Малкольм застонал, крепче обхватив её руками, но по-прежнему не пытаясь направлять её движения или брать то, чего хотел.

Она улыбнулась, прижавшись губами к его коже.

— Покажи мне, что тебе нравится, муж мой.

И это обращение сломило его. Как и её саму. Горячее, тяжёлое наслаждение разлилось внизу её живота, когда она разомкнула губы и медленно, глубоко приняла его в рот. Он был твёрдым и горячим, а Малкольм стремительно терял способность связно говорить, то проклиная, то вознося молитвы, пока она ласкала его языком и губами, принимая глубже, желая лишь одного: подарить ему наслаждение и испытать собственное.

Бывали минуты, когда она представляла себе, каково это — быть с ним вот так. Каково было бы довести его до безумия, заставить потерять контроль. Она представляла, как они нашли бы тысячу способов доводить друг друга до предела, а затем снова собирать по кусочкам.

Ночь за ночью.

Как он и говорил.

Навеки.

Но вечности у неё не было.

У неё было только это мгновение.

Его пальцы крепче сжались в её волосах, когда он снова застонал — громче, безудержнее, чем прежде. По её телу прокатилась волна наслаждения.

— Сера, Ангел… я не могу…

Он замолчал и глубоко вдохнул, пока она смягчила ласки, скользя языком по его коже, пробуя его на вкус, дрожа от страсти.

— Любимая, я слишком долго ждал. Я хочу быть с тобой, когда это случится.

Его слова были такими искренними, такими прекрасными, что Сера остановилась и отпустила его. Она медленно оглядела его сильное, стройное, прекрасное тело, впитывая его образ, стараясь запомнить каждую черту.

— Я тоже хочу быть с тобой, — прошептала она, поднимаясь на колени и целуя его долгим, глубоким поцелуем. — Я хочу чувствовать тебя каждой клеточкой своего тела. Чтобы каждая частичка тебя соприкасалась с каждой частичкой меня. Без колебаний. Без страха. Без печали.

— Да.

Он притянул её к себе, обхватил ладонями её грудь, лаская затвердевшие соски, пока она не застонала и не прижалась к нему бёдрами, заставляя его самого издать глухой стон.

— Боже, да. Всё, чего ты захочешь.

Опять эти слова.

Такие непохожие на то, что он предлагал ей когда-то. Такие непохожие на то, о чём она тогда просила.

— Я хочу тебя.

Он поднял руки и обхватил её лицо ладонями, удерживая неподвижно, чтобы видеть её глаза.

— Я твой.

Так просто. Так искренне. Так поздно.

Слёзы защипали ей глаза — прошлое снова напомнило о себе. И вместе с ним пришёл тихий, тревожный вопрос: а что, если бы он предложил себя ей много лет назад? Что, если бы тогда у них появился ещё один шанс?

— Я люблю тебя, — прошептал он.

А что, если у них есть шанс сейчас?

Но его не было. Прошлое невозможно было преодолеть, невозможно забыть, как они раз за разом наносили друг другу удары, превращая любовь в оружие. И невозможно было стереть самую простую истину: у них никогда не будет той жизни, которую они могли бы построить вместе, потому что единственная возможность обрести её исчезла в холодном январском снегу три года назад.

Она поцеловала его, потому что не могла найти другого ответа.

Потому что не хотела его искать.

Он почти сразу отстранился. Его губы всё ещё цеплялись за её губы, даже когда он отталкивался от неё, словно понимал, о чём она думает, и хотел поговорить об этом.

— Сера, — произнёс он, и она услышала в своём имени намерение, скрытое за ним.

Она покачала головой.

— Не сейчас, Мал. Не здесь. Не тогда, когда я так долго ждала. И ты тоже.

Затем она откинулась на постель, раскинув руки и широко раздвинув ноги, приглашая его, желая его.

В его глазах вспыхнуло желание, а губы сжались в тонкую линию.

— Потом.

Она кивнула.

— Потом.

В тот миг она пообещала бы ему что угодно. Что угодно, лишь бы он сдержал своё обещание.

