— Кто-нибудь пытался предупредить Рокси и остальных? — рявкнул я, не отрывая взгляда от замка Рамп1, пока Азриэль расчищал другие области карты.
— Каким образом? — прошипел Хейл. — Мы не можем говорить с ними, даже написать записку или сделать хоть что-то значительное.
— Нас с Хейлом многое связывает с Дворцом Душ, — сказала Мерисса. — Мы отправимся туда и проникнем в магию стен. Откроем проходы, постараемся увести их от опасности везде, где сможем. Азриэль и Клара тем временем попробуют взбудоражить Нимф на границе дворцовых владений.
— Взбудоражить? — переспросил я.
— У меня есть теория, что внутренняя сила позволит расшевелить тени, — ответил Азриэль. — Возможно, достаточно сильно, чтобы сорвать Нимф с цепи и начать драку. Не знаю, сработает ли и создаст ли достаточно хаоса, чтобы привлечь внимание Короля Драконов, но…
— Он не король, — прорычал я. — Ни один из этих планов не изменит судьбу настолько, чтобы защитить Рокси и остальных.
— Я отправлюсь к Лайонелу и попробую узнать подробности его планов, — тихо сказала мама. — Возможно, он проговорится о чем-то полезном.
— Он скорбит по тебе? — удивился я.
Неужели породившее меня чудовище хоть сколько-нибудь сожалело о ее смерти, хотя само ее и вызвало? Несколько раз, когда он думал обо мне, я чувствовал, как его горе тянет душу. Но оно было наполнено яростью. Отец оплакивал лишь то, во что хотел меня превратить. Бесился, что я не стал покорной пешкой, которую он пытался вылепить.
— Он… — Мама посмотрела на Хэмиша.
Тот взял ее за руку и мягко сжал.
— Иногда он вспоминает меня, когда пытает пленниц. Выбирает женщин, похожих на меня, и наказывает за то, что я так легко сбежала. Ненавидит, что я ускользнула в смерть и не позволила поймать и наказать так, как он желал.
Ярость пронзила настолько мощно, что едва не заставила обратиться. Пальцы стиснули край стола. Удивительно, что камень не треснул.
— Тебе нужно отправиться к Роксанье, — приказал Хейл. — Попытайся связаться. Если у кого-то из нас есть шанс, то у тебя.
В кои-то веки я не возмутился приказу.
— Уже ушел, — ответил я.
Горе жены плясало по коже мягкими кончиками пальцев. С момента ухода с поляны Нимф она тосковала по мне, ее сердце вновь разорвали и оставили истекать кровью.
Я избегал ее, как последний трус. Вина за причиняемую боль удерживала вдали. Но теперь хватило одной мысли, чтобы отдаться зову.
Мертвые и Вечный Дворец растворились вокруг. Моя душа искала ее во тьме, пока я не оказался в покоях Рокси в замке Рамп.
В комнате было темно. Книга Эфира и четыре древних тома о Стихиях валялись на кровати и полу. Рокси сидела посреди огромной постели с балдахином, прижав колени к груди. Волосы падали вперед, закрывая лицо.
Единственный свет исходил от почти угасшего огня в очаге. В тишине слышалось лишь потрескивание и едва различимые рыдания.
Я сел рядом. Матрас не прогнулся под весом, ничто в мире смертных не откликнулось на мое присутствие. Но, когда я обнял ее, Рокси прижалась. Голова устроилась между моей ключицей и челюстью, а пальцы прошли сквозь волосы.
— Иногда мне кажется, что я тебя чувствую, — выдохнула она в безмолвную комнату.
Слезы остановились. Она с хрипом вдохнула.
— Будто ты совсем рядом, в соседней комнате, и вот-вот войдешь, чтобы снова разрушить мою жизнь. Как же я этого хочу. А может, лучше бы мы никогда не встречались, чтобы мне не пришлось узнать, каково тебя потерять.
— Ты меня не потеряла, — твердо ответил я.
Я сосредоточился на точке соприкосновения, вложил всего себя в ощущение ее плоти рядом, пальцев в волосах. Заставлял почувствовать меня и понять, что никогда по-настоящему не уйду.
Голова Рокси упала вперед. Она снова заплакала. Мое присутствие было не значительнее мошки, попавшей в ураган.
