— Что… — Заудин не успел договорить, как к ним метнулась тёмная тень. Она двигалась так быстро, что Гизела едва успела заметить, что это было, прежде чем та поглотила его.

Выругавшись, Масакагэ атаковал тень огненными шарами. Тьма окутала Заудина, словно пытаясь поглотить его. Кожа и глаза Заудина стали ярко-красными.

Со злобным рычанием он выбросил вперёд руку, и в тот же миг тьма вспыхнула тлеющими углями.

Гизела с благоговением уставилась на него.

— Что это было?

— Апбасвер знает, что я иду за ним. — Тон Заудина был безэмоциональным и бесстрастным.

— Такое часто случается?

Заудин криво усмехнулся, когда его кожа и глаза снова стали нормальными.

— Достаточно часто, чтобы оставаться молодым и энергичным.

Как же она ненавидела тот факт, что эта улыбка делала его таким чертовски красивым.

Почти очаровательным.

Как такое вообще возможно?

«Ты должна его ненавидеть».

Но это было легче сказать, чем сделать. Он был неотразим, и она понятия не имела почему. Может, это какое-то заклинание очарования? Или зелье? Она не знала, как это назвать. Всё, что она знала, — её влечёт к мужчине, которого она должна ненавидеть.

Обладателю неведомых сил. Ужасающих сил, если бы правда стала известна.

— Они всегда на тебя нападают?

— Нет. Обычно апбасверы понятия не имеют, что я за ними охочусь, пока я не снесу им головы. Но, учитывая всё, что произошло с Дэшем и твоей королевой, я думаю, наш друг прекрасно осведомлён о моей миссии и с ужасом ждёт дня нашей встречи.

— Как ты собираешься его найти? — спросила она.

— У меня свои методы.

Она перевела взгляд на Масакагэ.

— Значит, магия?

Масакагэ покачал головой.

— Не та, о которой ты думаешь. Да, я мог бы приготовить зелье для выслеживания, но ему оно не нужно.

— Силы тролля? — снова попыталась она.

— Ты ничего не знаешь о моём народе, не так ли?

Он сделал правильный вывод.

— В Фессалии их не было, и меня никогда раньше не отправляли за пределы нашей страны. — Мира предпочитала, чтобы она убивала тех, кто был при дворе, или дворян, которые её разгневали. Все они находились внутри королевства королевы.

— Тогда ты тоже ничего не знаешь о Мире.

Её возмутил тон Заудина.

— Что, прости?

— Мы оба прожили там несколько лет. — Голос Масакагэ был гораздо мягче и лишён той злобы, которая звучала в голосе Заудина.

Но эти слова объяснили, почему Заудин разозлился.

— Мне жаль.

Заудин нахмурился.

— За что?

— Если вы были на её землях, значит, вы были заложниками, и я знаю, как она обращалась с теми, кого держала в рабстве. Никто этого не заслуживал. — Не с такой жестокостью, как у Миры. Даже сейчас ужасы тех лет навсегда запечатлелись в её памяти.

Каким бы ужасным ни было её пребывание с Мирой, это было ничто по сравнению с кошмарами, которым Мира с радостью подвергала своих пленников.

— Жаль, что вам довелось испытать её гостеприимство.

Искренность в её тоне застала Заудина врасплох. Он услышал в этом настоящую доброту. Он заметил её только потому, что такое встречалось редко, и в те редкие моменты, когда это случалось, он старался их запомнить.

Большинство существ были похожи на него. Злые и озлобленные до глубины души. Их мучила такая сильная боль, что они набрасывались на других просто из вредности.

Это было единственное, что он ненавидел в себе больше всего. Он не всегда был таким. Было время, когда он был счастливым ребёнком.

В отличие от Масакагэ, отец принял его. Даже любил.

Нет. Дорожил им.

Его отец ценил тот факт, что Заудин отличался от других троллей.

«Это делает тебя особенным, парень. Ты — дитя трёх разных миров. Это значит, что ты знаешь больше других, потому что чувствуешь это всем своим существом. Никогда не забывай, что ты обязан своей материнской крови так же, как и моей».

