С губ сорвался стон. Дрожь пробежала по позвоночнику, голова запрокинулась. Я позволила силе овладеть собой и пыталась привыкнуть к экстазу.

— Будем пользоваться по очереди, — выдохнула я. — Сегодня она моя, завтра Уилбура, потом Мэриголд, Рена и Берди. И дальше по кругу.

— Почему я последняя? — прорычала Берди.

Но я уже не слышала. Поднялась на ноги с глубоким смехом и взмахнула свободной рукой. Магия вырвалась ураганом. Я подчинила землю, вырастив вокруг нашей группы кольцо серебряных шипов, чьи острия сверкнули в утреннем солнце. Теперь мы казались неприкосновенными.

* * *

Мы поклялись действовать осторожно: использовать магию ради хороших оценок и защиты от обидчиков, но не привлекать внимания к новой силе и спрятанной в рукаве палочке. В дни, когда она принадлежала мне, я чувствовала себя непобедимой и вскоре начала отсчитывать время до следующей очереди.

Сначала Рен не хотел ее пробовать, но надеялся с ее помощью вернуть уважение общества. Я ненавидела мир за то, что он отвернулся от Рена, хотя Позору Силы подвергся не он. Одним звездам известно, какие издевательства терпел его отец. Даже думать об этом было страшно. В нашем мире не существовало ничего хуже, чем потерять положение Фейри. Право обретать силу, подниматься выше и доказывать достоинство было даровано звездами. Отца Рена этого права лишили, а вместе с ним потерял опору и сын. Это было несправедливо.

В последнее время больше всего беспокоила Берди. С каждым разом она заходила дальше и тайно использовала магию, расставляя ловушки Айле и Сайрусу, но не вызывая подозрений. Я слышала крики Сайруса, когда он угодил в зыбучий песок, который не просто засосал его, но содрал кожу с ног. Берди безумно гордилась тем, что вырастила в песке сорняк малум. Ядовитые листья так сильно отравили кожу Сайруса, что он неделю провел в Лазарете Урана. В тот же день исчезла Айла, и больше ее никто не видел. Это тревожило. Что бы я ни думала об Айле и Сайрусе, происходящее было неправильным.

Сегодня снова наступила очередь Берди. До начала занятий я поспешила перехватить ее в Сфере. Она отрицала, что знает об исчезновении Айлы, но избегала меня словно фейрийской чумы, а значит, лгала.

— Берди. — Я догнала ее у завтрака и окружила нас пузырем тишины. — Нам нужно поговорить.

— О чем? — беспечно спросила она, накладывая овсянку в миску.

— Об Айле Драконис, — серьезно прошипела я. — Где она?

Берди невинно пожала плечами.

— Не лги мне, — предупредила я. — Все зашло слишком далеко.

— Слишком далеко было, когда Айла заставила меня есть червей гругга за стадионом Питбола? Или когда Сайрус с прайдом привязали меня к крыше Залов Юпитера, обсыпали семенами и четыре часа позволяли воронам меня клевать? Когда именно все зашло слишком далеко, Фелисия? Мне ужасно интересно услышать ответ.

Я сглотнула ком.

— Берди, я знаю, что они с нами делали. Я была рядом. Тоже через это прошла. Но мы лучше их.

Она фыркнула.

— Может, ты и лучше, Фелисия. А я не собираюсь быть лучше. Я стану хуже. Если ты не со мной, значит, против меня. Так что выбирай.

Сила в ее глазах говорила, что палочка спрятана в рукаве. От внезапной угрозы сердце запнулось.

— Я лишь пытаюсь тебя защитить, — сменила я тактику.

— Нет. Ты защищаешь себя. Не хочешь, чтобы палочку нашли.

— Разумеется, не хочу.

— И не найдут. В свои дни играй с ней как пожелаешь, а в мои не вмешивайся. Поняла?

Берди ушла, оставив меня с тяжестью в животе и вопросом, не совершила ли я ужасную ошибку, похитив камни.

* * *

Все приняло ужасный оборот, когда нашли Айлу. Три недели ее держали в подземной металлической камере. Там она пережила неизвестный кошмар и вернулась потрясенной, полуголодной, превратившейся в тень прежней себя. Айла не знала ни имени похитителя, ни его внешности: все время плена и пыток личность мучителя скрывали могущественные заклинания. Но я знала. Знала, и это преследовало меня всякий раз, когда я закрывала глаза.

