— Н-н-нась! — куском хозяйственного мыла я немножечко подрихтовал Арсению Александровичу правый глаз.

Следом подумал, что можно запустить в него зубом кашалота, — вот и подарочек пригодится заодно, — но решил, что могу и убить ненароком. А тут как раз у Бубенчика закончились снаряды. И тут надо бы уточнить: «закончились снаряды мелкого калибра». Потому как в следующий момент тёмный срывающимся голосом заорал:

— Да пошёл ты в жопу! — и в меня полетел здоровенный стеллаж.

По идее, увернуться от него в коридоре не было ни единого варианта. Однако «Память Поколений» решила иначе. Расслабившись, я доверился телу: прыгнул строго вверх, вытянул указательный палец и со всей дури вонзил его в потолок. Зацепился, подтянулся всем телом, пропустил летящий с паранормальной скоростью стеллаж мимо и вслух подумал:

— Нихрена себе!

А следом ещё подумал: ну допустим, ловкость. Допустим, эквилибристика и внезапное знание пасодобля. Но откуда во мне дури-то столько, чтобы пальцем бетонную кладку расковырять⁈

Способность «Штурмовик Баланса» — пассивная, постоянная.

Когда вы находитесь в Месте Силы, захваченном Хранителем иной склонности, ваша реакция, физическая сила и сопротивление тела физическому и магическому урону увеличиваются.

(Ты шерстяной волчара, Виталий! И ты даже не представляешь, как мощны твои лапищи!)

«Штурмовик», значит? Как-то это… круто, конечно, но сам контекст настораживает. Область применения, так сказать. Как будто я — реально оружие по смене власти на местах и буквально заточен под это дело.

— Оп, — отцепившись от потолка, я спрыгнул вниз.

Однако вот беда: пока я читал описание новой способности, Бубенчик вырвался из подсобки и вместе с Отражением припустил вдоль по коридору. Причём с хорошей такой форой.

— Стоять!

— Хрен тебе!

Разлетевшаяся вдребезги канистра с моющим средством растеклась по полу, и бегать стало, мягко говоря, неудобно. Арсений поскальзывался на каждом шагу, хватался за стены и кое-как перебирал ножками. Я же подобного позора избежал, потому как «Память» оперативно подкинула мне навыки сёрфера. Или водного лыжника? Не суть!

Схватив пластиковую крышку от мусорного контейнера, я разбежался, кинул её перед собой, а сам вскочил сверху. Ну и поехал, собственно говоря. Оседлал волну и теперь стремительно настигал Бубенчика.

Однако тёмный гад всё равно первым успел добраться до двери и вырвался из коридора на кухню. Я соскочил со своей «доски» и было дело сунулся следом, но тут же…

— Ох ёпть! — резко сложился назад, уклоняясь от пролетавшего мимо ножа.

И вот это уже, так сказать, эскалация. И вот тут дело приобретает личный характер. Если раньше Арсений Александрович Бубенчик пытался наставить мне синяков, — ну или в крайнем случае вырубить, — то теперь эта скотина реально покушалась на убийство!

— Ах ты собака, — разозлился я и снова выскочил на кухню, прямо под град ножей, кастрюль и поварёшек.

Вот только теперь я не уклонялся. Как владелец ресторана, я прекрасно знал, сколько всё это дело стоит! Вот, например, летит литровый сотейничек с антипригарным покрытием, который так спасает, когда ты случайно просохатил соус и тебе нужно срочно его прогреть. Две пятьсот, на минуточку! А вот щипцы из нержавейки за полтораху. И всю эту прелесть Бубенчик решил уничтожить. Причём так чисто, мимоходом.

— Не позволю! — нахмурился я, сконцентрировался и начал ловить инвентарь. Ловить, а потом аккуратно складывать на рабочую поверхность.

— Слышь, стажёр⁈ — выпучил на меня глаза бородатый су-шеф. — Ты чо вытворяешь⁈

Хм-м-м… и вот интересно: а как это работает? Как простые люди отреагируют на наше с Бубенчиком шоу? Забудут? Не поймут? Или потом придёт команда зачистки памяти, как в «Людях в Чёрном»?

А впрочем, плевать! С этим пускай Жалюзи разбирается, ведь именно он всю эту кашу и заварил.

