Положив седло Масакагэ на перила, Атгар тихо присвистнул.

— Тогда начни с таверны. Там могут что-то знать. Но чтобы найти настолько старого апбасвера, потребуется время.

— Как и всегда.

Атгар снова рассмеялся.

— Верно. Хотя, пожалуй, мне стоит предупредить тебя ещё кое о чём.

— О чём?

— За твою голову назначена награда.

У Гизелы глаза полезли на лоб.

Однако эти слова ничуть не смутили Заудина.

— И что тут нового?

— Всё равно будь осторожен. Старшая стража должна прибыть с минуты на минуту. Они проводят очередную проверку.

— Старшая стража? — переспросила Гизела.

Заудин недовольно покосился на неё.

— Они патрулируют королевство и разыскивают тех, кому здесь не место.

— А если они найдут тебя?

— Сделают всё возможное, чтобы убить меня на месте.

Она медленно кивнула.

— Понятно. А нас это касается?

— Нет. Обычно иностранцев они просто сопровождают обратно к побережью и отправляют за пределы своих вод. Кроме того, ты здесь для того, чтобы защищать апбасвера, а он... — Заудин усмехнулся, покосившись на брата. — Как я уже говорил, просто плывёт по течению.

Он выдержал паузу.

— Как особенно назойливая язва во рту.

Гизеле пришлось подавить смешок, увидев обиженное выражение лица Масакагэ. Наверное, ей следовало ужаснуться, но замечание оказалось настолько неожиданным, что удержаться было трудно.

Атгар ничего не сказал, когда они покинули конюшню и направились по грунтовой улице к самому большому зданию в городе. Оно возвышалось над остальными постройками, превосходя их в четыре, а то и в пять раз.

— Почему таверна такая огромная? — спросила она.

— Именно здесь заключается большинство контрактов. Некоторых апбасверов можно призвать, как того, кого мы ищем. Несколько десятилетий назад он отправился в Ликордию, чтобы заключить контракт. Но большинство остаётся здесь. Поэтому, если кому-то нужен договор, приходится приходить к ним и составлять его на месте, чтобы они не рисковали, отправляясь в путешествие.

— Правда?

— В толпе себе подобных они чувствуют себя в безопасности. Им не нравится выходить в мир, где они выделяются и их легко узнать. Обычно это делает их удобной мишенью для тех, кто хочет разорвать заключённый контракт. Здесь нужен опытный следопыт, чтобы понять, кто есть кто.

— В чём тебе, полагаю, нет равных?

— Именно так. И именно поэтому я становлюсь лёгкой мишенью. Они отправят весть демону, за которым я охочусь, и призовут тех, кто хочет моей смерти.

Это одновременно казалось ей логичным и внушало тревогу.

— Чтобы он успел скрыться?

— Нет. Чтобы он успел собрать друзей и устроить на меня охоту.

Он остановился и повернулся к ней.

— Ты спрашивала, как я их нахожу. Мне не нужно их искать. Атгар прямо сейчас отправляет весть тому демону, за которым я пришёл. Всё, что нам остаётся, — ждать. Они либо нападут на нас в таверне, либо попытаются сделать это, когда мы будем уходить.

Она хотела возразить, что это обман.

Но как она могла назвать это обманом, если он только что сознательно навлёк на себя целую толпу убийц?

Это было скорее безрассудно смело.

— И этот трюк всегда срабатывает?

— Я ведь ещё не умер.

Но ответ только сильнее её запутал.

— Если это так, почему они просто не нападут на тебя прямо сейчас?

— Это страна бюрократов и юристов. До последней буквы закона. Именно поэтому они такие раздражающие. Чтобы убить меня, нужно иметь соответствующие полномочия и документы. Это не Фессалия и не Васкалия, где любой может прикончить того, кто ему не нравится. Их граждане не устраивают драк и не нарушают строгих законов. Единственные апбасверы, которые могут прийти за мной, — тот, кого я ищу, и те, с кем он заключил контракт для своего прикрытия. Остальные не станут вмешиваться в его дела. Поэтому они смотрят на нас с ненавистью, но ничего не предпринимают.

