— Ты не можешь спасти весь мир, Зи.

— Если я спасу одного человека, значит, я спас его мир — и миры тех, кто любит его и зависит от него. Дом не складывается из одной-единственной плиты. Он состоит из тысяч камней. Если буря разрушит хотя бы один из них, весь дом окажется под угрозой, если и вовсе не рухнет. Возможно, я не смогу спасти их всех, но я обязан спасти как можно больше.

И именно это она любила в нём больше всего. Он думал о других и ничего не требовал для себя. Точно так же, как сказал апбасвер, когда они заключали контракт. Ему ничего не было нужно.

— Я никогда не стану отрывать тебя от твоей борьбы, Зи.

Заудин поцеловал её в губы, затем отстранился. Он переместился в сторону, чтобы она легла рядом, и нежно обнял её, накрыв их одеялом.

— Хотел бы я дать тебе то, чего ты хочешь, Гизела. Но я не могу позволить Мире получить преимущество над Дэшем. Не тогда, когда из-за этого будут разрушены жизни стольких людей.

Гизела опустила взгляд на самую страшную рану на его боку. Ей было больно за него. Так же, как больно было за себя.

— И что же нам теперь делать?

— Не знаю. Просто наслаждаться тем временем, которое у нас есть, и позволить ему остаться с нами на всю оставшуюся жизнь — как сладким воспоминанием о том, что могло бы быть, родись мы другими.

На глазах Гизелы выступили слёзы, когда она заметила пустоту в его взгляде. Последнее, чего ей хотелось, — больше никогда его не видеть.

Разбитая горем, она с трудом сглотнула, пытаясь избавиться от внезапного комка в горле. Если бы у неё был выбор, она выбрала бы его.

Но это была лишь несбыточная мечта, и она это знала. Принц Заудин из Васкалии был недосягаем для кого бы то ни было. Пока им двигала необходимость уничтожать своих врагов, он никогда не сможет остепениться.

— Хорошо.

Гизела заставила себя подняться и собрать одежду. Если они не могут быть вместе, не было смысла продолжать мучить друг друга.

Лучше уйти сейчас, пока она ещё могла хотя бы почти выдержать эту мысль.

Хотя, если быть честной, боль в груди была совершенно невыносимой. Она жгла и резала изнутри. Она не хотела уходить от него, но, как он и сказал, понимала, почему это необходимо.

Она лишь надеялась, что эта агония со временем утихнет. Возможно, однажды она даже снова найдёт в себе силы улыбаться.

Но некоторым вещам просто не суждено случиться. И их отношения были одной из них.

Наклонившись над кроватью, она поцеловала его в щёку и оделась.

Заудин приготовился к внезапному холоду, охватившему его тело, когда она отстранилась. Так было лучше. И всё же сама его душа кричала, требуя прижать её к себе.

Не дать ей выйти за эту дверь.

Но всё было кончено, и он это знал.

С этой мыслью, пронзившей его насквозь, он сделал самое тяжёлое, что когда-либо приходилось делать в жизни: смотрел, как она покидает комнату.

Заудин прижал ладонь к глазам и тихо выругался. Как это произошло? Как он позволил убийце своего врага пробраться в его тщательно охраняемое сердце?

И всё же она не была его врагом. Не такая, как её мать. Будь это так, она никогда не смогла бы столь искусно покорить его. Она была всего лишь женщиной с твёрдыми убеждениями. Смелой, умной и решительной. Всеми теми качествами, которыми он восхищался.

А теперь она ушла.

Его сердце поглотила боль, какой он никогда прежде не знал.

— Ты, должно быть, величайший глупец из всех Тринадцати Королевств. 

Голос Кандары раздался у него над ухом. Когда он снял защиту, чтобы позволить Гизеле уйти, она, должно быть, вошла в комнату.

— Хотя нет, беру свои слова обратно. Ты величайший глупец из всех когда-либо рождённых.

Не убирая ладони от глаз, он зарычал:

— Оставь меня в покое, Дара. Сейчас у меня нет на тебя терпения.

— Отлично, потому что у меня на тебя его тоже нет. Я никогда не терпела глупцов и не собираюсь начинать сейчас.

К его полному изумлению, она подошла к нему и ударила ладонью по рёбрам — с той стороны, где у него не было раны.

