— Что однажды всё снова станет привычным. Работа, домашние дела, усталость. Что мы перестанем замечать друг друга за всей этой суетой.

Он немного помолчал.

— Наверное, такое возможно. Мы же не собираемся всю жизнь сидеть за ужином при свечах. Иногда будем уставать, раздражаться, спорить. Я наверняка начну оставлять вещи не там, где тебе нравится.

— Уже начал.

— Вот видишь, — усмехнулся он. — Но мне хочется, чтобы мы могли обо всём разговаривать. Даже когда разговор неприятный. И чтобы никто из нас не считал другого чем-то само собой разумеющимся.

Я прижалась к нему, обняв за талию.

— Мне тоже этого хочется, Ром.

Он поцеловал меня в волосы.

— Тогда давай попробуем?

Я подняла голову.

— Давай.

— Правда?

— Нет, Роман, я просто решила проверить, как ты отреагируешь. Конечно, правда!

Он рассмеялся и поцеловал меня так, что я на несколько секунд забыла и про Светины котлеты, и про открытый пакет на столе.

— Вообще-то я всё слышу, — раздалось из коридора.

Мы обернулись.

Полина стояла в дверях кухни в пижаме, с телефоном в руке и таким выражением лица, будто застала нас за подготовкой государственного переворота.

— Полина! Ты же собиралась спать!

— Собиралась. Но потом услышала, что Роман переезжает, и решила выяснить, почему меня опять обо всём ставят в известность последней.

Я прикрыла глаза.

— Солнышко, мы как раз собирались с тобой поговорить.

— Ну так давайте. Я, между прочим, тоже здесь живу.

Она подошла к столу и уселась напротив нас.

Роман с трудом сдерживал улыбку.

— Поль, я предложил маме жить вместе. Здесь, если ты не против. Но решать будем все трое. И если тебе нужно подумать, никто никуда не торопится.

Полина посмотрела на него, потом на меня.

— А мы точно останемся здесь? Потому что я переезжать не хочу. Мне до школы удобно, и вообще у меня тут всё своё.

— Останемся, — заверила я. — Во всяком случае, сейчас ничего менять не собираемся.

Дочь задумалась.

— Ну тогда я, в принципе, не против. Только у меня есть условия.

Я не удержалась от смеха.

— Господи, Полина, ты сейчас договор аренды составлять будешь?

— А что? Надо же сразу всё обсудить, чтобы потом не было претензий.

Роман кивнул с совершенно серьёзным видом.

— Согласен. Слушаю.

— Во-первых, ванную по утрам на полчаса не занимать. Во-вторых, у меня скоро экзамены, поэтому иногда мне нужна тишина. И ещё…

Она замялась, посмотрела на Романа уже без улыбки.

— Вы ведь не будете пытаться меня воспитывать?

Он тоже посерьёзнел.

— Поль, у тебя есть мама и папа. Я не собираюсь занимать чьё-то место. Но если мы будем жить вместе, нам всем придётся иногда договариваться. Например, кто моет посуду и почему на кухне опять закончился хлеб.

Полина неожиданно улыбнулась.

— С хлебом всё просто. Его нужно чаще покупать.

— Вот именно об этом я и говорю.

Она помолчала, затем посмотрела на меня.

— Мам, ну чего ты так переживаешь? Я же вижу, что тебе с ним хорошо. И мне с ним нормально. Даже когда он заставляет меня самой решать геометрию.

— Какая жестокость, — пробормотал Роман.

— Ужасная! Но я готова терпеть.

Я рассмеялась, подошла к дочери и обняла её за плечи.

— Спасибо, солнышко.

— Мам, только не плачь, пожалуйста. А то я тоже начну, а завтра у меня контрольная.

— Не буду.

Полина обняла меня в ответ, потом повернулась к Роману.

— В общем, я согласна. Только сразу предупреждаю: папой называть вас не буду.

— И не надо, — ответил он. — Мне вполне нравится быть Романом.

Дочь улыбнулась, а потом вдруг шагнула к нему и обняла. Быстро, немного неловко, словно сама не ожидала от себя такого поступка.

Роман осторожно ответил на объятие.

Я отвернулась к столу, делая вид, что мне срочно понадобилось убрать пустой пакет. Иначе рисковала нарушить обещание не плакать.

