Мать высоко подняла подбородок.

— И мне следовало убить тебя сразу после рождения, как я убила твоих братьев и сестёр-оборотней!

Это признание, полное ярости, потрясло Гизелу.

Она знала, что у неё было трое братьев и сестёр, которые не пережили детство, но никогда не могла представить, что их собственная мать убила их из-за способности, которую они унаследовали от неё.

Ужас этой правды низверг её мать на совершенно новое дно.

И в этот момент Гизела наконец получила ответ на вопрос, почему ей позволили жить, когда остальных убили.

Единственное, что отличало её.

— Ты собиралась использовать меня против моего отца, не так ли?

— Он не должен был умереть!

Этот искренний крик застал их обеих врасплох.

Наверное, это было самое честное, что Гизела когда-либо слышала от своей матери.

Но теперь у неё появился ещё один вопрос.

— Когда его не стало, зачем ты оставила меня в живых?

От ярости ноздри матери раздулись.

— Я не обязана перед тобой отчитываться!

Нет, не обязана. И Гизела должна была понимать, что мать никогда не ответит на этот вопрос. Прежде чем она успела пошевелиться, мать выхватила меч и направила его остриём ей к горлу.

— С тебя хватит.

Гизела едва успела пригнуться. Но намерения матери были совершенно ясны…

Она собиралась обезглавить её.

С одной стороны, Гизела была впечатлена. Мира не любила пачкать копыта. Подобные казни обычно поручались Гизеле или кому-нибудь ещё из материнских прихвостней.

С другой — её охватывал ужас от осознания того, что собственная мать настолько сильно желает её смерти, что готова убить её лично.

Их отношения только что опустились на совершенно новый уровень дерьма.

И если у Гизелы когда-либо оставалась хоть какая-то надежда, что в матери сохранилась хотя бы капля материнского инстинкта, теперь она окончательно погасла.

Перед ней стояло существо, напрочь лишённое сострадания и любви.

Это знание и сама реальность сокрушили что-то глубоко внутри неё.

Собственная мать хотела её смерти.

Гизела содрогнулась от истины, которую уже не могла отрицать. Да, у Масакагэ, Кандары и Заудина могли быть свои проблемы с матерью, но по крайней мере их мать не пыталась активно их убить.

— Не делай этого.

Слова сорвались с её губ прежде, чем она успела остановить себя.

Хуже всего было то, что произнесла она их голосом маленькой девочки.

И от этого Гизела возненавидела себя ещё сильнее.

Это был умоляющий тон. Не потому, что она хотела жить, а потому, что не хотела умереть от руки собственной матери.

«До чего же жалка моя жизнь?»

Но Мира не собиралась отступать.

Гизела пригнулась, уходя от следующего взмаха меча, и отшатнулась в сторону. Именно в такие моменты наличие двух ног становилось преимуществом. Она была гораздо проворнее своей четвероногой матери, и эти две ноги позволили ей взбежать по лестнице на главную палубу.

Добравшись до прохода, она обнаружила, что мать уже стояла позади и вцепилась рукой ей в волосы.

— Я предупреждала тебя, чтобы ты меня не подводила.

Да, предупреждала. И Гизела знала, какова цена провала. Но она никогда не думала, что эту цену ей придётся заплатить от руки собственной матери.

Гизела попыталась высвободить волосы из её хватки.

— Отпусти!

Мать подняла меч, собираясь перерезать ей горло.

В тот самый миг, когда Мира уже собиралась нанести удар, Гизела превратилась в пчелу и облетела её, чтобы ужалить мать в спину.

Мира взвизгнула и замахала хвостом, пытаясь сбить Гизелу.

Гизела полетела к причалам, но из-за ранения не смогла удержать форму. Она с грохотом рухнула на настил уже в человеческом облике, а затем прокляла тот факт, что снова оказалась совершенно голой.

Единственное, что она действительно ненавидела в оборотничестве. Почему, когда они возвращались в человеческий облик, нельзя было сохранить одежду?

Она едва успела об этом подумать, как Мира оказалась рядом.

