— Какой же ты зануда, Рен Имаи.

Он игриво толкнул меня в ответ, потом опустил ладонь на мое колено и оставил там. Сквозь форменную юбку тепло ощущалось солнечным поцелуем. Мне захотелось накрыть его руку своей. Но взгляд встретился с глазами Берди, и я вспомнила, как Рен назвал наш поцелуй чисто дружеским. Незаметно сдвинула его ладонь и почувствовала, как он отстранился.

— Что ты выяснила, Мэри?

Мэриголд достала из клетчатой сумки книгу и длинный белый кусок дерева, сучковатый и искривленный. Стоило положить его на землю, как травинки слегка увяли и отогнулись прочь, словно вещь была проклята.

— Что это? — прошептала я.

Исходившая от предмета сила тревожным гулом прокатывалась по воздуху.

— Кора проклятого дерева, которую я собственноручно превратила в волшебную палочку, — ответила она.

— Назовите меня Венди и забейте молотком по самые ракушки, — прошептал Уилбур.

— Проклятого дерева? — ахнул Рен. — Невозможно.

— Насколько невозможным оно может быть, если лежит прямо у твоих ног? — спросила Мэриголд.

Рен умолк.

— Можно потрогать? — Я потянулась к палочке, но он поймал меня за руку.

— Это безопасно? — потребовал он ответа у Мэриголд.

— Вполне, если использовать правильно, — сказала она, а потом добавила: — Пока я предпочла бы передать ее кому-нибудь на хранение. Текстура дерева довольно сильно меня возбуждает.

Берди разразилась смехом. Мои губы приоткрылись, а взгляд метнулся к Рену. Уилбура это, похоже, совершенно не смутило. За все время знакомства Мэриголд ни разу не проявляла сексуального интереса ни к одному Фейри, поэтому услышанное, мягко говоря, удивляло.

— Из-за темной магии? — предположила я.

— Вовсе нет, — бесцветно ответила Мэриголд. — Я дендрофилка.

— А это еще что такое? — спросил Рен.

Уилбур рассмеялся и подкрутил кончики усов указательными и большими пальцами.

— О, Рен, я-то думал, ты достаточно часто раскачивал Длинного Шермана под мелодию тутового куста и знаешь такие вещи! Но, возможно, мой опыт в мире чувственных наслаждений — целая канарейка по сравнению с твоим, а, приятель?

— Если ты где-то раскачиваешь своего Длинного Шермана, то, по-моему, делаешь это неправильно, — усмехнулся Рен.

— Ага, вот видишь. Ты лишь инжир без соленого огурчика, дорогой друг, — самодовольно заявил Уилбур. — В огурчике весь соус.

Он постучал по носу, словно владел какой-то тайной.

— Так что там с этой дендро-штукой? — не отступала Берди. — Что это вообще значит?

— Меня сексуально возбуждают деревья, — ответила Мэриголд.

Мои губы разомкнулись.

— Все деревья? — выпалила я, словно это был самый насущный вопрос.

Хотя вопросов имелась целая гора. Как все происходило с технической точки зрения? Она занималась с ними сексом? Неужели в Стонущем лесу я проходила мимо деревьев, с которыми она… что? Встречалась?

— Разумеется, не молодые саженцы, — сказала Мэриголд. — И я в целом не люблю сосны из-за их высокомерия. Вечнозеленые деревья вообще ведут себя довольно надменно, зато лиственные… О да, они куда приветливее. Сейчас у меня свободные отношения с нежным платаном и возбуждающим дубом. У них такая грубая кора…

Ее дыхание слегка участилось, и она подтолкнула палочку ко мне. Этот предмет должен был находиться в центре внимания, но новость, что подруга не просто увлекается деревьями, а состоит в серьезных отношениях сразу с двумя, требовала времени на осмысление.

— У них есть имена? — зачарованно спросила я.

— Конечно нет. Это же деревья, Фелисия. — Мэриголд покачала головой.

— Ах да. И как это все… работает?

— Много трения, — ответила она. — А у моего дуба есть особая выемка на подходящей высоте для проникно…

— Думаю, всем нам следует уважать личную жизнь Мэриголд, — поспешно вмешался Рен. — Но, э-э, я за тебя рад.

— Правда? — нахмурилась она. — Наверное, тяжело узнать о столь бурных сексуальных завоеваниях подруги, когда у тебя самого особенно долгий период засухи, Рен.