— Это так... — Она замолчала, не сумев подобрать нужное слово. — Запутанно.

— И да, и нет. По крайней мере, здесь ты точно знаешь, кто твои враги.

В этом была своя логика.

Всю жизнь она жила в состоянии постоянной настороженности. Следила за каждой тенью, ожидая нового удара.

И, к сожалению, она понимала, что Заудин жил точно так же.

Это был тяжёлый способ существования.

Никто не должен был через такое проходить.

Недолго думая, она взяла его за руку.

Заудин едва не вздрогнул от неожиданности.

Мягкость её ладони оказалась совсем не похожей ни на что, что он когда-либо чувствовал.

Или мог вспомнить.

Прежде чем успел подумать, он слегка сжал её пальцы и повернулся к ней с улыбкой.

Она смущённо улыбнулась в ответ, прикусила губу и быстро отвела взгляд.

Но руки не отняла.

Масакагэ немного отстал, увеличивая расстояние между ними.

«Что ты делаешь?»

Заудин едва удержался, чтобы не обернуться через плечо.

«Она сама тянется к тебе».

«Возможно. Просто будь осторожен».

«Всегда».

Он давно уже не был молодым и наивным глупцом.

Он прекрасно понимал, что поставлено на карту.

И как быстро друзья становятся врагами.

Порой из-за сущей ерунды.

Из-за мелкой зависти.

Из-за надуманных обид, которых никто даже не собирался причинять.

Существа использовали это и многое другое, чтобы оправдать свою ненависть и разрушить жизнь друга, союзника или возлюбленного.

Заудин никогда этого не понимал.

И даже сейчас, когда Гизела сама потянулась к нему, часть его оставалась настороженной.

«Хорошее никогда не длится вечно».

Только плохое умеет жить бесконечно.

Или, по крайней мере, ему так казалось.

Именно это он ненавидел больше всего на свете. Поэтому и выбрал жизнь в одиночестве — вдали от мира, вдали от семьи и друзей. Так никто не мог причинить ему боль.

Пусть это было одиноко, зато безопасно. А безопасности в его жизни всегда было слишком мало.

Но сейчас, идя рядом с Гизелой и держа её за руку, он вдруг понял, что это значит гораздо больше, чем простое прикосновение. Она доверяла ему.

Это было настолько редким явлением в его мире, что он даже не знал, что об этом думать.

Когда они подошли к таверне, она отпустила его руку и положила ладонь на рукоять меча. Хотя её осторожность радовала его, одновременно она огорчала.

У неё были те же инстинкты, что и у него.

Она была принцессой. О ней должны были заботиться, её должны были защищать, как и всех принцесс королевской крови. И если он ненавидел Миру хотя бы за что-то одно, то именно за это.

Но кто он такой, чтобы осуждать?

Его мать была ничуть не лучше.

Она родила их, а потом исчезла.

Все эти годы, пока их мучили при дворе Миры, она могла прийти и освободить их.

Но предпочла этого не делать.

Если кто и мог договориться с этой королевой-стервой, так это его мать.

Вместо этого она отвернулась и оставила их с братом страдать.

Отогнав эти мысли, Заудин подвёл их к столику в глубине зала — оттуда было удобно наблюдать за дверью и не беспокоиться, что кто-то подкрадётся незаметно.

Гизела развернула стул так, чтобы тоже видеть вход.

— Хочешь, я превращусь в мышонка-соню и попробую выяснить, что здесь происходит?

Заудин насмешливо посмотрел на неё.

— Ты что, специально пытаешься меня разозлить?

— Просто пытаюсь помочь. Раз уж ты всё знаешь... нет смысла скрывать то, что я умею.

— Есть много причин скрывать это.

Масакагэ кивнул в сторону собравшихся.

— А я бы хотел превращаться в соню.

Заудин швырнул в брата горсть арахиса, оставшуюся на столе.

— Ты можешь стать кем-нибудь получше. Например, исчезнуть.

Масакагэ усмехнулся.

— Совершенно верно.

Затем он обвёл взглядом зал.

— Интересно, не завалялось ли у кого-нибудь из них немного денег?

Прежде чем Заудин успел ответить, он отправился по своим делам.