Заудин заказал напитки.

— Ты всё ещё на меня злишься? — спросила Гизела.

— Не знаю. Хотелось бы разобраться в этом самому. Я понимаю, что это не твоя вина. Но рассказать мне всё равно должна была ты.

— А ты бы рассказал, окажись на моём месте?

— Зависит от того, насколько бурно ты бы отреагировала.

Она улыбнулась.

А он снова поймал себя на том, что думает о её руке в своей.

«Что со мной не так?»

Это было последнее, о чём ему следовало думать.

К их столику подошёл официант и с недовольной гримасой поставил перед ними две кружки медовухи.

— Две кроны.

Гизела презрительно фыркнула, услышав цену.

Не говоря ни слова, Заудин достал монеты и бросил их на стол.

Когда официант ушёл, она удивлённо посмотрела на него.

— Зачем ты столько заплатил?

— Если я умру, то предпочёл бы быть пьяным. Если выживу — выставлю счёт Дэшу. В любом случае я остаюсь в выигрыше.

Гизела покачала головой, услышав его беспечный тон.

Он сделал большой глоток медовухи.

Она пила гораздо медленнее.

— Ты действительно смирился со смертью, да?

— Все когда-нибудь умирают, миледи. А учитывая то, чем я занимаюсь, Терен, скорее всего, придёт за мной раньше, чем позже.

— Терен?

— Наш бог смерти. Говорят, он лично приходит за душами истинных воинов. Поэтому тролли сражаются так яростно. Мы все надеемся, что однажды он проводит нас в наш рай, где мы будем вечно сражаться, веселиться и пить.

— Звучит неплохо. А вот у нас рая нет.

— У кентавров?

Она кивнула.

— Мы верим, что, если были достойны, перерождаемся в новой семье и новом теле. Если же нет — просто перестаём существовать.

Он допил остатки медовухи и поморщился.

— И что, по мнению кентавров, делает человека достойным?

— Если ты лидер — веди за собой. Если последователь — следуй за другими. Мы принимаем свою судьбу и не боремся с ней.

— Поэтому ты так слепо выполняешь приказы своей матери?

Она кивнула.

— Я не знаю, во что верят оборотни. А ты знаешь?

— Они верят в рай, где все живут в мире друг с другом.

— Откуда ты это знаешь?

— Ронан. Он один из Отщепенцев, с которыми я вырос. И до тебя был единственным оборотнем, которого я мог терпеть.

По непонятной причине его слова согрели ей душу.

— Даже несмотря на то, что мы враги?

— Враг моего врага — мой друг. — Он жестом подозвал официанта, чтобы заказать ещё медовухи.

Она и сама не понимала почему, но ей нравилась мысль о том, что они могли бы стать друзьями.

«Что ты вообще знаешь о том, каково это — быть чьим-то другом?»

От этой мысли у неё болезненно сжался живот.

Это была правда.

У неё никогда не было друзей.

Если не считать её меча.

Именно поэтому она назвала его Брантом.

Глупое имя, если подумать. Но тогда она была совсем юной, и ей казалось, что для меча оно подходит идеально.

И хотя Брант не раз спасал ей жизнь, он был далеко не так красив, как Заудин.

И уж точно не таким саркастичным...

Когда официант вернулся, дверь таверны распахнулась.

Поначалу Гизела не обратила на это внимания.

Лишь когда вошедший обернулся и запер за собой дверь, она насторожилась.

Её взгляд метнулся к Заудину.

Тот уже выпрямился и положил руку на рукоять меча.

В таверне мгновенно воцарилась тишина.

Апбасвер уверенно направился к их столику.

Неужели это тот самый демон, которого ей предстояло защищать?

Судя по выражению лица Заудина — нет.

Он был напряжён до предела и насторожён, словно готовился к удару.

Апбасвер остановился перед ними.

— Заудин из Васкалии?

— Кто спрашивает?

Более половины присутствующих в зале почти одновременно поднялись со своих мест и приблизились к апбасверу.

Сердце Гизелы забилось быстрее, когда она увидела, сколько их было.

Если Заудин что-то и чувствовал, то никак этого не показывал.

