Это было просто жестоко. Эти слова породили в его сознании настолько мучительную картину, что он едва мог дышать.

«Нет. Я ни разу об этом не думал».

— Гизела никогда не будет с другим! — крикнул он вслед Кандаре.

Рана тут же отозвалась пульсирующей болью, протестуя против того, что он повысил голос.

Ухмыляясь, сестра просунула голову в дверной проём, так что теперь напоминала какой-то жуткий трофей.

— Продолжай убеждать себя в этом, братец. А в день её свадьбы я обязательно тебя найду и утешу.

В этот момент он возненавидел сестру за то, что она с ним делала. Последнее, что ему сейчас было нужно, — услышать правду.

«Как она смеет!»

Он швырнул ей в голову подушку, затем повернулся на бок и постарался вытеснить её слова из сознания.

Гизела никогда бы так его не предала и не выбрала другого мужчину. Её свобода была для неё слишком дорога.

«А что, если она полюбит другого? Какого-нибудь кентавра, который привлечёт её внимание…»

Эта мысль зависла в его сознании, словно демоническая чума. 

«Это могло случиться. Какой-нибудь другой мужчина мог её завоевать. Тот, кто останется рядом с ней и подарит ей детей».

От этой мысли его буквально разрывало изнутри.

«Отпусти её».

Заудин выругался.

Именно так он и должен был поступить. Только посмотрите, насколько она уже отвлекала его, хотя они едва знали друг друга. А что будет через двадцать лет…

«Я всё равно буду её любить».

Он знал это. Что бы ни случилось, она всегда будет владеть его сердцем.

«Проклятье».

Она была его жизнью и его душой. И будущего у них быть не могло.

«Ненавижу свою жизнь».

Это утверждение было верно с тех самых пор, как она себя помнила, но никогда ещё не было настолько правдивым, как сейчас.

Гизела сидела на небольшой скамье в конюшне и затачивала свой меч.

Одна.

Неужели это и есть её будущее? Обнимать холодную сталь Бранта?

Мать предложила ей свободу в обмен на демона, связанного контрактом. И только теперь, когда Гизела действительно познала свободу, она гораздо лучше понимала, чем расплатилась за неё.

Всё оказалось совсем не так, как она представляла. Она была окружена незнакомцами в чужой стране, где не знала ни обычаев, ни законов, ни даже местных идиом. Потому что в глубине души Гизела понимала: она не вписывалась в общество других кентавров, а мать никогда не позволит ей остаться в Фессалии. Гизела представляла для неё слишком большую угрозу. Если она не будет подчиняться матери, та просто прикажет её убить.

Ранее в гостинице Гизела наблюдала, как легко Кандара и Масакагэ перебрасывались шутками.

Вот чего она хотела.

Дружбы.

Как ни иронично, но именно это она чувствовала рядом с Заудином.

— Ты просто слишком мало разговариваешь, Брант, — прошептала она своему мечу. — Я ценю то, какой ты хороший слушатель, но наши разговоры всегда односторонние.

И довольно скучные.

Забавно, но раньше ей этого было достаточно.

Теперь — нет.

Вздохнув, она убрала меч в ножны и прислонила его к перегородке стойла. Затем сунула камень и ткань в седельные сумки и поднялась, чтобы повесить их на дверцу стойла, где её лошадь спокойно жевала сено.

Гизела прислонилась к перегородке и стала наблюдать за животным. Поскольку в ней смешалась кровь кентавра и единорога, раньше она никогда особо не обращала внимания на лошадей. Будучи сама наполовину лошадью, она до этого ни разу не ездила верхом. Да и вообще, лошади были редкостью в королевстве её матери. В них просто не было необходимости.

Но это были прекрасные животные. Грациозные.

Согласно древним легендам, кентавры появились, когда одна древняя чародейка влюбилась в своего жеребца. Она так сильно его желала, что превратила себя в наполовину человека, наполовину лошадь, чтобы быть с ним.

Королева Фессалии. Первая кентаврийка.

