— Мне всё равно, — выдохнул он, снова притягивая её губы к своим, чтобы лишить её способности думать.

Сердце Гизелы забилось сильнее от его слов и от ощущения его языка, скользнувшего навстречу её языку. Тёплый, мужественный запах заполнил её сознание, пока она проводила руками по его стальным бицепсам, которые напрягались под её ладонями, словно приглашая прикоснуться к его силе.

Что этот тролль делал с ней?

Рядом с ним её бросало то в жар, то в дрожь, и ей всё время хотелось быть ближе, хотя где-то глубоко в душе она знала: именно он представлял величайшую опасность для её жизни. Для того, что она должна была сделать ради своей матери.

Но теперь она была потеряна. Потеряна в жаре его прикосновений, пока стягивала с него кожаный камзол, а затем он сам снял тунику.

Она провела ладонью по мускулистой груди, чувствуя, как мышцы перекатываются и напрягаются под её рукой. И ей хотелось большего.

Уложив его на спину, она быстро сняла с него сапоги и брюки, а затем снова припала к его губам.

Заудин взял её руку в свою и направил вниз, вдоль своего тела, пока она не почувствовала под ладонью его напряжённую плоть.

— Каждый раз, когда я рядом с тобой, Гизела, я могу думать только о том, как снова оказаться внутри тебя, — хрипло прошептал он ей на ухо. — О том, как ты прикасаешься ко мне, пока я не теряю голову от наслаждения.

Гизела наслаждалась звуком его голоса у самого уха и ощущением его тела под своей рукой. Она провела пальцами до самого кончика, чувствуя его влажность. По его телу прошла дрожь, и она ощутила её всем своим телом.

Ей было трудно поверить, что этот огромный тролль, способный убить одним ударом, может быть с ней таким нежным. Что он способен держать её вот так и заставлять всё её тело гореть от желания.

И всё же это было так. Рядом с ним она задыхалась и слабела. И одновременно чувствовала себя способной взлететь. Никто и никогда не заставлял её испытывать то, что она чувствовала рядом с ним.

— Я так рада, что ты не погиб, Зи.

— Правда?

Она кивнула, глядя в его тёмные, почти звериные глаза.

— Если бы ты не выжил, я бы воспользовалась одним из зелий Кандары, чтобы вернуть Гарина к жизни. И тогда могла бы избивать его целую вечность.

На его губах появилась такая очаровательная улыбка, что Гизела не смогла сдержать ответную. Он слегка прикусил её подбородок, одновременно скользнув руками по её спине к бёдрам.

Гизела резко втянула воздух, когда он поднял край её сорочки, обнажая её тело перед жадными руками. Она глухо зарычала, когда его ладонь нашла место, которое уже пульсировало от желания.

Заудин стиснул зубы, чувствуя её тепло на своих пальцах. Как же ему хотелось отстраниться…

Но он не мог ей сопротивляться. Он пристрастился к ней так, как никогда не мог себе представить, и сейчас ему необходимо было оказаться внутри неё.

Более того, он должен был обладать ею — и убил бы любого, кто попытался бы им помешать.

Она была воздухом, которым он дышал.

Не обращая внимания на боль в ранах, он осторожно притянул её к себе и погрузился в её тепло. Закрыв глаза, он просто наслаждался ощущением её тела, окружавшего его.

Он мог бы остаться внутри этой женщины навсегда. Рядом с ней внутри него воцарялось какое-то незнакомое спокойствие. Будто мир переставал быть несовершенным.

И он сам тоже.

Это была безмятежность, о существовании которой он даже не подозревал. И всё это благодаря одной убийце. Это совершенно не имело смысла.

Но чувства редко имели смысл.

Гизела ахнула, ощущая, как всё её тело наполняет присутствие Заудина. То, что она чувствовала к нему, пугало её. То, что они делали, было безумием, учитывая, кто они и по разные ли стороны стоят.

Она была убийцей. Он — охотником за головами.

И всё же она не могла противиться желанию своего тела быть с ним. Желанию сердца быть рядом с ним. Успокоить этого мужчину, в чьих глазах всегда таилась мука — словно в штормовом море, навсегда лишённом солнечного света.

Он направлял её руками, показывая, как двигаться, чтобы доставить удовольствие им обоим. Она внимательно следила за его лицом и гадала, отражается ли на её собственных чертах то наслаждение, которое он ей дарит.

