Гизела бросилась на него.

Он оттолкнул её и крикнул остальным, чтобы они помогли ему схватить её.

Она тут же обернулась птицей и взмыла в небо.

Вслед за ней полетели стрелы.

Одной она увернулась, но в следующий миг это отбросило её прямо на траекторию другой. В плече вспыхнула чудовищная боль, когда стрела пронзила крыло. Не в силах больше держаться в воздухе, она камнем рухнула вниз.

Гизела попыталась затормозить падение, но боль была слишком сильной. Она с грохотом ударилась о землю и вновь приняла человеческий облик.

Она попыталась призвать одежду, но не смогла. Боль была настолько невыносимой, что она не могла сосредоточиться ни на чём, кроме поддержания собственной формы. Она слышала, как кентавры приближаются.

«Вставай!» — приказала она себе, изо всех сил пытаясь ползти вперёд.

Бесполезно. Кровь растекалась по земле вокруг неё, а из раны в боку её вытекало всё больше.

«Значит, вот так я умру».

Она всегда гадала, когда и как это произойдёт. Странно, но теперь это не вызывало в ней ни страха, ни особых чувств.

Она всегда знала только одно…

В этот момент она будет одна.

— Королева хочет её голову!

Разумеется. Наверняка мать добавит её голову к своей коллекции.

Это были последние минуты её жизни, а перед глазами проносилось лишь одно — воспоминания о Заудине. О том, как её любили. И о том, как любила она.

Единственное, о чём она сожалела, — что так и не сможет сказать ему, что любит его.

Закрыв глаза, она приготовилась к тому, что кентавры прикончат её.

И именно в тот момент, когда они настигли её, раздался взрыв.

Настолько оглушительный, что на несколько секунд она полностью оглохла. Искры взвились вокруг неё, озаряя весь переулок.

А затем она почувствовала его.

Ту огромную силу, настолько мощную, что воздух задрожал вокруг него.

«Заудин».

Сильные мускулистые руки обхватили её, подняли с земли и прижали к широкой груди. На глазах Гизелы выступили слёзы, когда она встретилась с его нежным взглядом.

— Никто не посмеет унижать мою леди, — прорычал он, укутывая её своим чёрным плащом. — Он поцеловал её в лоб, а затем передал Масакагэ. — Защити её.

После чего бросился на кентавров, заставивших её истекать кровью.

Гизелу охватила радость, когда он обрушил яростный удар прямо в лицо капитану.

Масакагэ рассмеялся, а Кандара пронеслась мимо него, спеша на помощь Заудину.

Гизела прикусила губу.

— Я должна быть рядом с ним.

— Не раньше, чем мы перевяжем твою рану. Ты никому не сможешь помочь, если умрёшь.

Наверное, он был прав. Но всё же…

Заудин был здесь. Он пришёл за ней.

— Как ты меня нашёл? — спросила она Масакагэ, пока он нёс её по улице, а она прижимала к себе раненую руку.

— Не знаю. Заудин каким-то образом догадался. Никогда ничего подобного не видел. Он был абсолютно непреклонен.

Она обняла его, затем поцеловала в щёку.

— Спасибо.

Масакагэ действительно покраснел.

— Не благодари меня за то, что я забочусь о семье. Мы именно этим и занимаемся.

«Семья…»

У неё были те, с кем её связывала кровь, но прежде она никогда не знала, что значит подобная связь. А Масакагэ был прав. Теперь Масакагэ, Кандара, Заудин и даже Ронан стали её семьёй.

Она сделала бы для них всё, особенно для Заудина.

Масакагэ отвёл её к небольшому пустому шлюпу.

— А где все? — спросила она.

— Это судно Мисчиф. Она и её команда помогают сражаться с кентаврами.

«Разумеется, помогают. Семья».

По её щеке скатилась слеза.

— Мне нужно быть с Заудином.

— Заудину нужно знать, что ты в безопасности. Худшее, что ты можешь сделать, — подвергнуть опасности его сердце.

— Я не понимаю.

Покачав головой, Масакагэ отвёл её в капитанскую каюту и уложил на узкую кровать.

Он откинул плащ, чтобы осмотреть рану. Она находилась высоко на боку, почти у самого плеча. Увидев её, он зашипел.

