Гвендалин без нашей помощи открыла найденный Габриэлем проход и оглянулась на Теневого Зверя.

— Давай, зверушка. Превращайся в дым, — подбодрила она.

Зверь сразу подчинился и обратился серым облаком у нее за спиной.

— Не забывай, что он опасен, — с тревогой крикнул я.

Но она явно уже приютила проклятую тварь. После всей оказанной им помощи, возможно, это было неплохое решение, хотя меня по-прежнему беспокоила жестокость, на которую зверь оказался способен.

Время расплылось, и внезапно мы очутились в небе. Габриэль и Гвендалин летели на крыльях своих Орденов, а Лэнс находился в объятиях Габриэля. Они стремились к защитным чарам высоко над дворцом. Лайонел лежал на земле, куда его отбросила недавняя атака, а связанные с ним Драконы летели мстить за него.

— Быстрее! — закричала Мерисса.

Мы сцепили руки и гнались за ними внизу.

— Не останавливайтесь! — взревел Азриэль.

Гвендалин с грохотом прорвалась сквозь защитные чары, расколовшие небо, а Лэнс швырнул звездную пыль над их головами. Внизу Лайонел ревел от неистовой ярости.

Дворец надежно запечатался. Перед самым исчезновением Гвендалин сотворила из своего огня пылающую птицу-Феникса и направила ее вниз. Она полетела над Дворцом Душ, воспевая их победу, и устроилась на крыше в знак неповиновения. Затем все трое исчезли, унесенные в безопасные объятия звезд, а нас утянула назад Завеса.

Мы втроем закричали от радости и обнялись, а я, едва переводя дыхание, поцеловал Мериссу.

— Они выбрались, — произнес я с безграничным облегчением, приземляясь в наших покоях Вечного Дворца.

— Пойду сообщу Кларе об их победе, — с воодушевлением сказал Азриэль и исчез во вспышке.

Мерисса прижалась ко мне. Мы стояли среди отголосков всей этой силы, а усталость быстро отступала теперь, когда мы вернулись туда, где нам было место.

— Наши дети такие удивительные. Как бы я хотела сама сказать им об этом, — прошептала Мерисса.

Я поцеловал ее в лоб. Не требовалось говорить, что чувствую то же самое, потому что она и так знала.

Вечный Дворец содрогнулся. Я нахмурился, мысленно потянулся к Роксанье и еще до начала поисков ощутил неладное. Я не видел ее, вовсе не мог найти в мире живых, а моя душа оставалась прочно прикована к этому месту.

— Что происходит? — пробормотала Мерисса, тоже это почувствовав.

— Свирепое пламя приближается, — прошептали звезды.

В их голосе было нечто, заставившее меня подумать, что они испугались, хотя прежде я ни разу не слышал эмоций в их словах.

Шепот стал гуще и разнесся повсюду за Завесой, но звезды говорили на слишком древнем для меня языке. И все же шипения и плевков в их речи хватало, чтобы понять их ярость.

Дверь распахнулась, и внутрь ворвался Дариус с безумным взглядом.

— Рокси идет сюда! Она добралась до перевозчика, но все еще жива. Мне нужна ваша помощь.

— Как такое возможно? — растерянно спросил я.

Но тут воздух содрогнулся, и нас швырнуло в великий зал Вечного Дворца, словно сами звезды толкнули туда.

— Мать и отец пламени, дверь открывается. Души мертвых единым потоком устремятся в мир живых. Если их не остановить, все падет, — прошипели звезды.

— И какое это имеет отношение к нам? — рявкнул я.

— Ваша дочь нарушает древние законы, изгибает правила, установленные Истоком в незапамятные времена. Она идет сюда не мертвой, а живой, с бьющимся сердцем. Вы должны преградить ей путь. Не дайте переступить Завесу. Это ваш долг, не смейте ему противиться.

— Как ей это удалось? — потрясенно спросила Мерисса.

Но у меня не было ответа.

— Вы также должны удержать мертвых там, где им место, иначе придет погибель. Бестелесная масса голодных душ нарушит то, что столь тщательно уравновешено.

— Мы не можем позволить им проникнуть в мир живых, — сказала Мерисса.

Ее глаза замерцали, показывая, что звезды открыли ей нечто ужасное. Я почувствовал, как их внимание сместилось в другую сторону. Они больше не сосредоточивались на нас и, несомненно, смотрели на Роксанью.

