Я оглянулся на Мериссу, но она уже бежала по песку вслед за Каталиной. Обе добрались до Ксавьера Акрукс как раз тогда, когда рядом с ним возник Рэдклифф.

Сын Лайонела сражался с яростью, в которой слышались вся несправедливость и боль, причиненные ему этими Драконами. Ненависть свободно выплескивалась из него, пока он бился с одним из связанных, принявшим облик фэйри.

— Вот так! — крикнул Ксавьеру Рэдклифф. — Спину прямее, плечи расправь. Никогда не позволяй ему загнать тебя в оборону.

В одно мгновение я оказался рядом, давя на Завесу, чтобы удержаться здесь, пока Каталина с ужасом наблюдала за сыном.

— Ты позоришь имя своего отца. Тебе должно быть стыдно, мелкий ублюдок, — выплюнул противник Ксавьера и снова метнул из ладоней огонь. Но сын Каталины ответил пламенем вдвое жарче. — Ему следовало утопить тебя при рождении.

— Ах ты ублюдок, Сирил! Я всегда тебя презирала, — прорычала Каталина, бросаясь вперед и замахиваясь на него кулаком, хотя тот прошел насквозь, не задев Дракона.

Рядом с Каталиной возник Хэмиш, будто почувствовал ее отчаяние. Он поддержал ее и в ужасе посмотрел на Ксавьера.

— О, Китти, — выдохнул он. — Не бойся. У твоего мальчика сердце моржа.

Я заметил Макса Ригела, стоявшего на столбе воздуха и осыпавшего огненными стрелами всякого, кто попадался ему на пути. Его мать Серенити наблюдала снизу. Глаза ее сияли гордостью, и она подбадривала сына, хотя он слышал ее не больше, чем остальные живые слышали нас.

Пламя Ксавьера обвилось вокруг головы Сирила и на мгновение ослепило его. Ксавьер тут же воспользовался преимуществом и вытащил из кармана металлический рог Пегаса. Он уже собирался ударить Сирила, но замешкался, лицо исказила внутренняя борьба.

— Все хорошо, Ксавьер, — сказала Каталина, подойдя сзади и положив руку ему на плечо. — Для таких мужчин смерть и есть справедливость.

Прежде чем Сирил успел вырваться из пламени, Ксавьер принял решение и с криком усилия вонзил рог глубоко ему в грудь.

— Ура! — воскликнул Рэдклифф, подскочил и хлопнул Ксавьера по руке. — Видела, Кэт? — Он толкнул Каталину локтем. — Теперь твой мальчик стал мужчиной.

— Он стал мужчиной задолго до этого мгновения, — ответила Каталина, вскинув подбородок.

Сирил захрипел. Из приоткрытых губ на Ксавьера брызнула кровь, а огонь погас. Они застыли, глядя друг другу в глаза.

— Я не мелкий ублюдок, — прорычал Ксавьер и провернул рог.

Сирил попытался призвать магию, но смерть уже приближалась на бесшумных крыльях. Я почувствовал, как для него раскрывается Завеса, как душа зависает у границ тела, пока он борется за жизнь. Но Ксавьер не проявлял милосердия. Он оскалил зубы, и во взгляде его собрались долгие годы издевательств, о которых страшно было даже думать.

Мерисса улыбнулась Каталине, подошла к ней, и вместе они смотрели, как Ксавьер завершает убийство.

— Это за них, — прошипел Ксавьер. Любовь и утрата разрывали его слова, и Каталина судорожно вздохнула, понимая, что он говорит о ней и Дариусе. — И ты не последний.

Он вырвал металлический рог из груди Сирила и поджег его падающее тело.

Сирил пронесся сквозь Завесу, и Каталина набросилась на него, словно дворовая кошка. Подсекла ноги, заставив рухнуть на землю, вцепилась в волосы и прижала ступней к позвоночнику.

— Здравствуй, Сирил, — произнесла она ему на ухо.

Он повернул голову, уставился на нее широко раскрытыми глазами, и губы его задрожали.

— Г-где я?

Хэмиш шагнул вперед, присел и свирепо уставился на него.

— Это глубокая темная даль, ты, песочный пудинг в мужском обличье.

— Крусия зовет тебя, — прорычала Каталина, поднялась и потащила Сирила за волосы. — Я сама отведу тебя к Вратам Скорби.

Прежде чем Завеса унесла их троих, Рэдклифф пнул Сирила под зад.

— Никогда его не любил. Огромное самомнение, крошечный Дракон.

