— А как же невинные дети, которые погибнут в этом конфликте?

— Я бы доверила их родителям и своим солдатам защитить их. Я бы никогда не отправила невинного в ад ради чего бы то ни было. Ребёнок не должен защищать своё королевство.

Вот оно. Та нотка в её голосе, которая подсказала ему, что она тоже была заложницей. Только по какой-то причине не хотела этого признавать.

Но он знал, какая ненависть и злоба живут в ней. Это был тот самый адский огонь, который горел в нём днём и ночью. На самом деле — во всех них. Во всех, кого отправили к Мире в качестве заложников. Никто из них не пережил эту травму, не погрузившись во тьму и ярость.

Как могло быть иначе?

Они годами подвергались избиениям и пыткам.

И всё из-за порочности королевы кентавров.

— Прости, Гизела.

— За что ты извиняешься?

Он не ответил. В этом не было необходимости, тем более что они приближались к лавке, ради которой он и приехал.

Пришпорив коня, он оставил Гизелу с Масакагэ.

Гизела, нахмурившись, смотрела ему вслед.

— Куда это он собрался?

— «Богиня и Луна».

— Что, прости?

Масакагэ кивнул подбородком в сторону небольшого коттеджа впереди. Издалека он выглядел как аккуратный домик с соломенной крышей и ухоженным двориком.

— Впереди лавка. Зи понадобятся припасы для переправы. Думаю, мы как раз за ними.

— Так сильно спешит?

Он пожал плечами.

— Я не задаю вопросов своему брату. Просто тихо раздражаюсь.

Но любопытство взяло верх. Подстегнув коня, Гизела направилась к домику. Справа, в саду камней, стояли странные, искривлённые статуи. Она не могла понять, изображают ли они врагов или союзников.

Или вообще — что именно.

Не придав этому значения, она спешилась и подошла к старой железной двери, осторожно её открыв.

Это был не дом.

Вдоль стен тянулись резные полки ручной работы, заставленные всевозможными сосудами.

Но не только стеклянными…

Зелья. Разных форм и размеров, из самых разных материалов. Все запечатаны воском разных цветов и увенчаны тотемами.

Гизела никогда не видела ничего подобного.

Но самым странным было другое: большинство зелий переливались яркими цветами. Словно невидимая сила внутри заставляла жидкость закручиваться в причудливые, почти завораживающие узоры.

Очень странно.

Заудин обернулся к ней.

— Не хочешь подождать снаружи?

— Думаю, не стоит. — Такое место невозможно было не рассмотреть. — Что это всё?

— Мой упорный труд.

Гизела вздрогнула, услышав за спиной глубокий, чувственный голос. Обернувшись, она увидела самую красивую женщину, какую только встречала.

Высокая, стройная, с чёрными как смоль волосами, гармонирующими с её бездушными глазами. Глаза были подведены чёрным и красным, как и губы. Между бровями — две параллельные линии, над ними — тонкий серп луны.

Она была одета в платье из чёрного бархата и кроваво-красную накидку с капюшоном, по краям расшитую алхимическими символами — чем-то напоминающую плащ Масакагэ.

Женщина молча обошла Гизелу.

— Пусть останется. В отличие от твоего брата, здесь нет ничего, что могло бы ей навредить. Или что она могла бы использовать против меня. — Она улыбнулась. — Обычным существам здесь всегда рады. Ведьмам, чародеям, магам и им подобным… не очень.

От этих слов у Гизелы по спине пробежал холодок.

— Кто вы?

— Её зовут Кандара. Она сагарийка и наполовину эльфийка.

— И все мы ведьмы, — добавила Кандара, направляясь к огромному котлу в очаге.

Ведьма-эльфийка.

Это многое объясняло.

Неудивительно, что она была такой… пугающе прекрасной. Невозможно было предугадать, какой силой обладает подобное существо.

Кандара взглянула на неё так, словно услышала её мысли.

— Довольно большой. Но ничтожной по сравнению с твоим спутником снаружи. В моём единоутробном брате больше демонической энергии, чем хотелось бы кому-либо из нас.

— Единоутробный брат?

— Масакагэ. Который, очевидно, на меня обижается.