— Ар-Р-рсений! — прорычал я, на лету поймав не что-нибудь, а нож «Яксель» за тридцать с хреном тысяч. — Сдавайся! — и аккуратно, ручкой вперёд, передал его ошалевшему су-шефу.

— Да пошёл ты!

Тут Арсений понял, что меня не достать, и ломанулся дальше. В зал. То есть прямо в толпу народа. Я же решил нагнать его за баром и в невероятно элегантном прыжке вышел вон через окошко раздачи, вырубленное в стене.

— Придурок! — послышался крик су-шефа позади. — Через дверь ведь удобнее!

Ну а дальше погоня продолжилась в самых неподходящих для неё условиях. К тому моменту, как я снова отыскал глазами тёмного, он уже ворвался в толпу и исчез за спинами фанатов. Да… пока мы с ним носились по подсобным помещениям, концерт продолжился и, судя по навалу пиротехники, приближался к своему пику.

— Стоять! — заорал я и принялся расталкивать людей, вслед за Бубенчиком приближаясь к сцене. — Арсений, остановись! Последний раз прошу!

— Эй! — вполне резонно возмутилась какая-то девушка, когда я случайно отдавил ей ногу, и в отместку наступила на ногу мне.

Справедливо, чёрт его дери, ничего не скажешь. А ещё не столько больно, сколько обидно. И от этой обиды у меня, по всей видимости, включился режим берсерка. Потому что я даже не заметил, как в следующий момент одним рывком пронёсся сквозь толпу, настиг тёмного и схватил его за шкирку.

— Ну что⁈ — крикнул я, потрясая Бубенчиком на вытянутой руке и задорно хохоча. — Время бить хлебало⁈

Признаться, сам от себя такого не ожидал. Но в целом выступать в образе психопата-трикстера мне понравилось. Да. Определённо понравилось.

— И-и-и-и, — тоненько запищал Арсений, зажмурив глаза. Я же занёс кулак на удар, а потом…

Потом судьба внесла свои коррективы. Точнее: судьба и толпа. Парочка крепких ребят выхватила Бубенчика прямо у меня из рук, заслонила собой и начала отходить назад. Тем временем сам я попал в точь-в-точь такой же замес, но меня при этом волокли за собой в противоположную сторону.

И что хочется сказать?

Нет. Нас вовсе не разнимали. Просто мы случайно добрались почти до самой сцены. То есть вошли в фан-зону. То есть это фанаты, предвкушая скорый разрывной припев, расходились в «стену смерти». Стенка из людей тут, стенка из людей там, а между ними свободный коридор, который вот-вот схлопнется со всей дури.

— Да как так-то⁈ — задал я риторический вопрос Вселенной. Вселенная не ответила. И уже в следующий миг:

— Спорим! — закричала солистка. — Мой ручей столкнётся с морем! — тут же жахнули искры, тут же пространство взорвал навал православного дисторшына, и тут же фанаты рванули друг другу навстречу. — И затянет горизо-о-о-онт!

С разбегу врезаясь в людей, я попытался подпрыгнуть как можно выше.

— А спорим! — продолжала разрывать группа. — Виноваты будут двое! — пока я, опираясь на чьи-то плечи, наблюдал за тем, как Арсений уже несётся к выходу из бара. — Корабли вернутся в по-о-о-орт! На разные причалы, ты опять начнёшь сначала…

Выругавшись самым грязным образом, от разочарования я мотнул головой в неопределённую сторону и тут на секунду встретился взглядом с солисткой. А вот на то, чтобы осознать дальнейшее, мне реально понадобилось время.

Музыка резко оборвалась. Свет во всём зале погас, и люди недовольно загалдели, но уже в следующий момент барабаны вступили вновь. Началась ритмичная, но при этом медитативная перкуссия — как будто что-то этническое. Шаманское такое. А сверху на неё почти тут же легли невероятно красивые и завораживающие вокальные завихрения.

Помимо этого голоса и этих ударных, все звуки в мире буквально перестали существовать.

А когда свет снова включился, я понял, что люди вокруг меня не двигаются. Весь зал, — ручки по швам, — заворожённо глядел на солистку, а над солисткой тем временем мигал подсвеченный системой восклицательный знак.