— Рокси будет здесь в любую минуту, — торопливо сказал Дариус. — Она хочет вырвать меня из смерти и вернуть к жизни, но я прошел по этому пути и узнал правду. Чтобы я снова жил, должен умереть тот, кого я люблю. Я никогда не выберу такую судьбу.

Я потрясенно посмотрел на Мериссу, потом снова на Дариуса.

— Тогда чего ты желаешь теперь?

— Всего одного мгновения. Поговорить с ней и сказать, что я не могу вернуться. И… подарить ей прощание, которого нам не досталось при жизни, — с трудом произнес он, а в его глазах плескалась разрывающая сердце боль.

— Ох, Дариус, — хрипло выдохнула Мерисса. — Мне так жаль. Конечно, мы добудем для тебя это мгновение.

Я сжал его руку. Решение было принято.

— Ты поговоришь с ней. Оставайся здесь, а мы проложим путь и приведем ее к тебе.

— Вы ослушаетесь приказа звезд, — мрачно напомнил Дариус.

— Я Свирепый Король. Мне никто не приказывает.

— Что происходит? — Рядом появились Рэдклифф, Каталина и Хэмиш.

— С Габриэлем все хорошо? — пробормотал Марсель, тоже возникнув в сиянии света. Его фигура казалась куда менее телесной, чем при нашей последней встрече.

— Да, но ему нужна твоя помощь, Марсель, — торопливо сказала Мерисса. — Помощь всех нас.

— Одна из моих дочерей, упрямица, проложила сюда проход, — сообщил я всем. — Откроется дверь в мир живых. Мертвые хлынут к ней, и, если мы их не остановим, весь мир утратит равновесие.

— Ваша дочь сумеет вернуться к живым? — обеспокоенно спросил Марсель.

— Сумеет, — ответил Дариус. — Я об этом позабочусь.

— Тогда, возможно, она попросит Габриэля время от времени вспоминать обо мне? — умоляюще спросил Марсель.

— Сейчас не время, — рявкнул я.

Я посмотрел на Дариуса и положил ладонь ему на плечо. Я не знал, что произойдет дальше, но понимал, что настал миг высказать все, о чем мы молчали.

— Дариус… я освобождаю тебя от имени Акрукс.

— Это уже случилось, — сказал он. — Когда я женился на вашей…

— Я освобождаю тебя от имени Акрукс, — громче повторил я. — И с гордостью называю тебя Вега.

Следующая колкость умерла у него на губах, а я сдержанно улыбнулся.

— Передай привет моей дочери.

— И позаботься, чтобы она благополучно вернулась домой, — потребовала Мерисса.

Она подошла, обняла Дариуса и поцеловала его в щеку.

— Мы так гордимся, что ты стал частью нашей семьи. Она сделала достойный выбор.

— А теперь ты просто льстишь ему без всякой меры, — заметил Рэдклифф.

— У него самого дыма хватит, чтобы задуть себе в задницу, — ответил я.

Но Дариус, похоже, не слушал. Его придавила тяжесть, которая тянула меня за сердце.

Нахмурившись, я подошел ближе.

— Мне жаль, что ты не нашел пути обратно к жизни.

— Мы отдали бы все, чтобы увидеть, как ты возвращаешься к ней, — добавила Мерисса, и в ее глазах горела печаль.

— Спасибо, что… пытались мне помочь, — сказал ей Дариус и в отчаянии опустил голову.

Каталина бросилась к нему, обняла, расцеловала висок, лоб и волосы.

— Мам, — недовольно произнес Дариус, но не отстранился.

— Просто будь осторожен, — хлопотала она.

— Буду, — пообещал он.

— Я люблю тебя сильнее, чем луну и все звезды вместе взятые, — сказала она.

— При первой встрече ты был сущей злодейской уткой, но теперь сбросил перья, и, о, как же радостно я горжусь тем, каким великим фейри ты стал, — восторженно затараторил Хэмиш и постучал костяшками по щеке Дариуса. — Упивайся мгновением с любимой перепелкой, а потом возвращайся к нам стремительно, словно гусь с горящим хвостом.

— Вернусь. — Дариус сжал руку Хэмиша.

Вечный Дворец содрогнулся, звезды снова сосредоточились на нас и унесли прочь, не позволив сказать больше. Дариус остался позади. Я очутился в золотистом поле, окутанном дымкой, где не было ничего, кроме тумана и неестественно неподвижной травы. Небо потемнело, а сверху сердито сверкали звезды.