— Это какой-то подвох?

Заудин моргнул в ответ на вопрос Масакагэ, закончив седлать лошадь.

— Нет.

— Ты правда собираешься взять её с собой?

— Я же сказал.

— Почему?

Честно говоря, он не знал. Не в его характере было заботиться о ком-либо или о чём-либо. Его душа чернее сердца, и ему это искренне нравилось, и он не желал ничего менять.

Никаких обязательств. Только он и его жажда мести. Ему никогда не хотелось ни компании, ни даже разговоров.

Всё, чего он хотел, — это обезглавить чудовище ради Дэша и вернуться к своему одинокому образу жизни.

Но единственное, что он знал о таких созданиях, как Гизела, — она не остановится, пока у неё есть миссия.

«Потому что мы очень похожи».

Только вот он не был так увлечён своим делом. Он просто делал то, что делал, и на этом всё.

У неё всё ещё оставались чувства и убеждения, что делало её опасной и непредсказуемой. И последнее, что ему было нужно, — чтобы такая особа ходила за ним по пятам, срывая его миссию, когда пыталась замедлить или остановить его.

Поэтому он ухмыльнулся брату.

— Лучше держать врага рядом, на виду, чем рисковать, что он подкрадётся ко мне сзади, когда я меньше всего этого ожидаю.

Масакагэ поморщился.

— Понял.

— Ты всё ещё идёшь с нами?

— Ни за что на свете не пропустил бы это. — Он взлетел в седло. Его длинные чёрные волосы ниспадали до пояса, а мантия идеально обволакивала одежду.

Заудин закатил глаза.

— Может, мне начать называть тебя принцессой?

— Только если ты будешь делать это с любовью.

Подавив смех, Заудин пошёл расплачиваться за лошадь. Хотелось бы надеяться, что Гизела отнесётся к нему с большей благодарностью, чем его брат.

— Чем я могу вам помочь?

Хозяин конюшни резко остановился, увидев Заудина. Его зеленоватая кожа заметно побледнела.

— Ваше Высочество. — Он отвесил подобающий поклон.

— Пожалуйста, не надо. — Эти формальности раздражали его. — Я не принц.

Конюх нервно огляделся, а затем прошептал:

— Вы всегда будете нашим принцем.

Он ценил преданность. Но такие слова были опасны. Его дядя отрубил бы им обоим головы, если бы когда-нибудь узнал об этом разговоре. Не то чтобы Заудина волновал собственный исход. Он был бы рад хорошей драке.

Нет.

Он хотел этой драки.

Ничто не доставило бы ему большего удовольствия, чем почувствовать кровь своего дяди на своих руках. Единственное, что спасало жизнь этому чудовищу, — это то, что Заудин не хотел короны.

Какая ирония.

Его дядя убил его отца за то, что Заудин отдал бы ему, если бы тот просто попросил.

Власть никогда не привлекала его.

Ни в коем случае.

На самом деле его последний разговор с отцом касался именно этого.

«Ты станешь королём. Это твоя судьба».

Возможно, он бы согласился, если бы отец не отправил его в заложники. Двор Миры навсегда отбил у него всякое желание обладать властью и принадлежать к королевской семье.

Сейчас…

Его отец мёртв, и формально он скрывался от правосудия. Очень публичный, но, тем не менее, беглец.

Именно поэтому он решил остаться в Васкалии.

Он всегда был для своего дяди занозой в заднице.

В нём закипал гнев, но он подавил его и сосредоточился на том, что нужно сделать.

— Я здесь, чтобы купить твою лучшую лошадь и седло.

Глаза конюха расширились.

— Конечно, господин… мой господин.

Он поспешно убежал.

Заудин выглянул наружу, где его ждал Масакагэ.

Гизела всё ещё не вернулась.

«Почему я её ищу?»

Если бы он не знал себя лучше, он бы подумал, что ему не всё равно.

Но это было бы нелепо.

Единственное, что имело для него значение, — это отомстить за отца.

Однажды он найдёт демона-клятв, который убил его, и когда он это сделает…

У него появится новое прозвище.

Клятвопреступник слишком мягок для того хаоса, который он намеревался посеять.