— Никакой засухи у меня нет, — фыркнул он, хотя одного взгляда хватило, чтобы заметить смущение.

Насколько долгой была эта засуха? Не то чтобы мне было интересно. Хотя, может, самую малость.

— Моя кузина Глоринда говорила, что, если регулярно не ходить по бугристой дороге в город блаженства, твой садовый бутон или Длинный Шерман может завянуть и осыпаться, — зловеще сообщил Уилбур.

— Вернемся к палочке, — твердо сказал Рен.

Мы снова сосредоточились на ней.

— Фелисия, если поместишь камни в отверстия, которые я вырезала в коре… — Мэриголд вздрогнула от воспоминания и носком сапога подтолкнула палочку ко мне. — Она должна стать проводником и передать тебе их силу. Получить доступ ко всей мощи не удастся, но ты определенно станешь сильнее. Насколько именно, пока неизвестно.

Уилбур возбужденно потер ладони. Я подняла палочку, и от грохочущей внутри темной энергии волосы на руке встали дыбом. Достала из кармана камни и один за другим вставила в подготовленные Мэриголд борозды. Каждый подошел безупречно.

— А теперь что?

— Теперь нужно лишь принести палочке подношение. Сила сохранится, пока ты продолжаешь ее кормить.

— Кормить? — Я скривилась, уже не радуясь направлению разговора.

— Разумеется, кровью, — сказала Мэриголд. — Твоей или чужой. Подойдет любая.

— Не думаю, что нам стоит играть с подобными вещами, — возразил Рен. — В этом нет необходимости. Фи доказала, что способна победить Сайруса. А ты, Уилбур, запихнул Айлу Драконис в мусорный бак и закопал его.

— Но с тех пор Айла превратила мою жизнь в кошмар, — огрызнулась Берди. В глазах вспыхнула боль. — Она забирается мне в голову и снова и снова заставляет смотреть, как умирает младшая сестра.

Берди поморщилась, и сердце сжалось. Ее сестра умерла от редкой болезни, когда Берди было восемь. Та потеря никогда ее не отпускала. Использовать подобное против нее мог лишь больной человек.

— Тогда брось Айле вызов, — предложил Рен. — Дай отпор.

— Я пыталась, — прорычала Берди. — Она сильнее, чем я когда-либо стану. И дело не только в том, что Айла творит у меня в голове. Она столько раз меня пытала — как и Сайрус. Возможно, он отстал от тебя, Фелисия, но вместе со своим прайдом с удовольствием играет мной, словно слабой маленькой мышкой.

— Берди попала палтусом по макушке, — торжественно заявил Уилбур. — Однажды мне удалось победить, но с тех пор больше ни разу.

— А ты? — Рен резко повернулся ко мне.

От свирепости его взгляда мое сердце сбилось с ритма.

— Я хочу ощутить истинную силу, — призналась я. — Хочу узнать, каково это — больше не бояться, что меня снова втопчут в грязь и превратят в ничтожество у всех на глазах.

— Ты никогда не будешь ничтожеством, — процедил он. — Ты даже не представляешь, Фи. Посмотри, чего добилась. — Рен указал на камни. — Разве этого недостаточно?

В горле встал ком. Я посмотрела на Уилбура, Мэриголд и Берди, потом снова на Рена, вспомнив, сколько раз видела их на коленях, вынужденных покоряться и страдать в тени врагов.

— Нет, — мрачно ответила я и крепче стиснула палочку.

— Пожалуйста, — тихо попросил Рен, обращаясь лишь ко мне. — Если тебя поймают с этим…

Он покачал головой, глядя на темное орудие и четыре сверкающих самоцвета, за обладание которыми меня могли навсегда отправить в Даркмор. Но я слишком часто пробовала на вкус грязь и теперь жаждала отведать неба.

— Не поймают.

Свободной рукой я сотворила маленький серебряный клинок и надрезала палец. Прижала выступившую кровь к рунам, вырезанным на рукояти. Ветер вокруг усилился, и, клянусь, наблюдавшие звезды прокляли меня.

Берди придвинулась ближе и облизнула губы, не отрывая завороженного взгляда.

Сила хлынула разом. Безжалостная волна ворвалась глубоко в центр моей магии, крепко вцепилась в нее и напитала. Ощущение было противоестественным и нечестивым, но вслед за мощью, побежавшей по крови, пришло опьянение, какого я прежде никогда не испытывала.