Но в действительности всё было иначе.

У каждого имелись собственные раны, какими бы завидными ни казались их жизнь и положение со стороны.

Слишком немногие усваивали этот урок.

Потому что именно зависть рождала самые страшные злодеяния.

Например, Миру, предавшую собственную дочь лишь потому, что та обладала способностями, которых не было у самой королевы.

«Это отвратительно».

— Я никогда не стану ненавидеть тебя из-за твоей матери. Ты не виновата в том, кем была рождена. И, надо отдать тебе должное, ты не жестока и не бессердечна. — Заудин тепло улыбнулся ей.

В следующее мгновение его одежда высохла.

Нахмурившись, он посмотрел на брата.

— Ты такой гад, что я порой забываю, какое у тебя на самом деле сердце.

Масакагэ при помощи своих способностей поднял штурвал и вернул его на место, затем жестом велел Феррису вернуться к управлению лодкой.

— Если вы умеете всё это, почему просто не переместитесь на берег? Зачем вообще нужна лодка? — спросила Гизела.

Заудин фыркнул.

— И лишиться удовольствия от твоего очаровательного общества? Зачем нам это?

Пробормотав что-то себе под нос, Феррис лишь покачал головой и продолжил путь.

— И что же там произошло? — спросил Масакагэ у Заудина.

— Мардит хочет, чтобы я нашёл его сына и вернул домой.

Изящно изогнутая бровь Масакагэ поднялась вверх.

— Даже при том, что у тебя и без того полно проблем?

— С этим трудно поспорить.

Он посмотрел на Гизелу, которая сидела молча.

И по совершенно непонятной ему самому причине ему хотелось её утешить.

«Да что со мной не так?»

Но удержаться он не смог.

Достав флягу с водой, Заудин сел рядом с ней и протянул ей питьё.

Она фыркнула.

— Серьёзно? Тебе что, воды во дворце было недостаточно?

Он рассмеялся.

— Это было довольно интересно, не так ли?

— Думаешь, у них есть такие же игры, как у фессалийцев?

При упоминании любимого развлечения Миры ему захотелось выругаться.

Её арена была переполнена смертельными боями — и чем кровавее они были, тем сильнее это её восхищало. Особенно ей нравилось сталкивать друг с другом заведомо неравных противников: слабых против сильных, кротких против жестоких, маленьких против огромных и опытных.

Во время своей первой схватки он сражался с каменным человеком.

До сих пор не понимал, как сумел выжить.

Это был единственный раз в его жизни, когда он испытал настоящий ужас.

Не просто страх — животный, парализующий ужас.

И он до сих пор удивлялся, как тогда не обделался прямо на арене.

Чего Мира тогда ещё не знала, так это того, какие способности достались ему по материнской линии. Ему вовсе не требовалась грубая физическая сила. Его телекинез оказался чрезвычайно полезен в боях.

К сожалению, этого было недостаточно, чтобы помочь кому-нибудь сбежать.

Мира позволяла использовать способности только на арене.

За её пределами…

Королева заплатила представителям народа его матери, чтобы все обладатели подобных сил в её королевстве оказались полностью подавлены магически.

Он стал беспомощным.

И по сей день Заудин не мог простить себе того, что тогда его силы подвели его.

Смириться с этим было невозможно.

«Никто больше никогда не посадит меня в клетку».

Скорее он сам себя убьёт.

Но рядом с Гизелой эти мысли постепенно рассеялись.

— Не слишком ли многого я прошу, если в следующий раз, когда меня утащит под воду, ты не станешь бросаться следом, особенно учитывая, что плавать ты не умеешь?

— Возможно. Но ты забываешь, что я могу превратиться в рыбу.

Он цокнул языком.

— Учитывая, что ты была оружием своей матери, я ожидал, что ты окажешься бессердечной ко всем, кто попадает в беду.

— Разве про тебя нельзя сказать то же самое?

Со стороны именно так всё и выглядело.

Он был убийцей.