Скорее…

Смертоносец.

Или Монстр.

Ему очень нравилось это название.

— Этот подойдёт, милорд?

Заудин повернулся к хозяину конюшни и посмотрел на великолепного вороного мерина. Это было прекрасное животное.

— Идеально. Сколько я вам должен?

Конюх передал ему уздечку.

— Ничего. Твой отец был хорошим троллем и великим королём. Когда я был маленьким, меня призвали в армию, хотя мой отец был болен. Как только твой отец узнал, что я единственный сын, он отправил меня домой, чтобы я был с родителями в последние дни жизни моего отца. Если бы меня здесь не было, моя мать и младшая сестра были бы выброшены на улицу. Я никогда не забуду этого доброго поступка. Считайте, что для меня большая честь позаботиться о сыне короля Бенеша.

Эти слова одновременно тронули его и причинили боль.

Потому что его отец гораздо быстрее защищал других, чем собственного ребёнка.

«Я посылаю тебя, потому что с моей стороны было бы неправильно отправлять чужого сына в Миру. Как я могу просить о такой жертве другого, если сам не готов пойти на это?»

В этом было и хорошее, и плохое в его отце.

Если бы он оставил Заудина дома — тот был бы сейчас жив.

Но тогда Заудин не стал бы тем, кем стал.

Безжалостным.

Опасным.

И уж точно не таким опытным бойцом.

Этим он был обязан и своему отцу, и той сучке-кентавру, которая превратила его в животное.

— Спасибо.

Заудин взял поводья и направился обратно к Масакагэ, который сидел на лошади, спрятав руки в рукава. Это была странная, высокомерная поза, но его брат и был странным, высокомерным существом.

— Это мне?

Он остановился, услышав голос Гизелы за спиной.

Как ей это удалось?

Никто никогда не подкрадывался к нему незаметно.

И ему это определённо не понравилось.

Этого было достаточно, чтобы вызвать у него желание наброситься на неё. Но он не был таким уж придурком.

Он просто отметил это.

И решил, что в будущем будет следить за ней внимательнее.

— Да. Нужна помощь?

Она медленно приблизилась к лошади.

— Со мной всё будет в порядке, спасибо.

Гизела сказала это, но лошадь заржала и отступила в сторону, будто боялась её.

— Шш…

Она протянула руку, чтобы погладить его по носу. Но лошадь всё равно оставалась встревоженной.

Заудин фыркнул.

— Должно быть, от тебя пахнет кентавром.

В её глазах мелькнул странный огонёк, прежде чем она одарила его весёлой, немного робкой улыбкой.

— Я никогда особенно не нравилась лошадям. Именно поэтому предпочитаю ходить пешком.

Заудин протянул руку и провёл ею по глазам лошади. Используя свои силы, он успокоил животное.

Несмотря на это, лошадь всё ещё была насторожена.

Что-то в Гизеле её беспокоило.

Как странно.

Ещё более странным было то, что его способности не действовали на неё.

Она выглядела человеком.

Но внешность могла обманывать.

Никто, глядя на него или Масакагэ, не догадался бы об их происхождении.

Разве что по его росту.

Он помог ей сесть в седло, затем повернулся к брату.

«Ты можешь сказать, какая кровь течёт в её жилах?»

Масакагэ покачал головой.

«А почему ты спрашиваешь?»

«Предчувствие».

В ней было нечто большее, чем он видел.

И ему это не нравилось.

Он не любил загадки, которые не мог разгадать.

Отогнав эту мысль, он вскочил в седло и посмотрел на них.

— Готовы?

Гизела кивнула, хотя сама не была в этом уверена.

Если бы она не знала лучше, то могла бы поклясться, что эти двое мысленно разговаривали.

Обладал ли Заудин телепатией?

У Миры её не было. Как и у неё самой.

Но она понятия не имела, на что способны тролли.

Кроме силы.

И сарказма.

Который, похоже, был бесконечным.

Заудин окинул их взглядом и погнал коня вперёд.

Гизела последовала за ним, а Масакагэ ехал рядом.

— Ты когда-нибудь был на Острове Зарока? — спросила она Масакагэ.