— Молодой челове-е-е-ек! — нараспев произнёс Курочкин, когда понял, что его собеседник завис с полураскрытым ртом. — Покиньте помещение, пожалуйста!

И тут я неожиданно ляпнул:

— А как вы себя вообще чувствуете? — и посмотрел на чиновника так прям участливо-участливо.

В голове у Петра Семёновича заскрежетали шестерёнки, и вроде бы даже какая-то пружина лопнула. Человек явно сбился с алгоритма, по которому шёл этот разговор. Ну а оно и немудрено, ведь мой вопрос оказался внезапен, как лосось в кустах черники.

— Простите… что?

— Выглядите неважно, говорю. Ничего не беспокоит?

— А ты врач, что ли?

— Учусь на медицинском, — соврал я.

На что Курочкин явно озаботился.

— Кхм-кхм, — прокашлялся в кулак. Затем помолчал какое-то время и сказал: — Ну да…

Чиновник, не чиновник, а в первую очередь всё-таки человек. И как любой человек, больше всего на свете Пётр Семёнович любил говорить о себе, — особенно когда нашёлся такой благодарный слушатель, как я. Началось всё с жалоб на небольшое недомогание, но постепенно Курочкин увлёкся:

— Вообще не понимаю, что со мной, — сетовал он, активно жестикулируя. — Пить бросил, курить бросил, воду пью по расписанию, витамины горстями жру. Бегаю даже! Каждый день шаги наматываю! А на днях вот полный чекап организма сделал. Мне главврач прямым текстом сказал, мол, мы бы и рады с вас деньги потянуть, но настолько здорового человека лечить совесть не позволяет. И при этом мне постоянно плохо! Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул я. И вот тут теперь главное не спугнуть. — Не поверите, Пётр Семёнович, но со мной тоже такое было. Вот слово в слово!

— Серьёзно?

— Чуть не сдох на ровном месте.

— Да ну?

— Буквально недавно.

— И что ты сделал?

Набивая себе цену, я некоторое время изображал муки человека, который не уверен, стоит ли раскрывать свою тайну. Однако потом взял стикер со стола Курочкина, черканул пару строк и положил прямо перед ним.

— Да ладно? — судя по изогнутой полумесяцем бровушке, Пётр Семёнович воспринял информацию скептически.

— Ну вот как-то так, — пожал я плечами. — Проклятия есть, я точно знаю. И проклятию вообще плевать, верите вы в него или нет. Я вот теперь верю, например.

— И что? — Курочкин ещё раз глянул на стикер с надписью «Экстрасенс Бронислав Мглистый». — Он реально помог?

— Реально, — кивнул я. — Ещё и денег с меня не взял. То есть вот совсем, представляете? Ни за расходники, ни сверху.

Ах-ха-ха-ха! На фоне моего последнего заявления о том, что кто-то в этом мире может действовать по-настоящему безвозмездно, мысль о проклятии уже не казалась чиновнику такой невероятной. И Курочкин начал думать.

— Да не, — отмахивался он, а потом снова тянулся к бумажке. — Или… да?

— Ну а что вы теряете, в конце-то концов? — спросил я.

— Ничего.

Возможно, сыграло свою роль то, что я был молод. Молод, адекватен, нормально одет, ещё и при работе — то есть по всем параметрам пролетал мимо целевой аудитории гадалок-шарлатанок. Начни всё то же самое втирать Курочкину бабка в платке и с мёртвым голубем в кармане, разговор закончился бы гораздо быстрее. Однако вот же:

— Слушай, — Пётр Семёнович явно засмущался того, что хватается за эту соломинку. — А контакты у тебя остались?

— Контактов у Мглистого вообще нет, — ответил я. — Но я могу его к вам привести. Прямо сюда.

— Сделай милость, а?

Тут надо бы пояснить: зачем мне вообще понадобился мой старый друг Мглистый? Да затем, что сам я на роль экстрасенса не гожусь и не хотел бы распускать о себе по городу всякие слухи. А так: поставлю перед моим пышным колдуном техническую задачу, и пускай попляшет с бубном в кабинете. Свечки свои пожжёт, побубнит чего-нибудь, а потом скажет, мол, от стола нужно избавиться. А я ему за это… ну-у-у-у… например, харю не разобью?

— Хорошо, Пётр Семёнович, — сказал я. — Но если вам поможет…

— Если поможет, мы ещё раз обсудим вопрос с арендой.