Я зарычал. Разочарование вгрызалось внутрь, пока я пытался заставить ее ощутить, услышать, увидеть меня. Бесполезно. Все усилия не имели ни малейшего значения.
В ярости я ударил кулаком по подушке, но под ней оказалось что-то твердое. Атлас Рокси вылетел наружу. Открылось музыкальное приложение, ярко осветив тусклую комнату.
Я ошеломленно моргнул, не веря, что сумел хоть на что-то повлиять, и быстро коснулся устройства снова. Под пальцами прокручивались песни, одна за другой появлялись названия. Атлас чувствовал мое воздействие.
Я посмотрел на женщину, которой отдал душу. Она ломалась во тьме, а я точно знал, что вернет ее обратно.
Роксанья Вега была создана не для жалости к себе и страха. В глубине огненной души она оставалась воином до последней частицы. Ей требовалось снова отправить сердце в бой.
Стоило нажать кнопку, как заиграла «Cinderella’s Dead» Эмелин. Рокси резко вдохнула и удивленно повернулась к Атласу, позволяя словам окутать себя. Возможно, она забыла, какая крутая сучка, как утверждала песня. Пора было вспомнить. Судьба изменилась? Да и хуй с ней. Эта женщина уже не раз выбирала собственную судьбу. Одни звезды ее не направят.
Я двигался вокруг, пока слезы медленно высыхали на ее щеках. Челюсть напряглась. Рокси слушала песню и возводила стены, снова затягивала броню вокруг расколотого сердца.
Книга Эфира была открыта на странице о разрушении проклятий. После беглого взгляда текст не показался особенно полезным. Над ее семьей висел не мелкий сглаз. Но книга словно звала меня, шептала о защите, древних способах уберечь себя от смерти.
Я потянулся к книге и перелистнул страницы. Рокси резко обернулась на шелест. Иллюстрации и текст мелькали слишком быстро, чтобы что-то заметить, пока я не остановился и с силой не раскрыл нужный разворот, заставив книгу подпрыгнуть на матрасе.
Рокси посмотрела прямо на меня. На полсекунды показалось, что она действительно видит, но затем взгляд расфокусировался и прошел насквозь. Я снова обратился к книге.
«Как привязать себя к жизни
С помощью торговли душами возможно цепляться за жизнь после момента естественной смерти. Проклятую душу, обреченную на вечные мучения, можно выманить к границе Завесы и заточить внутри чистого кристалла тигрового глаза. Выбранный камень должен обладать высочайшим качеством и при этом оставаться достаточно маленьким, чтобы его можно было поместить под кожу того, кто желает при необходимости избежать смерти.
Сначала душу следует призвать: сжечь укроп и лаванду в центре пентаграммы и произнести слова силы, приведенные в конце инструкции. Подобная некромантия требует платы кровью. Ее можно внести, принеся добровольную или невольную жертву. Либо заплатить лично, целиком отдав детские воспоминания при извлечении души из-за Врат Скорби.
Следует помнить, что проникновение в смерть ради подобной души чрезвычайно опасно. Вероятность неудачи растет в зависимости от того, насколько глубоко некроманту придется войти в Завесу. Подробности заклинаний для захвата души и привязки к кристаллу приведены на следующей странице.
Заточенный в кристалле дух активируется словом «Vivere» и обращением к эфиру, однако лишь после того, как камень будет введен под кожу желающего воспользоваться его силой.
Кристалл удержит смерть на расстоянии, обманув саму Завесу. Пойманная душа станет преградой, скрывающей заклинателя от зова потустороннего мира.
Примечание: заклинание не поможет при обезглавливании, полном расчленении или извлечении сердца.
Также следует учитывать, что после применения силы кристалла заточенная душа погибнет. Платой станет ее вечное существование».
Одного взгляда на лицо Рокси хватило, чтобы понять: она совершенно не возражает против риска этой магии. Я зарычал и оставил ее читать дальше. Жена уже решила провести ритуал, а значит, мне требовалось подготовить душу для захвата. Я обеими руками поддерживал использование эфира в ее интересах, но нельзя отрицать и опасность. Все, что я мог сделать для ее уменьшения, становилось первоочередной задачей.
Я вернулся во Вечный Дворец. Глаза привыкли к неизменному золотому сиянию. У Карты Судьбы остался лишь Хейл.