Он по-настоящему понял эти слова только после встречи со своим братом. Масакагэ наконец помог ему оценить их мать, её способности и всю эту сторону его семьи, а также их наследие.

По сей день он был благодарен за этот урок.

Каким бы жестоким он ни был.

Гизела прочистила горло.

— Ты не ответил на мой вопрос, заметил? Как ты отслеживаешь апбасверов?

— А как ты планировала его найти?

Судя по выражению её лица, Гизеле хотелось закричать, поняв, что он не намерен отвечать.

— Порасспрашивать.

Он расхохотался. Пока не понял, что она говорит серьёзно.

— И ты думала… что? Они тебе расскажут?

— Я не пытаюсь причинить ему вред. Я хочу защитить его от тебя. Почему они не скажут мне, как найти его, чтобы обеспечить его безопасность?

В основном потому, что они сплотились и ненавидели чужаков даже сильнее, чем троллей и огров.

И он не мог не обратить внимание на другой вопрос.

— С чего ты решила, что контракт на теле мужчины?

На её прекрасном лице промелькнуло замешательство.

— Я думала, что они все мужчины.

— Нет. Контракты могут быть даже на телах детей.

У неё глаза расширились от ужаса.

— Ты убиваешь детей?

— Нет! — Одна только мысль об этом оскорбляла его. Что за чудовище… Ну, справедливости ради, он и был чудовищем. Просто не из тех, кто когда-либо причинил бы вред ребёнку, и его больше всего задело, что она могла так о нём подумать. — Детям не разрешается заключать контракты, пока они не научатся защищать себя и не смогут обеспечить соблюдение своих условий. Обычно это происходит в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет. Я просто хотел, чтобы ты проверила свои знания и предположения. Прежде чем что-то искать, тебе, возможно, стоит это понять.

Она закатила глаза.

— Как просто это звучит в твоих устах. Как будто об этом написано в учебнике истории. Не говоря уже о том, что, когда королева Мира посылает тебя что-то сделать, ты не задаёшь много вопросов… и не мешкаешь. Ты отправляешься в путь немедленно.

Эти слова ударили его, как удар кулаком. В основном потому, что он точно знал, что они означают.

Гизела была права. Никто не задавал Мире вопросов. Если бы это произошло, беспощадная стерва разозлилась бы.

— Как ты попала к ней на службу?

Она отвела взгляд.

— Почти так же, как и ты, мой отец оставил меня с ней.

Эти слова тоже задели его. Она сделала слишком много предположений о вещах, о которых ничего не знала.

— Давай кое-что проясним: мой отец не бросал меня. У него не было выбора.

Она насмешливо фыркнула.

— У всех нас есть выбор. Твой отец был королём троллей, огров и великанов, и ты хочешь сказать, что он не смог бы сразиться с ней, чтобы защитить тебя?

— Всё было сложнее, чем казалось на первый взгляд. — То, что она озвучила, давно не давало ему покоя. Он очень любил своего отца, но никогда не понимал, почему тот уступил требованиям Миры без боя. Почему заставил Заудина уйти, когда мог послать кого-то другого.

Как заметила Гизела, у них были армия и магия его матери и отца. Он бы никогда не отдал собственного ребёнка. Ни за что.

Ни за какие несметные сокровища.

Он бы сразился со всеми демонами в каждом королевстве ради своего ребёнка.

И ему было трудно простить своего отца за то, что тот не оказался таким.

Но он никогда не был на месте своего отца, и за это был искренне благодарен.

Возможно, он поступил бы так же.

Этот кошмар преследовал его всю жизнь.

Отказался бы он от собственного ребёнка ради своего королевства?

И это вызвало у него любопытство.

— Если бы единственный способ защитить своё королевство и обеспечить мир для своего народа означал, что тебе пришлось бы отдать своего ребёнка в качестве гаранта мира, ты бы его отдала?

Гизела заметно нахмурилась.

— Нет. Никогда.

— Значит, ты скорее ввергнешь своё королевство в войну, чем доверишь своему ребёнку защищать самого себя?

Она кивнула.

— Зная то, что знаю я… то, что я видела? Да. Я бы скорее отправила взрослых солдат на погибель, чем стала бы рисковать безопасностью своего ребёнка, доверяя его кому-то незнакомому.