— Наверное, это ужасно больно.

— Бывало и хуже, но эта рана определённо входит в число претендентов на первое место.

С усмешкой он использовал свои силы, чтобы остановить кровотечение.

Когда он хотел сделать что-то ещё, она остановила его.

— Иди к Заудину и присмотри за ним.

— Он хочет, чтобы я остался с тобой.

Она положила руку ему на ладонь.

— Обещаю, я останусь здесь. Но мне нужно, чтобы ты позаботился о моём сердце. Пожалуйста, Масакагэ. Он тоже ранен. Верни его ко мне целым и невредимым. И чтобы он дышал.

В его глазах мелькнуло сомнение, но он кивнул.

— Помни, моя жизнь в твоих руках. И не вздумай вставать! Меньше всего мне хочется получить взбучку от разъярённого тролля.

Она рассмеялась, а затем поморщилась от боли, когда он создал для неё одежду и вышел.

Заудин пришёл за ней. Она всё ещё не могла в это поверить. Никто и никогда прежде не делал для неё ничего подобного.

Это был самый прекрасный момент в её жизни.

Вздохнув, она плотнее запахнула его плащ и вдохнула его мужественный запах. По телу разлилось тепло.

Она предпочла бы оказаться в его объятиях, но это было почти так же хорошо. Никогда прежде она не чувствовала себя такой счастливой. Она подтянула к себе одежду и оделась.

Как только она застегнула последнюю пряжку на кожаном камзоле, сверху, по палубе, послышались шаги.

«Наверное, кто-то из мародёров вернулся».

Она надеялась, что это означало их победу в сражении.

Она снова завернулась в плащ, и в этот момент дверь каюты открылась.

И вошла Мира.

Шок пригвоздил Гизелу к месту, когда она уставилась на человека, которого меньше всего ожидала увидеть. Да даже появившийся в её постели мёртвый Гарин удивил бы её меньше.

Гизела заставила себя выступить навстречу королеве, хотя ноги предательски дрожали.

Одетая в чёрные кожаные доспехи, мать, как всегда, выглядела величественно. Вплоть до надменной усмешки на прекрасном лице.

— Я знала, что этот день настанет. С того самого момента, как родила тебя и не перерезала тебе горло. Я знала, что пожалею об этом.

— Почему ты не убила меня, мама? Серьёзно. Зачем ты вообще позволила мне жить?

В её глазах мелькнуло что-то тоскливое. Если бы Гизела не знала мать лучше, она бы поклялась, что это было сожаление. Но Мира не ответила на её вопрос. Она сократила расстояние между ними, чтобы сверху вниз взглянуть на Гизелу.

— Перед тобой была одна задача. Одна. Защищать апбасвера, на которого у меня был контракт. Что в этом сложного?

Гизеле хотелось рассмеяться над её наивным вопросом.

Что тут сложного, действительно…

— Если всё так просто, мама, зачем ты послала ещё одного убийцу уничтожить того же апбасвера, которого приказала мне защищать?

Этот вопрос застал мать врасплох.

— Не знаю, о чём ты говоришь.

Гизела презрительно фыркнула.

— Знаешь. Я вижу по твоим глазам, как ты пытаешься придумать ложь, которая поможет тебе выкрутиться. Ты поэтому теперь хочешь моей смерти? Чтобы никто никогда не узнал, насколько ты двулична?

Мира замахнулась, чтобы ударить её, но Гизела пригнулась и отступила.

— Я больше не ребёнок. И ты больше не властна надо мной.

— Неблагодарная тварь! Ты совсем как твой никчёмный отец! Бесхарактерная и жестокая!

— Жестокая? — Гизела не могла поверить, что мать вообще осмелилась навесить этот ярлык на кого-то, кроме себя. — Кратус...

Мать прервала её слова пронзительным криком:

— Никогда не произноси это имя вслух!

— Почему? Потому что он был единорогом? Или потому, что его происхождение выдаёт тот факт, что ты сама оборотень? — Ярость омрачила глаза матери. — Значит, это правда. Метка под твоим языком появилась не потому, что ты сама её туда нанесла. Ты родилась с ней.