И вот он наконец оказался над ней — именно так, как она просила. Каждая частичка его тела соприкасалась с каждой частичкой её тела. Его восхитительная, напряжённая длина легла между её бёдер, идеально прижимаясь к влажному жару её тела, дразня её, заставляя томиться от желания.

Он упёрся руками по обе стороны от неё, заключая её в кольцо своих объятий. Сера провела ладонями по его прекрасным широким плечам, пока он покачивался над ней, прижимаясь к тому месту, где она желала его больше всего.

Наслаждение пронзило её, и она ахнула — не только от него, но и от внезапной, отчаянной боли желания, захлестнувшей её следом.

Она хотела его.

Немедленно.

Он повторил движение, продолжая дразнить её. Его твёрдая головка прижалась к месту, где он всегда умел доводить её до безумия.

— Тебе нравится, правда, Ангел?

— Да, — выдохнула она, и слова сорвались с губ вместе со стоном, за который она не собиралась испытывать ни малейшего стыда.

Он глубоко поцеловал её и повторил всё снова. Награда за её откровенность.

— Скажи, как тебе хочется, — прошептал он. — Скажи, чего ты желаешь.

И она сказала.

— Сильнее, — настойчиво попросила она. — Ещё раз.

Он исполнил её желание, и это было совершенно.

— Мал…

Он двигался навстречу ей, прижимаясь всё настойчивее, пока они не достигли той грани, за которой она уже не могла сдерживаться. И тогда он задержался там, играя с ней, почти позволяя ей сорваться в бездну наслаждения, а затем отступая в последний миг. Он дразнил её снова и снова, пока она не закусила губу и не забилась на постели, умоляя избавить её от этой сладкой пытки.

— Мал. Войди в меня.

Но он не подчинился.

— Нет. Я хочу смотреть.

Она распахнула глаза и встретилась с ним взглядом.

— Ты можешь смотреть, находясь внутри меня, чёрт тебя побери!

Этот негодяй рассмеялся, продолжая тереться о неё с дерзкой, безупречной настойчивостью, словно она не умирала от желания почувствовать его именно там, где хотела. Немедленно.

— Сейчас… — Она тяжело дышала. — Мал, разве ты сам не хочешь оказаться во мне?

Он закрыл глаза и замер над ней.

— Господи, да.

Она раздвинула бёдра ещё шире.

— Я тоже этого хочу. Я так решила.

И этот великолепный, удивительный мужчина наконец исполнил её желание, медленно и безупречно входя в неё. Наслаждение разливалось по телу густой, тягучей волной, и они оба невольно выдохнули, прежде чем он замер.

— Сера?

Тревога в его голосе стала для неё последней каплей. Она потянулась к его губам, впилась в поцелуй, глубоко скользнула языком ему в рот, провела ногтями по его спине и приподняла бёдра, заставляя его войти ещё глубже. Он застонал от её движения и тут же подхватил заданный ею ритм, одновременно завладевая поцелуем, присваивая её себе всеми возможными способами. Он двигался всё глубже, пока весь мир не перестал существовать для неё, оставив лишь наслаждение и его самого.

Она оторвалась от его губ.

— Всё то время, что мы были в разлуке…

Он кивнул.

— Я знаю.

Но он не знал. Не мог знать.

— Всё, что я когда-либо представляла себе, что это может быть…

— Я знаю.

Он снова поцеловал её, а затем опустил руку между ними, отыскивая то самое место чуть выше точки, где они соединились.

Она выгнулась так резко, словно её подбросила тетива лука. Он тут же подхватил её, прижал к себе и приподнялся вместе с ней, усаживаясь на постели, чтобы получить больший доступ к её телу. Наклонившись, он взял в рот кончик её груди и долго, медленно ласкал его, пока пальцы творили своё волшебство, подчиняясь единому ритму, который становился её медленным, совершенным разрушением.

И тогда она сама начала двигаться навстречу ему, подалась вперёд, обхватила его запястье и показала, как именно он может прикасаться к ней, какие пути ведут к её наслаждению.

— Быстрее, — прошептала она. — Сильнее.

Она уже не понимала, обращается ли к нему или подгоняет саму себя, ведь и её движения становились всё стремительнее. Она всё сильнее и настойчивее отдавалась ему, словно могла навсегда запечатлеть этот миг в своей памяти.