— Я ни на кого не обижаюсь. — Масакагэ появился рядом с ней. — Я просто решил немного подумать, прежде чем войти. Не знал, в каком ты настроении и насколько терпимо отнесёшься к моему присутствию.

Кандара усмехнулась.

— Ты всё ещё бродишь по переулкам?

— Это способ заработать на жизнь. Не хуже твоего.

Она покачала головой.

— Такая пустая трата твоих благородных талантов.

Он снял с полки бутылку с фиолетовой, вихрящейся жидкостью.

— А это не пустая трата твоего времени?

— Это позволяет мне оплачивать счета. Иногда даже весьма щедро. Это лучше, чем быть уличным крысёнышем.

— Хватит, — вздохнул Заудин. — Я понимаю, что у вас двоих есть свои проблемы, но мне нужно больше зелий, прежде чем вы начнёте метать огненные шары и разрушите половину лавки.

Глаза Гизелы расширились, когда её внезапно осенило.

— Вы все трое… родственники.

Заудин кивнул.

— Верно. Наша мать — сидха из Леанана.

— И отчасти о́ни, — добавил Масакагэ.

Это означало, что в жилах Заудина течёт кровь о́ни и сидхе.

Гизела мысленно выругалась.

О́ни, тролль и сидха — смертельное сочетание.

Неудивительно, что ему никто не мог противостоять.

И ей крупно повезло, что она всё ещё жива.

Поражённая своим невезением, она перевела взгляд на котёл Кандары… в нём бурлила красная смесь, от которой веяло приятным ароматом.

— Это приворотное зелье?

Кандара рассмеялась.

— Это обед. Хочешь?

Щёлкнув пальцами, она создала в своей руке миску, наполненную содержимым котла, и протянула её Гизеле.

Запах был чудесный, но она не была настолько глупа, чтобы пробовать что-то из ведьминского котла.

— Нет, спасибо.

— Как хочешь. — Отхлебнув из миски, Кандара повернулась к Заудину. — Следопыты и предупреждения у тебя за спиной.

— Легче сказать, чем сделать. — Заудин просматривал бутылки, о которых она говорила, пока Масакагэ накладывал себе в миску красного рагу.

Кандара присела на старый деревянный табурет и стала ждать.

— Можешь выбрать зелье и для себя, принцесса. Но знай: мои зелья находят покупателя по двум причинам — либо он в них нуждается, либо они в нём. Выбирай с умом.

Её слова смутили Гизелу.

— Что?

Прежде чем Кандара успела ответить, Заудин поднял большую бутылку в форме капли с серым клубящимся туманом внутри.

— «Зависть ангела»? Откуда она у тебя?

Кандара пожала плечами.

— Зависть существует повсюду. Даже у божественных существ.

— С этим не поспоришь. Но как тебе удалось её заполучить?

Прежде чем ответить, она съела пару ложек рагу.

— Я же тебя не спрашиваю о твоих способностях. Зачем ты спрашиваешь о моих?

— Понял. Молчу.

Но Гизеле определённо хотелось спросить — особенно когда она заметила зелье с надписью «Кровь единорога».

— Сколько здесь зелий?

— Понятия не имею. Я готовлю их, когда чувствую, что они нужны. — Съев ещё пару ложек, она кивнула подбородком в сторону полки за спиной Гизелы. — Возможно, ты захочешь поискать там. У меня ощущение, что именно там ты найдёшь то, что тебе нужно.

Масакагэ присел на другой табурет рядом с сестрой.

Гизела стала рассматривать бутылки, пока её взгляд не остановился на ярко-красной бутылочке в форме сердца с единственной надписью: «Любовь».

— Я и не думала, что можно заставить кого-то влюбиться в себя.

Кандара рассмеялась.

— Существа делают это каждый день. Влюбляются и расстаются по своей прихоти. Поэтому любовные зелья приготовить легко. Однако это не то, что ты думаешь. Его делают из слёз утраченной любви — чтобы укрепить сердце и помочь ему выдержать душевную боль.

— Тогда почему там написано «Любовь»?

— Посмотри на этикетку.

Теперь надпись гласила: «Слёзы утраченной любви».