— Всё, я пошла спать, — объявила Полина, отстраняясь. — Роман, завтра купите нормальный хлеб. И молоко.

— Обязательно.

— И геометрию посмотрите?

— Если покажешь, что уже пыталась решить сама.

— Ну вот! — вздохнула дочь. — Ещё не переехали, а уже условия ставите.

Она ушла, оставив нас смеяться посреди кухни.

Роман подошёл сзади, обнял меня за талию и положил подбородок на плечо.

— Кажется, меня приняли.

— Не обольщайся. Полина ещё не видела, сколько места занимают твои вещи. Вот когда обнаружит, что в прихожей больше некуда ставить обувь, тогда и поговорим.

— Предлагаю начать с малого. Перевезу кофемашину, пару рубашек и зубную щётку. Остальное буду доставлять небольшими партиями, чтобы не вызывать подозрений.

Я рассмеялась и повернулась в его объятиях.

— Ром, ты ведь понимаешь, что теперь всё будет по-настоящему? Не только свидания, ужины и красивые вечера. Полинины экзамены, моя работа, домашние хлопоты, счета, уборка…

— Инн, — он улыбнулся, поглаживая меня по спине, — я уже достаточно взрослый, чтобы знать, откуда берутся грязные тарелки, и кто должен выносить мусор. Кстати, мусор могу сразу взять на себя. А вот с глажкой у меня сложные отношения.

— Ничего, переживём. Главное, чтобы ты не считал, будто домашние дела каким-то волшебным образом выполняются сами.

— После нескольких лет самостоятельной жизни я точно знаю, что волшебства не существует. Особенно когда заканчиваются чистые носки.

Я снова рассмеялась, а он воспользовался моментом, чтобы поцеловать меня.

— Знаешь, чего мне хочется больше всего? — спросил Роман, чуть отстранившись.

— Даже боюсь предположить.

— Чтобы ты перестала спрашивать, понимаю ли я, на что подписываюсь. Инна, я хочу жить с тобой. Не потому, что у нас всё будет идеально. А потому, что мне хорошо с тобой даже тогда, когда мы уставшие, сердитые или спорим из-за какой-нибудь ерунды. И я хочу, чтобы так было не только по выходным.

Я провела ладонью по его щеке.

— Мне тоже этого хочется.

— Тогда у меня есть ещё одно предложение.

— Ещё одно? Роман, ты сегодня прямо разошёлся. Сначала переезд, теперь что?

Он улыбнулся, но почему-то не ответил. Вместо этого отпустил меня, отошёл к пиджаку, оставленному на спинке стула, и достал что-то из внутреннего кармана.

Я смотрела на него, не понимая, что происходит. А потом увидела небольшую бархатную коробочку.

Сердце вдруг забилось так сильно, что я даже растерялась.

— Ром…

— Подожди, — попросил он, возвращаясь ко мне. — А то я сейчас сам всё испорчу.

Он взял мою руку, осторожно сжал пальцы и посмотрел в глаза.

— Я собирался сделать это немного иначе. Ужин, цветы, красивое место… Даже столик присмотрел. А потом сегодня мы заговорили о переезде, Полина устроила мне собеседование, и я понял, что не хочу больше ждать какого-то особенного случая.

Роман открыл коробочку. Внутри лежало кольцо. Изящное, с небольшим бриллиантом, который вспыхнул в кухонном свете.

Я невольно прикрыла рот ладонью.

— Инна, я люблю тебя. Люблю твою улыбку, твой характер, твою привычку спорить со мной даже тогда, когда ты прекрасно знаешь, что я прав…

— Это когда такое было? — выдохнула я, чувствуя, как предательски дрожит голос.

Он рассмеялся.

— Вот об этом я и говорю. Люблю наши разговоры, наши вечера, то, как ты заботишься о Полине, как умеешь смеяться над собой и как иногда хмуришься, когда о чём-то думаешь. И мне хочется провести с тобой не только ближайшие месяцы или годы. Мне хочется состариться рядом с тобой, Инн. Чтобы однажды мы сидели на этой же кухне, спорили, кто забыл купить хлеб, и вспоминали, какими молодыми и глупыми были сегодня.

У меня защипало глаза.

— Ром, ты сейчас меня доведёшь…

— Я очень постараюсь больше не доводить. Хотя совсем без этого, подозреваю, не получится.

Он улыбнулся, а потом вдруг опустился передо мной на одно колено.