— Вы тоже пришли из леса? — спросила она.

— Да. Ты видела мальчика? Тёмные волосы, примерно двенадцать лет.

Девочка кивнула.

— Он был у старого сарая. Его привели туда люди старосты. Они сказали, что чужак должен стать приманкой.

У меня похолодели руки.

— Приманкой для кого?

Девочка посмотрела на меня так, словно ответ был очевиден.

— Для волков.

Я развернулась и побежала.

Сарай находился за деревней, у самого леса.

Его дверь была заперта на тяжёлый засов. Изнутри доносился приглушённый стук.

— Эй! — раздался мальчишеский голос. — Выпустите меня!

— Миша! — крикнула я.

Стук прекратился.

— Кто здесь?

— Злата. Я пришла за тобой!

Я подняла засов и распахнула дверь.

В углу, на куче старой соломы, сидел Миша. Лицо у него было грязным, на щеке виднелась царапина, а глаза покраснели. Но, по крайней мере, он был жив.

— Мама тебя прислала?

— Она попросила меня найти тебя. И теперь мы отправимся домой.

Миша отвернулся.

— Я не хочу домой.

Эти слова прозвучали так тихо, что на мгновение мне показалось, будто я ослышалась.

— Миша…

— Вы не понимаете! — Он резко повернулся ко мне. — Она всё время говорит, что всё будет хорошо. Что мы справимся. Что папа нас любит, просто теперь будет жить отдельно. А я не хочу, чтобы он жил отдельно! Я хочу, чтобы всё было как раньше!

В его голосе звучала такая боль, что я не сразу нашлась с ответом.

Я присела перед ним на корточки.

— Знаешь, я не могу вернуть твоего папу домой. И не могу обещать, что всё станет как раньше.

Миша сжал кулаки.

— Тогда зачем вы пришли?

— Потому что ты важен для мамы. И потому что даже если ты злишься на неё, это не значит, что она перестала тебя любить.

Он отвернулся, шмыгнув носом.

— Она ничего не понимает.

— Возможно, иногда она действительно не понимает, что ты чувствуешь. Взрослые тоже ошибаются. Они не получают волшебную инструкцию, когда у них появляются дети.

— А у вас есть дети?

— Нет. Но у меня есть волшебный отель, говорящий кот и сотрудница, которая иногда превращается в кролика. Поверь, мне хватает поводов для размышлений.

Миша неожиданно фыркнул.

Это была крошечная улыбка, едва заметная, но я решила считать её маленькой победой.

— Пойдём, — сказала я, протягивая ему руку. — Сначала выберемся отсюда, а потом будем разбираться с остальным.

Он нерешительно взял меня за руку.

И в тот же миг снаружи раздался рёв.

Дверь сарая задрожала от удара.

Миша побледнел.

— Это они…

— Волки?

Он кивнул.

Я выглянула в щель.

Вокруг сарая собралось не меньше двадцати чудовищ. За ними стоял мужчина в длинном сером плаще — вероятно, тот самый староста.

— Отдайте мальчика! — крикнул он. — Он нужен стае!

Я медленно закрыла дверь.

— Ну конечно. Потому что нельзя просто испечь пирог и пригласить ребёнка на чай.

— Что нам делать? — прошептал Миша.

Я достала лук.

— Держаться рядом со мной.

— Но их так много!

— Я заметила.

Я проверила колчан. Стрел осталось немного. Кинжал был на месте, браслет тускло поблёскивал на запястье.

В голове быстро складывался план.

Мне не нужно было уничтожать каждого волка. Нужно было разрушить магию, которая превращала их в чудовищ и заставляла повиноваться людям.

Я вспомнила, как первый волк рассыпался в чёрный дым после попадания зачарованной стрелы. Возможно, магия держалась на каком-то источнике силы — амулете, заклинании или предмете, которым управлял староста.

— Миша, — сказала я, — когда я открою дверь, беги к тому большому дубу. Видишь его?

Он кивнул.

— Не останавливайся. Не оглядывайся. Доберёшься до дерева — жди меня.

— А вы?

— Я буду прямо за тобой.

Это была не совсем правда.

Но иногда ради спасения человека приходится говорить уверенно даже тогда, когда сам не знаешь, чем закончится дело.

