— Нет. Не совсем то место, куда я рискну отправиться.

В его голосе прозвучала странная нотка.

— Какие места ты обычно посещаешь?

— Те, где водятся настоящие монстры.

Заудин усмехнулся.

— Ты же не думаешь, что настоящие монстры — это те, с кем я сражаюсь?

— Я этого не говорил. У апбасверов свой особый ад. Я не завидую тебе ни в этих боях, ни в твоей миссии.

— Его миссия? — спросила Гизела.

Масакагэ отвернулся.

После недолгого колебания Заудин ответил:

— Моего отца убил апбасвер. Однажды я найду его и позабочусь о том, чтобы он больше никогда не отнимал чужие жизни.

— Как долго ты ищешь? — едва произнеся этот вопрос, она тут же пожалела о нём.

Втройне сильнее — когда увидела гнев в его глазах. Он был таким сильным, что они вспыхнули красным.

— После смерти твоего отца, — поспешно ответила она за него. — Извини за этот необдуманный, глупый вопрос.

Учитывая её собственные чувства к отцу, ей было трудно помнить, что другие люди не испытывают к своим отцам того же, что и она.

Отцовская любовь. Для неё это было самым чуждым понятием.

Ну, кроме материнской любви. Её она тоже не понимала.

Да и вообще любой любви, если уж на то пошло. Её мир был слишком суров для этого.

Она понятия не имела, как любовь вообще может выжить в этом аду. Люди предавали и лгали.

Никогда никому не доверяй.

И всё же она была здесь — рядом с двумя существами, которые были её врагами. Ну, может, и не доверяла им. Невозможно было доверять тем, у кого, как она знала, были противоположные цели.

Более того, она знала, что принц троллей убьёт её, если когда-нибудь узнает правду о ней.

«Встань в очередь».

Он был бы не единственным, кто причинил бы ей вред. Это был длинный и внушительный список врагов, которые были бы рады её смерти. Начиная с её матери — если бы этот секрет когда-нибудь раскрылся.

Как же она ненавидела этот мир. Эту миссию.

Вероятно, ей следовало бы возненавидеть и своих спутников.

И всё же они были странно забавными.

И пока они ехали, она представляла, как встретила бы их при других обстоятельствах. Более обычных. Например, на балу.

Что за нелепая мысль!..

Она никогда не любила балы. Мира любила такие вещи. В основном потому, что они позволяли ей щеголять своими деньгами и гардеробом. Королева никогда не упускала возможности покрасоваться перед другими. Также было общеизвестным секретом, что никто не мог затмить её, а тех, кому это удавалось, часто скармливали прожорливым животным, которых Мира держала в своих конюшнях.

Или она приказывала задушить их.

Ещё одна причина, по которой Гизела всегда держалась в тени. Она не собиралась соперничать с королевой.

— Ты что-то притихла. — Масакагэ подвёл свою лошадь поближе к ней. — Ты погрузилась в свои мысли?

Да, это так, но она никогда бы в этом не призналась.

— Пыталась представить себе Остров Зарока.

Заудин фыркнул.

— Похож на любое другое место. За исключением демонов, которые там живут. Они особенно уродливы.

— Почему? — Она никогда раньше не видела апбасвера.

Масакагэ поднял руку, и в тот же момент над его ладонью образовался синий шар. Внутри кружащейся синевы она увидела изображение огромного, скрюченного существа. Существа с крыльями из плоти и другими отростками, которые она даже не могла описать… и всё это было покрыто надписями.

Буквально каждый сантиметр его кожи, включая веки и лысую голову.

— Узри апбасвера.

Он был прав. Это было ужасно. Гизела не могла отвести от него глаз.

— Они все так выглядят?

Заудин оглянулся через плечо.

— Да. Чем больше у них плоти, тем больше контрактов они заключают. Они используют свою магию, чтобы удлинять конечности и отращивать другие части тела, приспосабливая их под записи. Когда это не удаётся, они сдирают кожу с других, даже со своих сородичей, или сливаются воедино, чтобы увеличить пространство для контрактов.

