— Значит, Гена знал.

— Я не знаю, сколько именно он знал. Но достаточно, чтобы тогда соврать мне.

— Какая разница, сколько? — в её голосе появилась злость. — Он соврал.

Я ничего не ответила. Света резко встала и подошла к окну.

— Мне он ничего не говорил.

— Я верю тебе.

— А если это было не один раз, Инн? Если он постоянно его прикрывал?

— Мы этого не знаем.

— Но один раз знаем точно.

Она повернулась ко мне. Глаза уже блестели, но Света словно из принципа не позволяла себе заплакать.

— Я ведь тебя знаю. Мы за одним столом сидели, праздники вместе отмечали. Он разговаривал с тобой, смеялся, приезжал в гости... А потом Паша просит, и Гена врёт тебе в трубку.

— Свет, не надо сейчас брать на себя ещё и это.

— А когда надо? — она обхватила себя руками и отвернулась. — Я тут разбираю его бумаги, звоню в сервис, выясняю, где страховка, кому какие документы отдать. Утром сижу с его чёртовой курткой, потому что она ещё пахнет им... А теперь узнаю, что он помогал Пашке скрывать другую женщину.

Последние слова она произнесла с трудом. Я подошла ближе и попыталась обнять её, но Света отстранилась, закрыв лицо руками.

— Мы знаем только об одном случае, — осторожно произнесла я, не понимая зачем ищу оправдание там, где оно уже не требуется.

— Мне и одного хватает, — выпалила Света вытирая щёку ладонью и вдруг зло усмехнулась. — Я бы ему сейчас голову оторвала.

Мне нечего было сказать. Она судорожно вдохнула, а потом совсем другим голосом добавила:

— А потом обняла бы… наверное.

И вот тут у меня самой защипало в глазах.

— И вот это бесит больше всего, — прошептала она.

Я обняла её, она не сопротивлялась в этот раз. Сначала стояла напряжённо, потом всё-таки прижалась ко мне и заплакала — тихо, без рыданий, только плечи время от времени вздрагивали.

Наверное, Роман услышал. Через минуту он появился в дверях кухни и остановился, посмотрел на Свету:

— Что случилось?

— Ничего.

Он не ушёл. Света вытерла лицо ладонями и кивнула на телефон.

— Гена врал Инне, представляешь! Прикрывал Пашу. Тот где-то шлялся, а мой муж рассказывал Инне, что Пашка к машине отошёл.

Роман нахмурился, но с расспросами не полез. Просто подошёл, отодвинул стул и сел рядом.

— Не смотри на меня, — пробормотала Света.

Он послушно отвернулся.

— И не сиди как памятник, — снова недовольно пробурчала она, на что тот спокойно ответил:

— Могу уйти.

— Уйди! — бросила она, отворачиваясь к окну.

Роман поднялся. Света тут же повернулась и вскинула на него мокрые глаза.

— Ты куда?

Он остановился и посмотрел на неё с таким терпением, что я не выдержала и фыркнула.

Света повернулась ко мне:

— Тебе смешно?

— Чуть-чуть, — с трудом ответила я сдерживая улыбку.

Несколько секунд она пыталась сердиться, а потом сама всхлипнула со смехом.

— Садись уже, — буркнула она Роману.

И тот сел обратно, молча, и больше ничего не говорил. Просто подвинул к ней стакан воды.

Так мы просидели несколько минут, без утешений и правильных слов. Иногда человеку, наверное, нужно не чтобы его боль срочно объяснили, а чтобы рядом просто кто-то был.

Когда Света немного успокоилась, Роман ушёл в комнату. Она ещё некоторое время сидела молча, потом снова взяла Генин телефон.

— Там есть ещё одно сообщение.

— Свет...

— Я не собираюсь читать всё подряд. Просто покажу тебе то, что вчера заметила.

Она быстро нашла нужное место.

Павел писал:

«Гена, если что, я завтра в Новосельске до вечера».

Гена ответил:

«Ты опять за своё?»

Паша ответил:

«Не начинай».

И почти сразу был ответ Гены:

«Я и не начинаю. Заканчивать тебе пора».