И всё же спас её — тогда как большинство существ его народа даже не посмотрели бы в её сторону.

— Я убиваю только апбасверов.

— А я убиваю только тех, кого действительно необходимо убить… независимо от приказов Миры.

Ярость вспыхнула в её глазах, когда она посмотрела на него.

И Заудин понял — она говорила искренне.

— Тогда мы с тобой похожи.

— Действительно.

За исключением одной маленькой детали.

В этой миссии она собиралась защищать того, кого он был одержим желанием убить.

«Это путешествие обещает быть весьма интересным».

Гизела наконец поняла, что пытался сказать ей Заудин. Апбасверы оказались совсем не такими, какими она их себе представляла.

На первый взгляд они выглядели искалеченными и пугающими — невыносимо уродливыми. У них были крылья, странные, невероятно вытянутые части тела, а кожа большинства была сплошь покрыта письменами, включая лысые головы и даже веки.

Все они были лысыми.

Даже женщины и дети.

— Они ещё делают татуировки во рту, — сказал Масакагэ, пока они медленно въезжали верхом в город.

Она вздрогнула, представив, насколько это должно быть больно.

— И всё это ради сохранения контрактов?

Он кивнул.

— Они настоящие бюрократы.

Да, именно такими они и были.

Но самым странным оказалось другое. Помимо своей броской внешности, они жили совершенно обычной жизнью. Сидели с друзьями, занимались делами, растили детей, создавали семьи.

Точно так же, как представители любых других рас, которых ей доводилось видеть.

При этом они выделялись даже сильнее, чем она среди троллей и огров. К тому же апбасверы были значительно выше ростом. У них практически не было возможности затеряться среди других народов.

Это стало ещё очевиднее, когда прохожие начали оборачиваться и провожать их взглядами, пока они направлялись к старой, обветшавшей конюшне.

По этим неприязненным взглядам Гизела сразу поняла: они знают, кто такой Заудин, и крайне недовольны его присутствием в городе.

От такой концентрированной ненависти волосы на её руках встали дыбом.

Она никогда не любила быть в центре внимания.

Особенно такого.

Когда они подъехали к конюшне в самом центре города, навстречу им вышел апбасвер.

В отличие от большинства остальных, его тело покрывало гораздо меньше надписей. Морщинистое лицо оставалось бесстрастным, а большая часть лысой головы была совершенно чистой.

— Ты всё ещё жив? — спросил он Заудина.

Тот холодно усмехнулся.

— Не от недостатка стараний.

— Могу себе представить.

Апбасвер перевёл взгляд на Гизелу и Масакагэ.

Несколько секунд он внимательно изучал их.

— Ты решил наконец подписать контракт с кем-нибудь, вместо того чтобы всех подряд уничтожать?

Заудин усмехнулся.

— Вряд ли. Они просто путешествуют со мной.

— С каких это пор ты вообще с кем-то путешествуешь?

Ухмылка Заудина стала откровенно зловещей.

— Поскольку я так и не нашёл способа от них избавиться, сколько бы над ними ни издевался, они почему-то не уходят.

Апбасвер рассмеялся и взял поводья её коня.

— Я Атгар, миледи. А вас как зовут?

— Гизела.

— Очень приятно познакомиться.

Затем он повернулся к Масакагэ.

— Вы кажетесь мне знакомым.

— Масакагэ из Тинмару. У меня много братьев и сестёр. Возможно, вы встречали кого-нибудь из них. Большинство из нас постоянно путешествует.

— Возможно.

Он завёл лошадей в конюшню, привязал их и начал снимать с них сёдла.

— Надолго вы здесь?

— Я ищу того, кто вёл дела с королевой Мирой.

Атгар поморщился.

— Это будет непросто. Она заключила контракты со многими из нас.

Разумеется.

С чего бы её матери облегчать кому-то жизнь?

— Это должен быть кто-то достаточно старый. Тот, кто был связан с ней ещё во времена сделки с ликордийцами.