Гизела никогда особо не задумывалась над этой старой историей. Это была всего лишь легенда, которую странствующие менестрели пели в своих песнях, а поэты воспевали в одах.

Но теперь…

Она понимала королеву. Понимала эту жажду быть рядом с тем, кого любишь. Интересно, высмеивали ли королеву за её желания? Чем ей пришлось заплатить за то, чтобы стать кентавром?

«А чем придётся заплатить мне, если я откажусь от своей сущности?»

Большую часть жизни она прожила человеком.

Вздохнув, Гизела протянула руку и коснулась лба лошади. Грубая шерсть казалась непривычной на ощупь, но ей нравилось чувствовать её под ладонью.

— Хороший мальчик, правда?

Лошадь тихо заржала в ответ.

Как только она подняла голову, чтобы посмотреть на Гизелу, что-то твёрдое и острое обрушилось ей на затылок.

Её замутило. Она попыталась сфокусировать взгляд, но всё вокруг погрузилось во тьму.

— Гизела?

Заудин вошёл в конюшню, где ему сказали, что она отдыхает.

Он увидел их лошадей и других животных, которых здесь держали. Но Гизелы нигде не было.

Пока он не заметил её меч, прислонённый к балке.

— Гизела!

Его охватила паника. Она ни за что не оставила бы меч. Даже чтобы сходить в уборную.

Что-то было не так.

— Кандара! — крикнул он.

Она тут же появилась.

— Не обязательно так орать.

Он поднял меч Гизелы и протянул его ей.

— Что произошло? Гизелы здесь нет, а я знаю, что она не ушла бы куда-то без оружия.

Кандара вытянула руки перед собой. Её глаза стали совершенно белыми, а сама она склонила голову, прислушиваясь к звукам Вселенной и своим проводникам.

Заудин не двигался, ожидая, пока она сделает то, что всегда делала, когда пыталась найти ответы.

Её руки описывали изящные круги — перед собой, затем сбоку. Это выглядело как прекрасный танец, если не учитывать его зловещую суть. Заудин никогда не понимал, зачем она делает эти движения. А когда спрашивал, Кандара не могла вспомнить, что вообще их совершала.

«Что-то овладевает мной и показывает то, что я ищу», — когда-то она призналась ему.

Поэтому он молчал, позволяя ей делать то, что требовалось.

— Она была не одна, — едва слышно произнесла Кандара. — Вот, лошадка. Дай я почешу тебе носик. — Она развернулась и нахмурилась. — Я не хочу его потерять. Почему мы не можем быть вместе? Я не могу без него жить.

Белые глаза Кандары встретились с его взглядом. Заудин знал, что она не видит его. И всё же она сосредоточилась на его лице, нахмурившись.

— Он уйдёт. Все уходят. Я не хочу быть рядом, когда он возненавидит меня.  Ай! — Она пошатнулась вперёд, схватившись обеими руками за затылок, а затем опустилась на колени и подняла руку. — Хватит! — После этого она рухнула лицом вперёд на устланный сеном пол.

Не зная, что делать, Заудин остался на месте, хотя всё его существо требовало броситься к сестре.

Наконец она вышла из транса и, опираясь на руки, поднялась с пола.

— Дифлин. Он собирается использовать её, чтобы выманить тебя.

Ярость мгновенно и горькой волной захлестнула всё тело Заудина. Он запрокинул голову и взревел.

— Где он? — потребовал он.

Сестра покачала головой.

— Нам понадобится зелье. Я не видела, куда они ушли.

— Если он хоть пальцем к ней прикоснётся…

— Он намерен убить вас обоих.

Разумеется, намерен.

— Как он её схватил? — спросил Заудин. Он не мог представить, чтобы Гизела позволила застать себя врасплох.

— Она гладила свою лошадь, когда он внезапно появился у неё за спиной. Этот трус ударил её по голове и забрал.

Не успел Заудин ничего больше сказать, как в конюшню ворвался Масакагэ.

— Что случилось?

— Дифлин забрал Гизелу, — прорычал Заудин сквозь стиснутые зубы.

Глаза Масакагэ вспыхнули.