Его дыхание участилось. Он прикусил губу и глухо застонал, побуждая её двигаться быстрее.

— Вот так, любимая, — прошептал он, когда она нашла ритм, который нравился им обоим.

Заудин обхватил её лицо ладонями, позволяя ей самой задавать темп и отдаваясь своему желанию просто смотреть на её прекрасное тело, пока от одного этого зрелища не кружилась голова.

Однако меньше всего ему хотелось, чтобы она смутилась, если кто-нибудь вдруг прервёт их.

Закрыв глаза, он установил защиту на комнату, надеясь, что Кандара не станет настолько невежливой, чтобы нарушить его чары и войти. Масакагэ точно знал бы, что делать не стоит.

Его сестра…

Гизела повернула лицо в его ладонях и поцеловала внутреннюю сторону его запястья. От этого жеста его сердце забилось быстрее.

Она была невероятной. Поистине неожиданным сокровищем.

Он почувствовал, как её тело напряглось, и улыбнулся, когда она достигла вершины наслаждения. Это было самое прекрасное зрелище, которое ему когда-либо доводилось видеть. Её стоны наполняли его слух и согревали до самой глубины души.

Притянув её к своим губам, он заглушил её голос поцелуем, чтобы никто больше не услышал, и приподнял бёдра, усиливая близость между ними. Проникая, как можно глубже.

Он чувствовал, как её сердце бешено бьётся о его грудь, пока держал её и отдавался охватившему их наслаждению, пока наконец сам не достиг разрядки, а она продолжала целовать его глубоко и жадно.

Застонав от удовольствия, он ещё некоторое время наслаждался ощущением её тепла, пока тело окончательно не расслабилось и не утолило желание. Во всех королевствах не было никого, кто мог бы сравниться с его драгоценной убийцей.

Никто никогда не был бы способен затмить её. И никто не смог бы подарить ему более прекрасного мгновения.

Гизела опёрлась на локти, чтобы посмотреть на Заудина сверху. Она покрыла поцелуями край его заросшей щетиной челюсти, вдыхая его тёплый, мужественный запах.

Затем быстро проверила повязки на его колотых ранах, убеждаясь, что кровь не пошла снова. Последнее, чего ей хотелось, — причинить ему ещё большую боль.

— Я не сделала тебе больно?

— Нет, любимая. Чтобы причинить мне вред, одного твоего веса явно недостаточно.

Хорошо.

Гизела легла ему на грудь и прижалась щекой к сердцу, размеренный стук которого успокаивал её. Он играл пальцами с её волосами, рассыпавшимися по его груди, а другой рукой ласково гладил её по щеке.

— Ты такая нежная.

Она поцеловала его в грудь, прямо над сердцем, а затем поднялась, чтобы посмотреть ему в глаза.

— А ты — нет, мой чудовищный тролль.

Он улыбнулся ей, и в его взгляде вспыхнул жар.

— Скажи мне, почему я не могу тебе сопротивляться, Гизела. Почему я желаю тебя, хотя всё моё благоразумие говорит, что не должен?

— Если бы я знала ответ, Зи, то сама поняла бы, почему нахожусь здесь, рядом с тобой, хотя не должна. — Прикусив губу, она отстранилась. — Что мы делаем, Заудин? Серьёзно?

— Думаю, мы влюбляемся друг в друга.

Между ними повисла тишина, пока эти слова отдавались эхом в безмолвии комнаты.

Он был прав. Гизела знала это. Чувствовала каждой клеточкой своего тела — и от этого ей хотелось в ужасе бежать прочь.

На его щеке дёрнулся мускул, пока он продолжал нежно касаться её лица. Он устало и протяжно вздохнул.

— Самое ужасное, что я не могу позволить себе любить тебя.

— Я знаю. И я не хочу мешать тебе исполнить клятву — охотиться на апбасверов. Я никогда не стану отнимать у тебя твою месть.

Он поморщился от её слов.

— Ты права. Я никогда не смогу отложить меч в сторону. Не до тех пор, пока где-то есть дети, которые страдают, потеряв родителей, любящих их и защищающих. И не только апбасверы причиняют им вред. Именно поэтому мой меч присягнул Дэшу и его войне против твоей матери. У меня нет другого выбора, кроме как сделать всё возможное, чтобы помочь тем, кто становится мишенью её врагов.