— Обсудим?

— Решим! — поправился Курочкин. — Если твой колдун поставит меня на ноги, мы всё обязательно решим.

— В таком случае ни слова более! — улыбнулся я, поднялся с места и потряс чиновнику руку. — Будем завтра примерно в то же самое время.

— Хорошо. Внесу твоё имя плюс один в списки.

Обратно в «ОЛЕГа» я шуровал в приподнятом настроении. Пока что всё получалось даже лучше, чем изначально. Вместо того, чтобы враждовать с господином чиновником, я теперь оказывал ему услугу. Причём услугу уникальную.

Эх, Бронислав-Бронислав! Бедный пузан ещё не знает, что его ждёт.

— Виталь Саныч, там к тебе пришли, — обрадовала меня прямо с порога Марина. Обрадовала и указала на мужичка лет сорока, который пристроился за угловым столиком, озирался по сторонам и неловко мял в руках бейсболку.

— А это кто?

— Соискатель на повара.

— Ох, точно же! — я аж по лбу себя шлёпнул. — Собеседования же! Так, Марин, ты в комиссии.

— Чего?

— Мне нужен твой опыт и нюх на людей.

— А, — улыбнулась официантка. — В этом смысле.

Поскольку настроение было с перебором игривое, я решил воспроизвести каноничную сцену-собеседование из какого-нибудь комедийного фильма. Убрал с одного из столиков спецовницу, тейбл-тенты и заранее сервированные приборы. Вместо них положил стопку бумаги, ручек с запасом и пригласил в зал Лёху.

Сам сел по центру, а своих «директоров подразделений» разместил по бокам.

— Ну что, начнём?

Первым в нашем списке оказался тот самый мужик с бейсболкой, на которой, как оказалось, красовалась эмблема «Chicago Bulls». То есть смекаем: либо человек фанат NBA, — что очень вряд ли, — либо же этой бейсболке лет больше, чем мне, и куплена она где-то на вещевом рынке на окраине Москвы тупо потому, что других не было в наличии. Но! Мы же не ханжи, чтобы судить по одёжке. Мы судили по лицу.

— Здрасьте…

По пропитому наглухо лицу, в котором что я, что Лёха, что уж тем более Марина узнали ранее встреченных на своём профессиональном пути поваров. Матёрых, что называется. Опытных, умелых и нереально работящих. Вплоть до первой же белки.

— А у вас, я смотрю, лицензии на алкоголь нету? — как бы невзначай спросил мужик.

И столько боли было в этом вопросе! Видно было, что он из последних сил терпит это отвратительное состояние трезвости.

— Мы вам перезвоним, — пообещал Клыканов, а после с надеждой повернулся ко мне и начал причитать: — Не-не-не-не-не…

— Конечно, не, — успокоил я Лёху.

И следующим на стул перед нами сел парнишка примерно моего возраста. Румяный, широкоплечий, крепкий, ну прямо вот молодой бычок. Одет нормально, взгляд осмысленный, и вроде бы всё хорошо… но есть нюанс:

— А мы к вам на бармена, — сказала женщина лет пятидесяти, что встала у него за спиной.

— Мы? — уточнил я.

— Ну то есть Яричек к вам на бармена. А я мама его, Зинаида Фёдоровна.

— Очень… кхм… приятно.

— Яричек у нас очень хороший мальчик, — не дожидаясь наших каверзных вопросов, начала презентацию женщина. — Очень ответственный, очень аккуратный. Опыт работы, правда, небольшой…

Что характерно, Яричка в этой ситуации вообще ничего не смущало, и он позволял своему пресс-атташе хвалить себя дальше. Короче! Выслушав про то, какую уникальную бусинку хотят пристроить к нам в бар, я взял контакты Зинаиды Фёдоровны и тоже пообещал позвонить.

— Только не в пятницу, — сказала мать-героиня. — В пятницу мы с Яричком на даче.

Следом за ним был хитрожопый товарищ в модной, — по мнению табора, — шёлковой рубашке, который с порога заявил, что пришёл устраиваться шефом. Пускай вакансии такой нет, на меньшее он, дескать, не согласен. Товарищ глянул меню, расхаял его на чём свет стоит и пообещал всё переделать. Дальше, безо всякой передышки, начал мысленно делать перестановки в зале. Милостиво пообещал, что вытащит нас из «этой дыры», а потом вдруг перешёл к неожиданному: