— Полицию, говорит, вызовет, — произнёс приятный женский голос. — Вот слабак. Вот нытик чёртов! Как что, так сразу же мусорнулся.

А обернувшись, я увидел диво дивное. Прямо посередь лестничного пролёта, на ступеньках, сидела полупрозрачная женщина. Явно за пятьдесят, но… про таких обычно говорят «красиво стареющая». Стройная, с горделивой осанкой и немного надменными чертами лица. Волосы собраны в пучок, на шее амулеты, на запястье целая россыпь чёток. А ещё сигарета в правой руке, — такая же призрачная, как и сама женщина.

Сигарета была толстая, мужицкая, однако пепел с неё барышня стряхивала элегантно, наманикюренным указательным пальчиком.

Призрак

(Неупокоенный дух Иного, который не успел закончить главное дело всей своей жизни при жизни. Бывает. Не завидую. И настоятельно тебе, Виталий, не советую)

Имя: Тамара Вячеславовна

Склонность: Уже не имеет значения

— Здрасьте.

— О! — женщина резко подняла брови. Затем в одну тягу высадила половину сигареты, резко отщёлкнула её в сторону и выдохнула через нос. Встала со ступенек, подошла вплотную и какое-то время пристально вглядывалась мне в лицо. Затем почтительно кивнула и сказала: — Нейтрал.

— Виталий, — представился я.

— Очень приятно.

— И мне.

Дальше между нами повисло эдакое неловкое молчание. Я смотрел на Тамару Вячеславовну, Тамара Вячеславовна смотрела на меня, и никто не знал как, — а главное зачем? — продолжать этот разговор. Однако:

— Так, — призрачная барышня прокашлялась в кулак. — Кхм-кхм. А ты к моему внуку, стало быть, пришёл? Это ты зря. У парнишки нет дара.

— Бронислав — ваш внук? — удивился я.

— Ну да, — женщина устало улыбнулась. — В семье не без урода.

И тут Тамару Вячеславовну, что называется, прорвало. Понять можно — будучи призраком она уже давно ни с кем не общалась. Однако на мой взгляд вываливать на незнакомого человека всю свою биографию всё-таки немного перебор.

Итого: в следующие несколько минут я узнал о том, что Тамара при жизни была ведьмой. И что мать её тоже была ведьмой, и бабка, и прабабка, и так далее вплоть до тех чудесных времён, летопись которых записана на бересте. Ведьминский дар передавался от матери к дочке на протяжении столетий, но тут Тамару Вячеславовну угораздило родить сына.

— А больше детей иметь не смогла по здоровью, — тяжко вздохнула ведьма. — И связь прервалась.

— Ох, — я сочувственно покачал головой.

— Сперва уповала на то, что родится внучка, — продолжила Тамара Вячеславовна, — но вместо внучки появился Броня. Потом была надежда на правнучку, но Броня вырос и… ну ты же его видел, да?

— Да, — кивнул я, не совсем понимая, к чему ведёт ведьма. К счастью, она прояснила:

— Сиротка, три подбородка, — хохотнула женщина. — Вряд ли он вообще размножиться сумеет. У него же первая и последняя девушка — кухонная прихватка. И всё, собственно говоря. Никаких поползновений в сторону противоположного пола.

— Гхм… да, — ответил я, не зная, что бы такого ещё ответить. Однако тут в моей голове внезапно начала выстраиваться схема. — Тамара Вячеславовна…

— Ой, — нахмурилась призрачная. — Ты это брось, нейтрал. Зови меня как все, Чесаловной. И давай сразу же на «ты» перейдём, а то мне неудобно как-то.

— Хорошо, — согласился я. — Попробую. Чесаловна, дорогая, давай ты поможешь мне, а я в ответ попробую помочь тебе?

— Это как? — ведьма явно что заинтересовалась.

— Если наша главная цель в продолжении рода и потомстве, то я могу попробовать взять твоего внука под опеку, — сказал я. — В спортзал его погоняю, дам нормальную работу у себя в ресторане. Кем не знаю, но… придумаю. Кальянщиком, может, или ещё кем.

— Та-а-а-аак, — кивнула Чесаловна, явно что заинтересовавшись. — Продолжай.

— Введу худо-бедно в социум, с людьми познакомлю. Похорошеет пацан, а там, глядишь, какая-нибудь одинокая мадам на него и польстится.