Гизела поморщилась от его описания. Какой кошмар. Как они вообще жили?

— С чего всё началось?

— С одного извращённого волшебника. — Заудин скривил губы, когда Масакагэ опустил руку и изображение исчезло. — Много веков назад он заключил договор с королём сидхе, чтобы заставить другого исполнить контракт. Он был написан кровью на его коже вместе с обещанием выпустить демонов, чтобы защитить это соглашение. После первого контракта за ним последовали другие волшебники, ведьмы и чародеи. Каждый хотел превзойти другого, пока не создал целую расу, у которой не было иного предназначения.

Масакагэ кивнул.

— В этом и заключается проклятие стремления следовать за другим и превзойти его. Рано или поздно это становится чьей-то величайшей глупостью.

— И теперь у нас есть целая раса полудемонических существ, у которых нет души и нет иной цели, кроме как навязывать нелепые условия. — От гнева голос Заудина клокотал.

— Какой контракт нарушил твой отец?

Заудин остановился и бросил на неё самый злобный взгляд, который она когда-либо видела.

— Он этого не делал. Оборотень притворился человеком, с которым у моего отца был контракт, и нарушил его. Думая, что контракта больше нет, мой отец напал, полагая, что имеет на это полное право. Его подставили, но апбасвера не волновала правда… или то, какие последствия могут постигнуть целое королевство. Он выполнил условия контракта, убив невинного тролля, которого обманули.

— И из-за этого единственные, кого Заудин ненавидит больше, чем апбасверов, — это оборотни.

— Чума на них всех. Пусть они сгорят и сгниют. Желательно от моих рук.

От этих слов у неё кровь застыла в жилах, и она была рада, что они ничего о ней не знают.

За исключением одного момента…

— Ты не ненавидишь короля Дэша. Разве он не оборотень?

Заудин фыркнул.

— Он же единорог. Они принимают только один человеческий облик и не могут превратиться в обманчивую ложь, которая приводит к гибели невинных. К тому же по их рогам можно определить, заслуживают они доверия или нет.

Всё верно. Рога единорогов были разных оттенков. Если они были коварными, их рога становились серыми. Если опасными — красными.

А чёрный, как у короля…

Прежние правила переставали действовать. Он был воплощением смерти и представлял угрозу для любого, кто вставал у него на пути.

Масакагэ цыкнул на своего брата.

— В представлении Зи это не одно и то же. Только истинные оборотни вызывают у него ярость.

«Хорошо, что я узнала об этом».

Она обязательно будет держать свои способности под контролем. Так же, как и в случае с Мирой. Королева сходила с ума, если кто-то менял облик, особенно у неё на глазах. Её зависть к этой способности была ужасающей. Именно поэтому Мира ненавидела всю расу единорогов. Она воспринимала как личное оскорбление то, что они обладали способностью становиться полноценными людьми, в то время как она была заперта в своём облике кентавра. По мнению королевы, вся её раса была результатом неудачного заклинания. Генетической ошибкой.

Мира считала свою расу неестественной. И эта ненависть к себе разрушила всё в её жизни. Их королеве всего было мало. Всё, чем она была одарена, не делало её счастливой.

Этого никогда не будет достаточно.

Даже если бы Гизеле удалось защитить апбасвера или королева нашла бы какой-нибудь способ напасть и уничтожить единорогов, не навлекая на себя гнев апбасвера, Гизела знала, что это не удовлетворило бы королеву.

Мира ничего не ведала о счастье. Только жестокость и страдания. Королева наслаждалась этим и позаботилась о том, чтобы все вокруг были такими же несчастными.

Вздохнув, Гизела попыталась выбросить это из головы. Не было никакой необходимости возвращаться в прошлое или думать о том, чего она не могла изменить.

Поэтому она позволила своему взгляду блуждать по густым деревьям вокруг них.

Пока не заметила, как что-то шевельнулось.

— Что это?