Заудин поморщился от неожиданной боли и приподнял руку, чтобы посмотреть на неё исподлобья.

— Что ты делаешь?

— Избиваю тебя за твою идиотскую выходку. Будь благодарен, что ты ранен. Только это и удерживает меня от того, чтобы причинить тебе ещё больший вред.

Он презрительно фыркнул в ответ на её угрозу.

— Чтобы причинить мне вред, потребуется гораздо больше, чем твои удары. Или даже твои зелья.

— Не уверена, что стала бы спорить на этот счёт. Особенно сейчас, когда в моей душе бушует такая ярость. Как ты мог позволить Гизеле уйти?

При этой мысли его внутренности болезненно сжались, хотя разум прекрасно понимал, почему он так поступил.

— Так будет лучше.

Она снова хлопнула его по боку.

— Ты совсем с ума сошёл?

— Я таким родился, но раньше ты всегда казалась более разумной. Ты любишь эту женщину. Так почему же отталкиваешь её?

— Что ты вообще об этом знаешь?

Она стояла, уперев руки в бока, и на её лице ясно читалось всё негодование, которое она испытывала по отношению к нему.

— Мы не слепые и не идиоты. Все мы знаем, что ты к ней чувствуешь. Это ни для кого не секрет, особенно если учесть, как загораются твои глаза при одном упоминании имени Гизелы. Не говоря уже о том, как ты смотришь на неё, словно голодный волк, стоит ей приблизиться к тебе.

— Кентаврье дерьмо.

Она закатила глаза, а затем пробормотала что-то себе под нос, чего он толком не расслышал.

— Ты сейчас назвала меня огром?

— Я назвала тебя огроголовым троллем.

— Почему?

Она снова замахнулась, чтобы ударить его, но на этот раз он перехватил её руку прежде, чем она успела это сделать.

Вместо этого она с силой пнула ножку кровати и использовала свои способности, чтобы атаковать его.

— Ай! — рявкнул он, когда что-то острое впилось ему в зад.

— Ты мой брат, Заудин, и я тебя люблю, но клянусь, иногда мне хочется собственными руками придушить тебя. — Кандара отвернулась и направилась к двери.

Уже у выхода она остановилась и оглянулась.

— Скажи мне, Заудин. Когда ты станешь слишком стар, чтобы носить меч и сражаться за слабых, кто будет сидеть рядом с тобой в зале, составляя тебе компанию?

При этих словах он отвёл взгляд. Если честно, ему совершенно не хотелось думать о будущем. Если повезёт, ему вообще не придётся с ним столкнуться. Какой-нибудь апбасвер позаботится о том, чтобы он умер задолго до старости.

По крайней мере, таков был его план.

Однако сестра явно не собиралась позволять ему и дальше прятаться от этих мыслей.

— Ты не можешь остановить время и не можешь одолеть каждого демона, который бродит по этим королевствам. Всю свою жизнь ты убегаешь от призраков своего детства, боясь превратиться в такого же бессердечного человека, как наша мать. Но скажи честно, Зи, что было бы, если бы наша мать любила твоего отца так же, как он любил её? Представь хотя бы на мгновение брак, в котором двое людей живут и умирают друг за друга. Двое, безнадёжно влюблённых друг в друга всю свою жизнь.

Как легко она всё это представляла.

— Ты думаешь, такое возможно?

— Масакагэ рассказывал мне, что король Дэш живёт в полном счастье со своей королевой-драконом. Ты сам это видел.

В этом она была права. Эти двое были безумно счастливы.

Но они всё ещё были молодожёнами. То, что было между ними, могло продлиться вечность, а могло закончиться уже завтра.

— Ты говоришь так, будто всё это просто, Дара. Но её мать никогда не позволит ей жить со мной. Она будет вечно натравливать на нас своих псов.

— И с каких это пор великого принца Заудина пугает преследование?

В этом был смысл. Именно это и было его стихией.

— Кроме того, — продолжила она, — ничто никогда не бывает простым. Да и ничего не стоит иметь, если за это не приходится бороться. Но не борись слишком долго, Заудин, иначе вполне можешь обнаружить, что именно ты проиграл в этой игре. Ты хоть раз задумывался о том, что почувствуешь, когда увидишь женщину, которую любишь, рядом с другим мужчиной?