Мать одним копытом сбила её с ног, а затем поставила копыто прямо ей на грудь. Она надавила так сильно, что Гизела едва могла дышать, а по телу разлилась взрывающаяся боль. Казалось, рёбра вот-вот сломаются. Она судорожно втянула воздух — мучительный вдох, от которого рана заболела ещё сильнее.

Всё было кончено. Она не могла обратиться. Не могла отбиться от матери, учитывая вес её лошадиного тела.

«Если мне суждено умереть…»

Она хотела умереть в том теле, в котором родилась.

Закрыв глаза, Гизела выдохнула и отпустила всю энергию, которую копила всю жизнь, чтобы всегда выглядеть человеком. Чтобы ни разу не ошибиться и не превратиться в то, что её мать ненавидела больше всего.

В единорога.

В тот миг, когда она изменила облик, Мира закричала и отступила.

Гизела фыркнула, чувствуя, как по её телу растекается новая сила. Ничего подобного она прежде не испытывала. Тёплая, успокаивающая, почти ласковая. Она всё ещё была ранена, но боль теперь казалась не такой сильной. Словно её тело было настолько счастливо наконец стать тем, чем родилось, что всё остальное перестало иметь значение.

А вместе с этим обликом оно подарило ей ещё кое-что…

Оружие.

Опустив голову, Гизела бросилась на Миру.

Но в тот самый миг, когда она должна была добраться до матери и пронзить своим рогом её холодное, бессердечное сердце, Мира исчезла.

Встав на дыбы, Гизела яростно заржала.

— Трусиха!

Слово едва успело промелькнуть у неё в мыслях, как она поняла, что больше не одна.

Справа от неё стоял Заудин.

Перед ней Масакагэ и Кандара смотрели на неё с полным изумлением.

Хотя, если уж на то пошло, смотрели они не столько на неё, сколько на её рог.

Гизела ударила копытом по земле и фыркнула:

— Кто-нибудь назовёт меня ослом с дротиком — и я насажу его на рог.

Масакагэ расхохотался так, что едва не подавился.

Кандара закатила глаза.

Улыбаясь, Заудин подошёл к ней и погладил по гриве.

— Это последнее, как я когда-либо назову тебя, любовь моя.

— Что ж, теперь мы знаем, еёотцовскую родословную, — заметил Ронан, присоединяясь к ним.

Гизела повернула голову к нему.

— Что происходит с кентаврами?

— Отступают. Похоже, твоя мать поняла, что ей не тягаться с вашей четвёркой. — Ронан почесал шею. — Хотелось бы знать, кто открыл для них порталы… причём в обоих направлениях.

Гизела знала ответ.

— Её отряд магов. Я никого из них не видела, но она использует их в сражениях и, должно быть, привела нескольких с собой.

Вот почему она смогла так быстро оказаться на палубе.

Надо было догадаться. Так же, как Гизела теперь знала, что именно задумала её мать.

— Она отступила на свои земли. Но вернётся. И приведёт с собой гораздо больше воинов.

Заудин кивнул.

— К сожалению, с её тактикой ведения боя мы знакомы не понаслышке.

Кандара шагнула вперёд.

— Но у неё нет того, чего она хочет больше всего.

— Моей головы? — спросила Гизела.

— Я имела в виду контракт с Дэшем. Но да, твоя голова, вероятно, тоже занимает в этом списке далеко не последнее место. Сегодня она пережила немало разочарований.

— А это лишь сделает её ещё решительнее. — Гизела устало вздохнула. — И что же теперь будет с нами?

— Всё хреново и шиворот-навыворот, — беззаботно ответил Ронан.

Не обращая внимания на его комментарий, Заудин задумчиво потёр подбородок.

— Нам нужно вернуть домой заблудшего принца и выполнить условия контракта. Давайте займёмся тем, что необходимо сделать.

— Мы всё ещё не знаем, где находится принц, — напомнила им Гизела.

Ронан покачал головой.

— Это не совсем так. Мисси знает.

Заудин ничего не ответил, лишь опустил руку и провёл ладонью по боку Гизелы. И только тогда заметил кровь в её шерсти.

— Ты в порядке?

— Я бы хотела сказать, что да, но… мне нужно прилечь.

Он тут же снял плащ и укутал её.