Я видела, как прибыла бригада экстренной помощи, как целители окружили истощенное тело Айлы, как директор снял все защитные чары, чтобы ее немедленно перенесли звездной пылью в ближайшую больницу. Айла была покрыта кровью из уже заживших ран, одежда висела лохмотьями, правый глаз распух и выпирал после недавнего нападения. Но хуже всего было то, что Берди стояла рядом и смотрела. Уголок ее губ приподнимала злобная, мать ее, улыбка, а в глазах вспыхивало удовлетворение.

Незадолго до полуночи я сидела на нашем обычном холме на Территории Земли и ждала, когда Берди придет обменяться палочкой. Но стоило ей оказаться у меня в руке, и я собиралась сделать все, чтобы больше никогда не вернуть ее Берди. Уилбур и Мэриголд пришли со мной, Рен был уже в пути. Мы собирались устроить что-то вроде вмешательства. Если Берди станет сопротивляться, договорились усмирить ее вместе, пусть для Фейри это и выглядело противоестественно. С этой палочкой она представляла угрозу, способную погубить жизнь каждого из нас.

Пока я ждала, внутри гудела тревога. Но из темноты появился лишь Рен. С каждым шагом его хмурое выражение становилось мрачнее.

Он ничего не сказал, просто сел рядом и взял меня за руку, переплетая пальцы с моими. Мы ждали. И ждали. И ждали.

Берди так и не пришла.

* * *

ФБР провело полное расследование похищения и пыток Айлы, однако никаких следов причастности Берди не обнаружили. День за днем она избегала нас, а при приближении накладывала сильные отталкивающие чары. Я не представляла, что делать. Донести на нее ФБР мы не могли: она потянула бы всех за собой. Самостоятельно поймать ее было слишком опасно, и никто из нас не был уверен, что готов рискнуть.

Мэриголд предупредила о темной силе палочки. Если Берди регулярно кормила ее кровью, та могла исказить магию Камней Гильдии, превратив в нечто свирепое. Более того, если она отдавала палочке кровь другого, приносила жертву вроде Айлы, орудие могло стать зловредным и навсегда оставить темную метку на душе Берди.

Нельзя было упомянуть об этом раньше, Мэриголд?!

Но теперь мы оказались в такой ситуации и должны были остановить Берди, прежде чем ее поймают и она утянет нас за собой. Поэтому придумали план. Безумный и безрассудный, но такие всегда были моей сильной стороной. А поскольку теперь я стала полноправной воровкой, центральная роль досталась мне.

Я встретилась с Реном у стадиона Питбола. Вечерний свет окрашивал все янтарем. Его глаза казались темными и пустыми, а напряженные плечи выдавали, что случилось нечто ужасное.

— Что произошло? — Я бросилась к нему с протянутой рукой, но Рен отступил на шаг, велев не приближаться.

— Забудь. Нужно разобраться с Берди.

Он повернулся к стадиону, однако я поймала его за локоть и заставила оглянуться.

— Рен, — прорычала я. — Что случилось?

Он боролся с собой, на щеке заходили желваки. Наконец Рен сдался.

— Кто-то вломился в мою квартиру.

— Что? — ахнула я.

— Да, — пробормотал он, отводя глаза. — Там все перевернули. Почти все вещи разбили, а потом…

— Потом? — надавила я, чувствуя, как сердце колотится от ярости.

— Написали на стене: «Убирайся».

— Кто мог это сделать?

— Кто-то из соседей. А может, все вместе. Они ненавидят, что я там живу. Говорят, это… портит дом.

— Каким образом? — прорычала я.

Я принялась расхаживать. Желание обратиться охватило все тело. Хотелось выйти на охоту, найти виновных и заставить их заплатить.

— Полагаю, мое положение в обществе вызывает у них неудобство. Знаю, что хотя бы одна соседка сказала домовладелице, будто после ее отъезда никто не захочет снимать квартиру.

— Но Позору Силы подвергся не ты, а твой отец. За что наказывают тебя?

Ладони сжались в кулаки. Рен схватил меня за плечи, заставляя остановиться и поднять на него взгляд.

— Это расходится кругами, Фи. И одним звездам известно, что переживает отец, если мне приходится терпеть подобное.