрадовалась, что мы успеем посидеть вместе, пока она поест. Пока Даша выбирала, я стояла рядом и слушала, как она уточняет состав. Дома она редко говорила таким деловым тоном. Я слушала и думала, как редко теперь слышу рассказы о ее дне.

Мы сели у окна. Даша сняла свой легкий жакет, закатала рукава и достала из кармана телефон, чтобы проверить время.

— Как у тебя работа? — спросила она.

Я рассказала про новую коллекцию тканей, которую привезли раньше срока, про покупательницу, желавшую подобрать цвет штор по памяти о цвете дивана. Даша улыбнулась.

— Она хотя бы приблизительно помнила?

— Говорила: спокойный. Это все, что нам удалось выяснить.

— Очень помогает.

— Я тоже так подумала.

Несколько минут мы разговаривали почти как прежде. Даша показала на телефоне макет упаковки, над которым работала. Это был учебный вариант для курса. Я спросила, почему буквы стоят так тесно, она объяснила. Я не все поняла, но слушала с удовольствием.

— Вот этот лучше, — сказала я, показывая на один из вариантов.

— Он и мне больше нравится. Только преподаватель считает, что я перестраховалась.

— А ты?

Даша пожала плечами.

— Пока не знаю. Попробую переделать и сравню.

Она убрала телефон. Чай уже принесли, сэндвич стоял перед ней на тарелке. Я дождалась, пока она откусит и прожует, и только потом сказала:

— У меня тоже есть новость.

Даша подняла глаза. Улыбка ушла с ее лица не сразу, а постепенно, словно она уже догадалась и все еще надеялась ошибиться.

— Какая?

— Мы с Вадимом решили пожениться.

Она положила сэндвич на тарелку.

— Когда?

— В августе.

Даша посмотрела в окно. На остановке подошел автобус, люди стали собирать сумки и подниматься со скамейки. Я смотрела на дочь и старалась не продолжать слишком быстро.

— Мы хотим небольшой праздник, — сказала я. — Не что-то огромное. Только близкие.

Она повернулась ко мне.

— Ты меня приглашаешь?

— Да. Я очень хочу, чтобы ты была.

Даша опустила руки на колени. Я помнила этот жест еще с ее школьных лет: так она удерживала себя от резкого движения, когда сердилась и не хотела показать, насколько сильно.

— Я не приду, мам.

Я представляла этот ответ и даже готовилась сказать, что понимаю, что у нас еще есть время. Но теперь, услышав ее спокойное «не приду», растерялась.

— Почему?

Даша устало посмотрела на меня.

— Ты правда спрашиваешь?

— Я понимаю, что тебе трудно. Но это моя свадьба.

— Я поняла.

— Ты моя дочь.

Она чуть отодвинула тарелку.

— И я останусь твоей дочерью, если не пойду.

Я почувствовала, как в лицо поднимается жар. За соседним столиком смеялись две девушки. Мне захотелось, чтобы они говорили тише, хотя они даже не смотрели в нашу сторону.

— Я не прошу тебя забыть все, что случилось.

— А что ты просишь меня там делать?

— Просто быть со мной.

— Пока вы будете принимать поздравления?

Я открыла рот и закрыла. Она говорила негромко, только со мной, и я не знала, что ответить.

— Ты хочешь, чтобы я стояла рядом и радовалась, — сказала она. — А я не радуюсь.

— Но я счастлива с ним.

Дочь посмотрела на меня так внимательно, что я услышала собственные слова заново. Я ждала, что она смягчится, услышав о моем счастье.

— Я знаю, что ты говоришь, — ответила она. — Мне не нужно еще раз объяснять.

— Я не объясняю. Просто… Даша, разве ты не хочешь, чтобы у меня все было хорошо?

Она медленно выпрямилась.

— Не надо так.

— Как?

— Будто если я не приду на вашу свадьбу, значит, я желаю тебе плохого.

Я посмотрела на свои руки. Пальцы сжимали бумажную салфетку, которую я незаметно скрутила в плотный жгут.

— Я не это имела в виду.

— А прозвучало именно это.

Мне хотелось напомнить, сколько раз я сама приходила на важные для нее события. Я остановилась, не успев открыть рот.

— Хорошо, — сказала я. — Не буду так говорить.

Но голос у меня звучал обиженно, и Даша это услышала.

— Ты можешь выйти за него. Я не говорю тебе не выходить. И возвращаться к папе я тебя не прошу.

— Я знаю.

— Тогда оставь мне возможность не участвовать.

Она взяла сэндвич, но не стала есть. Попросила у девушки за стойкой коробку, переложила туда остаток с тарелки и закрыла крышку.

— Заберу с собой.

Она убрала коробку в рюкзак и надела жакет.

— Ты уже уходишь?

— Мне на занятие.

До занятия оставалось еще достаточно времени. Я видела это по часам над стойкой, и она тоже знала, что я вижу. Но спрашивать, почему она уходит раньше, было бы продолжением того же разговора.

— Даш, подожди.

Она остановилась, держа рюкзак за одну лямку.

— Я хотела сказать тебе лично. Не сообщением.

— Это хорошо.

— Ты так говоришь, будто…

Я осеклась. Даша ждала, держась за лямку рюкзака.

— Я пойду, мам.

Она поцеловала меня в щеку, как при встрече, только быстрее. Подняла тубус, поправила рюкзак и ушла. Я осталась за столиком с двумя чашками и ее нетронутой салфеткой.

Через окно было видно, как она пересекает улицу. Она не оглядывалась и не доставала телефон. Шла быстро, придерживая тубус рукой. У нее действительно было занятие, свой вечер, работа, которую она хотела сделать лучше.

Я допила остывший чай. Потом достала телефон и открыла наш разговор. Написала: «Я все равно надеюсь, что ты передумаешь». Посмотрела на строку и стерла.

Следующая попытка получилась хуже: «Когда у тебя будут свои дети…» Я стерла ее сразу, даже не дописав. Мне стало стыдно от того, как легко эти слова нашлись.

Вадиму я позвонила уже на улице.

— Ты освободилась? — спросил он.

— Да.

— Встретить?

— Нет. Я сама доеду.

Он помолчал.

— Как прошло?

— Она не придет.

Я сказала это ровно, почти деловито, и от этой ровности голос вдруг сорвался. Я отвернулась от проходящих людей и стала смотреть на витрину закрытого магазина обуви.

— Жанна, где ты?

— У кафе. Я сейчас пойду на остановку.

— Давай я подъеду.

Я помедлила и назвала улицу.

Он приехал через двадцать минут. Я села в машину, пристегнулась и долго не могла начать говорить. Вадим не тронулся сразу, только убавил радио.

— Она сказала, что не радуется, — произнесла я.

Он смотрел вперед.

— Понимаю.

— Ты тоже?

Вадим повернулся ко мне.

— Что — тоже?

— Ты понимаешь ее лучше, чем меня?

Он устало провел ладонью по лицу.

— Жанна, не делай из этого выбор.

Я замолчала. Я ждала от него сочувствия и сердитых слов о Даше. Теперь было стыдно за это ожидание.

— Я давила на нее, — сказала я через некоторое время. — Сначала пригласила, а потом начала спрашивать, разве она не хочет мне счастья.

Вадим кивнул.

— Наверное, ей было трудно это слушать.

— Мне тоже трудно было.

— Я вижу.

Он взял меня за руку. Я не ответила сразу, потом сжала его пальцы. Мы еще посидели, пока я не смогла спокойно дышать и говорить без готовности защищаться от каждого слова.

13
{"b":"982515","o":1}