Он выглядел совершенно спокойным.

Но, учитывая их количество, ничего хорошего это не предвещало.

— Это что, вечеринка в честь моего приезда? — спросил Заудин.

Тёмные глаза апбасвера опасно сузились.

— Ты больше не будешь охотиться на нас.

К немалому изумлению Гизелы, по красивому лицу Заудина медленно расползлась коварная улыбка.

— Правда?

Если бы она не знала его лучше, то поклялась бы, что у него едва не потекли слюнки.

Нетерпение, прозвучавшее в его голосе, заставило некоторых из присутствующих нервно переглянуться и даже отступить на шаг.

И это нисколько не помогло унять её собственную тревогу.

Что такого знал Заудин, чего не знала она?

Глаза апбасвера ещё сильнее сузились от его беспечности.

— Ты думаешь, это игра?

— Учитывая количество жизней, которые уничтожили апбасверы, — нет. Вы убиваете без сострадания, и именно холодная, бесчувственная жестокость вашей расы породила меня.

Он поднялся на ноги и обнажил меч.

— Ну же. Получите своё.

Эта непокорность заставила половину апбасверов поспешно отступить.

В их глазах читался страх.

Они наконец поняли, с кем имеют дело.

Не с наёмником, который охотится ради денег.

А с закалённым в боях воином, одержимым местью.

Те же, кто остался...

Атаковали одновременно.

Не задумываясь, она превратилась в соню, о которой недавно шутила. Правда, лишь на мгновение — ровно настолько, чтобы отделиться от группы, а затем снова принять человеческий облик и обнажить меч, готовясь вступить в бой.

Впрочем, это почти не имело значения.

Апбасверов разбрасывало по залу, словно тряпичных кукол, пока Заудин обрушивал на них всю свою ярость. Настолько безжалостно, что Гизела даже не была уверена, стоит ли ей вмешиваться. Для того, кто находился в столь ужасающем меньшинстве, он выглядел откровенно счастливым.

Она никогда прежде не видела никого, кто получал бы столько удовольствия от драки.

Масакагэ оттеснял окружавших его апбасверов зелёным магическим огнём.

Схватив ближайшего противника, Гизела ударила его мечом.

Апбасвер бросился на неё с яростным рыком. Его тело начало вытягиваться, становясь всё выше и выше, пока он не навис над ней. За спиной распахнулись крылья.

Большая ошибка.

Единственное, чего Гизела по-настоящему не выносила, — это когда кто-то пытался запугать её своей силой или размерами. Слишком много лет под властью матери оставили после себя болезненную ненависть к подобным приёмам.

Она больше не была маленькой девочкой.

Она стала закалённой в боях воительницей.

Издав глухое рычание, Гизела мгновенно превратилась в каменную женщину и сбила противника с ног.

Окружающие невольно отступили.

Разъярённая, она двинулась к тем, кто всё ещё сражался с Заудином, намереваясь прикрыть ему спину.

Как только она приблизилась, Заудин обернулся.

Их взгляды встретились.

Сначала она увидела в его глазах удивление.

Потом веселье.

После чего он просто обошёл её, чтобы отбить очередной удар мечом.

Заудин хотел разозлиться.

Правда хотел.

Но вид Гизелы, которая теперь почти упиралась головой в потолок таверны, был слишком нелепым.

Она превратилась в гигантскую каменную громадину.

И, что было ещё лучше, оказалась практически невосприимчивой к большинству атак апбасверов.

Первой его мыслью было, что теперь ему не придётся за неё беспокоиться.

Ровно до тех пор, пока один из апбасверов не швырнул в неё ослепительно яркий огненный шар.

Удар пришёлся в плечо.

Сила была такой, что Гизелу отбросило назад, а на её каменной плоти остался уродливый ожог.

И тогда Заудин по-настоящему разозлился.

— Эй, мерзавец!

В ответ он выпустил собственный огненный шар.

Затем ещё один.

И ещё.

Один за другим.

С пронзительным визгом апбасвер отшатнулся и бросился к выходу из таверны.

Несколько других последовали за ним.