Я распахнула дверь и выстрелила.

Золотая стрела ударила в землю перед стаей, разметав волков в стороны. Миша бросился к дубу. Я выскочила следом, перекатилась по траве и успела уклониться от первой атаки.

Один волк прыгнул на меня справа.

Я ударила его кинжалом по плечу, оттолкнула ногой и выстрелила в следующего. Чудовище рассыпалось чёрными искрами.

Но остальные продолжали наступать.

Я двигалась почти на одних инстинктах: шаг в сторону, выстрел, уклонение, удар. Лес вокруг превратился в мелькающие тени и оскаленные пасти.

— Злата! — крикнул Миша.

Я обернулась.

Староста схватил мальчика за ворот куртки и тащил к себе. В его руке блестел серебряный медальон, покрытый тёмными рунами.

Вот оно.

Источник магии.

Я вскинула лук.

Староста заметил движение и поднял руку. Между нами выросла стена из чёрных ветвей.

Стрела ударилась о преграду и исчезла.

— Ты ничего не понимаешь! — закричал он. — Эти волки защищают нашу деревню!

— От кого? От детей?!

Я бросилась вперёд, пригибаясь под ветвями. Одна из них полоснула по плечу, другая зацепила волосы. Я чувствовала, как силы постепенно покидают меня.

Но когда староста поднял медальон, чтобы произнести новое заклинание, браслет на моём запястье вспыхнул серебряным светом.

Иллюзия рассеялась.

Стена из ветвей оказалась лишь тенью, а сам староста стоял гораздо ближе, чем мне казалось.

Я выстрелила почти в упор.

Стрела попала в медальон.

Раздался звонкий треск.

Артефакт раскололся, и из него вырвался сгусток чёрного дыма. Волки одновременно завыли. Их тела задрожали, шерсть покрылась трещинами..

Один за другим они рассыпались в тёмную пыль, уносимую ветром.

Лес затих.

Я опустила лук и тяжело выдохнула.

Староста упал на колени, глядя на осколки медальона.

— Что ты наделала? — прошептал он.

— Исправила вашу ошибку.

Я подошла к Мише. Он стоял у дуба, крепко обняв себя за плечи.

— Всё закончилось? — спросил он.

— Здесь — да.

Я протянула ему руку.

— Пора домой.

На этот раз он взял её без колебаний.

Возвращение в отель прошло без приключений.

Именно без приключений — впервые за долгое время я была готова считать это настоящим чудом.

Когда мы вышли из перехода, Елена стояла прямо у двери. Увидев сына, она бросилась к нему и обняла так крепко, что Миша сначала даже не смог пошевелиться.

— Мишенька… Господи, Мишенька…

Она гладила его по волосам, целовала в лоб и повторяла его имя, словно боялась, что он снова исчезнет.

Миша стоял неподвижно.

Я не вмешивалась. Некоторые моменты не нуждаются в чужих словах.

Наконец он осторожно обнял маму в ответ.

— Прости, — прошептал он.

Елена всхлипнула.

— Нет, милый. Это ты прости меня. Я должна была лучше тебя слушать. Я так боялась, что ты тоже уйдёшь от меня, что всё время пыталась контролировать каждый твой шаг.

Миша опустил голову.

— Я просто хотел, чтобы папа вернулся.

Елена закрыла глаза. Я увидела, как ей тяжело произносить следующие слова.

— Я знаю, солнышко. И мне тоже больно, что всё получилось именно так. Но мы с папой больше не будем жить вместе. Это не потому, что ты сделал что-то не так.

Миша молчал.

— Иногда взрослые перестают быть мужем и женой, — продолжила она, осторожно убирая волосы с его лба. — Но это не значит, что они перестают быть твоими родителями. Ты можешь любить папу. Можешь скучать по нему. Можешь злиться на меня. Тебе не нужно выбирать между нами.

— А если я всё равно хочу, чтобы вы снова были вместе?

— Тогда ты можешь этого хотеть, — мягко ответила Елена. — Я не буду ругать тебя за твои чувства. Но я не могу обещать, что мы снова станем семьёй в прежнем смысле. Зато я могу обещать, что буду рядом с тобой.

Миша долго смотрел на неё.

Потом уткнулся лицом ей в плечо.

— Я скучал по тебе.