Я задержалась на последней строчке. В отличие от первой переписки, здесь не было ни моего имени, ни просьбы соврать. Не было даже Алевтины. Только два человека, которые явно понимали друг друга без объяснений.

— Думаешь, это про неё? — спросила Света.

— Не знаю.

И впервые за последние дни мне не захотелось превращать предположение в факт.

Сообщение было старым, но его дата ничего не доказывала. Я не знала, что именно Павел должен был «заканчивать», как давно Гена был в курсе и насколько много ему рассказывали. Зато теперь понимала другое: что бы между ними ни происходило, Гене это не нравилось.

Он не подталкивал Павла и, судя по этим словам, не одобрял его. Возможно, сам убеждал себя, что это не его семья и не его право вмешиваться. Что взрослые люди однажды разберутся сами, а дружба не даёт ему права лезть в чужой брак. Только для меня результат от этих почти порядочных объяснений не менялся.

Гена видел достаточно, чтобы сказать другу: «Заканчивать тебе пора».

И промолчал передо мной.

— Ты на него злишься? — спросила Света.

Я посмотрела на неё и не стала врать.

— Да.

Она опустила глаза.

— Я тоже.

Вот теперь стало по-настоящему больно.

Я могла злиться на Гену сколько угодно. А Свете со своей злостью предстояло вернуться в спальню, где в шкафу всё ещё висела его куртка. Она уже никогда не спросит, почему он так поступил. Не услышит объяснений, не накричит, не хлопнет дверью, не заставит его признать, что он был неправ.

Я накрыла её ладонь своей.

— Давай уберём телефон.

— А если там ещё что-то есть?

— Наверняка есть. Они много лет дружили.

— И ты не хочешь знать?

Конечно, хотела.

Ещё как!

Какая-то часть меня была готова просидеть здесь до утра, выискивая своё имя, Новосельск, Павла, любые намёки на Алевтину. После нескольких дней неизвестности возможность получить хоть какие-то ответы затягивала почти физически.

Но я уже понимала, во что это превратится.

Мы начнём читать обычную переписку двух друзей и вставлять Алевтину в каждую недоговорённость. Любая поездка покажется подозрительной, любая фраза будет намёком. А Гена уже никогда не сможет объяснить, что имел в виду.

— Хочу, — призналась я. — Но не так.

Света долго смотрела на меня, потом кивнула и убрала телефон в ящик. Больше мы его не доставали.

Почти час занимались бумагами по сервису. Света путала папки, злилась, начинала сначала. Я раскладывала договоры и счета и в конце концов вынуждена была признать, что Роман со своими стикерами оказался прав.

Когда я собралась домой, Света задержала меня в прихожей.

— Инн...

Я обернулась. Она стояла, теребя пальцами край рукава.

— Прости за Гену.

— Даже не начинай.

— Я понимаю, что не виновата. Головой понимаю, а всё равно такое чувство, будто должна была что-то заметить. Остановить его.

— Как?

Она растерянно посмотрела на меня.

— Не знаю.

— Вот и я не знаю, Свет. Уже несколько дней перебираю в голове всё, что делал Павел, и думаю, где должна была заметить. Только чтобы остановить что-то, сначала надо хотя бы знать, что оно происходит.

Она несколько секунд смотрела на меня, потом шагнула вперёд и обняла.

— Береги себя, ладно?

— И ты, — прошептала я крепче сжимая подругу в ответ.

На улице уже стемнело, когда я вышла от Светы. Села в машину, положила сумку на соседнее сиденье и просто смотрела в пустоту. Двигатель заводить не стала, дала себе несколько минут, чтобы отойти от того, что только что узнала. Но вместо этого в памяти вновь и вновь возникали смутные воспоминания частых командировок Паши. Его редкое нахождение дома, различные завалы по работе.

Очень уж он занятой был в последние годы…

Перед глазами снова возник экран Гениного телефона.

«Скажи, к машине отошёл».

И другая фраза:

«Заканчивать тебе пора».

Я всегда считала Гену хорошим человеком. И, наверное, он им и был. Любил Свету, дружил с Павлом, работал, помогал, смеялся за нашим столом. Один поступок не перечёркивал целого человека… особенно теперь, когда спросить его самого уже невозможно.