Завеса содрогнулась вокруг нас, и поле боя исчезло из виду. Я нашел руку Мериссы, и мы вместе навалились на преграду, разыскивая наших детей и оставив Рэдклиффа позади.

Первым мы нашли Габриэля. Закованного в цепи, лишенного возможности пользоваться магией, его тащил по дворцу Вард.

— Отпусти его! — прорычала Мерисса, с силой надавив на Завесу и пытаясь вцепиться Варду в лицо. Но ее пальцы прошли сквозь него, а он потащил Габриэля дальше. Наш сын опустил голову в поражении. Это было настолько на него не похоже, что я испугался, как бы эта беда не сломила его окончательно.

— Габриэль не виноват, — рявкнул я. — Как он мог сказать близким, что судьба изменилась, если сам заперт здесь?

— Он не сможет так легко себя простить, — с отчаянием сказала Мерисса, протягивая руку к сыну.

Время снова дрогнуло, и мы оказались глубже во дворце, где Вард по-прежнему гнал Габриэля вперед.

— Притих, да? — хихикнул Вард. — К концу этой войны у тебя, скорее всего, никого не останется. Ни жены, ни ребенка. Вся твоя мерзкая семейка повстанцев будет мертва, как и должна.

Габриэль взревел и бросился на Варда, но Циклоп ударил его пламенем. Сын отшатнулся, огонь опалил ему руки.

— Отойди от него! — закричала Мерисса.

Вард приблизился к Габриэлю, и дворец содрогнулся до самого основания, когда древняя магия позвала нас. Бесполезный Провидец, похоже, ничего не заметил. Его огонь угас, а он с ухмылкой двинулся к Габриэлю, но наш мальчик посмотрел на потолок, словно почувствовал силу, пробуждавшуюся в камне.

— Может, я расплавлю твои губы, чтобы они срослись. И глаза тоже. Я все равно могу проникнуть в твой разум, а больше нам от тебя ничего не нужно, — пригрозил Вард.

Моя Гидра взревела из глубин за Завесой и полетела сюда, пока ярость прочерчивала мне грудь. Это была смертоносная ярость. Сохрани я корону в мире живых, она оставила бы после себя сотню трупов.

Я подкрался к Варду сзади, но Мерисса опередила меня. Она направила силу в дверь справа от него, и та распахнулась с такой яростью, что едва не слетела с петель. Дверь врезалась в Циклопа и отправила его кувырком по коридору, словно тряпичную куклу.

Брови Габриэля удивленно взлетели. Он посмотрел прямо на Мериссу, стоявшую у двери, и прищурился, будто пытался ее разглядеть.

Вард сел. Из разбитого носа хлестала кровь. Он быстро исцелил рану, стер кровь и тихо застонал от страха. Огляделся по сторонам в поисках того, кто открыл дверь, а я двинулся к нему. Стены задрожали, светильники над головой замигали.

— К-кто здесь? — заикаясь, спросил он. — Покажись!

— Думаю, увидев меня сейчас, ты бы обмочился, червь, — прошипел я.

Мои сапоги с такой силой ударяли по плитке, что он слышал каждый шаг в мире живых.

— К-кто это? — Вард поднял руки, в них вспыхнул огонь.

— Думаю, мои мать и отец рядом, — прошептал Габриэль. Его взгляд метался, по-прежнему разыскивая нас.

— Я здесь, любовь моя, — позвала его Мерисса, но он не услышал.

— Чепуха, — выплюнул Вард и попытался подняться.

Я с силой топнул по плитке, и по ней разбежалась трещина. Вард вскрикнул от испуга. Ударная волна прокатилась по залу и снова швырнула его на задницу.

Большего я сделать не мог, но ужаса в его здоровом глазу было достаточно. Он понимал, что ждет его после смерти, и да помогут ему звезды, когда он пройдет сквозь Завесу. Мы с Мериссой будем ждать.

Сила дворца отступила, и внезапно меня охватило изнеможение. Не телесное, но такое, словно кто-то открыл кран и выпустил энергию прямо из моей души. Мерисса подошла ко мне. Она выглядела такой же уставшей, но одно ее присутствие дало мне силы держаться.

В глазах Габриэля снова появилась надежда, и я убедился, что наши усилия не пропали даром. Завеса потянула нас назад, но в золотистой дымке возникла Серенити, мать Макса, а за ней проступили смутные очертания Дворца Душ.

— Приветствую, Мерисса, ты нужна мне. Мой сын и Ксавьер Акрукс загнаны в угол. Я не могу управлять дворцом так, как ты. Пожалуйста, помоги им выбраться. — Серенити вцепилась в руку Мериссы, и в тот же миг мы переместились вместе с ней.