На слове «пацан» ведьма начала улыбаться.

— А вы не улыбайтесь! — я и сам хохотнул. — Пацан-пацан. Говорят, у мужиков детство в жопе до самой старости играет. Так что время есть. Вашему сейчас сколько?

— «Твоему», а не «вашему», — поправила меня Чесаловна, а потом сказала: — Броне двадцать девять.

На что я смог ответить лишь:

— Да ладно⁈ — и следом через: — Да ну, — добавил одно матерное слово.

Масштаб проблемы увеличился буквально на глазах. Так сильно ушатать себя ещё до тридцати надо было очень постараться. Это… талант должен быть! Прямо-таки талантище!

— Во-во…

— Да это неважно, — отмахнулся я. — Я уверен, что не всё ещё потеряно. Ну так что, Чесаловна? Уничтожим кольцо невинности твоего внучка в жерле разврата? Ну то есть «семейной жизни», я хотел сказать.

Чесаловна задумалась. Почесала в затылке, а потом достала из складок платья новую сигарету и вполне резонно спросила:

— Ну а что я в конечном счёте теряю?

— Правильно, — поддакнул я. — Ничего. Хуже точно не будет.

Далее ведьма прикурила небрежным жестом. Подумала о чём-то своём, выпустила в сторону пару колечек, и наконец сказала:

— А знаешь? Хорошо, нейтрал, твоя взяла. Делай. Только сперва расскажи, что я тебе в ответ должна буду.

— Сущий пустячок, — ответил я. — Помоги убедить Броню, чтобы помог мне с одним дельцем.

— Как⁈ — через затяжку рассмеялась дымом Чесаловна. Затем вдруг взяла и тыкнула мне пальцем в нос. Как нетрудно догадаться, палец прошёл сквозь меня. — Я же дух бесплотный!

— И это не есть проблема, — парировал я. — Скажу, что через меня ты передаёшь свою волю любимому внучку. Причём нам ведь даже врать не придётся.

— Хм-м…

— Просто насыпь мне подробностей из детства Бронислава, о которых я не знаю и знать не могу. Он у тебя явно к оккультизму тяготеет, так что поверит. Поверит, дверь откроет, ну а дальше уже дело техники.

Чесаловна улыбнулась. Затем улыбнулась ещё шире. И ещё. Чем дальше, тем более озорной становилась её улыбка и под конец, — когда истлела сигарета, — ведьма уже смеялась в полный голос. Причём смех у неё такой заразительный оказался. Сиплый такой. Как будто выводок голодных птенцов в гнезде жрать просит.

— Слушай, — сказала она, утирая слезинку. — А ведь это сработает. Броня не от мира сего ребёнок был. Погнали!

— Вот это настрой, — похвалил я Чесаловну.

И в итоге следующие пятнадцать минут провёл за интереснейшим занятием. А именно: орал в закрытую дверь о том, что в детстве господина Мглистого побили девочки во дворе. О том, что в пятом классе он принёс в школу обоссаный котом портфель и потом аж до самого выпуска отзывался на кличку «Живанши». О том, что маленький Броня привязывал нитку на шею кузнечикам и гулял с ними, будто с собачками на поводке, а потом удивлялся — куда же они подевались?

— А в пять лет! — под конец я перекрикивал уже не дверь, а ржущую Чесаловну. — Ты с пацанами в динозавров играл! И пока хищники охотились за травоядными, ты жопой на киндер-сюрприз сел и потомство высиживал!

Тут-то дверь и распахнулась.

— Откуда ты знаешь⁈ — спросил Бронислав Мглистый, а потом буквально втащил меня в квартиру…

Интерлюдия. Крысиный Король

Серая туша сотрясалась от крика, а по коллектору в сторону главного зала тем временем нёсся настоящий крысиный поток.

— Собрать всех! — ревел Король. — Всех до последнего!

Маленькие и большие, — то есть уже вкусившие силу Места, — одетые в доспехи и голые, двуглавые, трёхногие, чёрные, серые, белые с красными глазками… тысячи и тысячи крыс со всего города спешили на общий сбор.

Крысы строились в ряды и преданно глазели на истерику своего правителя. Что да зачем — все уже прекрасно понимали. Планы поменялись. Вместо «мусорного коллапса», к которому крысиная армия готовилась уже почти год, Король решился на другую акцию.