Закончив заряжать магический камень, я отдал кристалл Эви, та при этом имела очень довольный вид. Мне стало так легко, что хотелось танцевать, и я первым делом пошёл переодеваться.

Когда я вернулся, Громов посмотрел на меня, затем на кристалл в корзинке, который поставила Эви рядом с его тарелкой снова на меня. Лицо его сейчас выражало понимание.

— Так вот как…

Я плечами пожал. Эви совершенно спокойно поставила перед ним тарелку с жареной картошкой и щедрой рукой положила грибов в сметане. Потом оделила ужином и меня. Что и говорить, еда была великолепна. Даже Мурка с Карлом полностью погрузились в поедание.

Потом я какое-то время отвечал на вопросы Громова, обалдело осматривавшего бытовую технику. Особенно ему понравились стиральная и посудомоечная машины.

Мурка совсем скоро не вытерпела и принялась теребить меня, требуя вкусняшку. И как она только могла учуять её в пространственном кармане. Дома вытаскивать такую опасную штуку я был не готов, и мы всей компанией двинулись за стену.

К нам по дороге присоединились Шуша, вот не знал, что она здесь, и Потапыч. Из эльфов пошёл только Фингарил, по-прежнему шатавшийся по двору, и, откровенно не знавший, чем себя занять.

Уже оказавшись снаружи, я для начала, очистил зеркало на груди, вогнул его и накопил СВЕТ. Это оказалось относительно легко. Только закончив, я вытащил на свет Божий ядро Каратаева. Я опасался, что оно опять исчезнет, или толстовец регенерирует, но недооценил Мурку. Стоило мне извлечь фиолетовый шар, как бывшая рысь схватила его и впилась зубами.

Раздался громкий хруст, а потом вопль. Нет, я слышал его не ушами, как-то иначе. В тот момент я понял, что прапорщик жив. Я хотел что-то сказать, но было поздно. Мурка передала надкушенное, словно яблоко ядро Карлу. Тот отхватил кусок, за ним Шуша, а потом Потапыч. Вопль стих.

— Жуть, — мрачно произнёс Громов, — а Тоцкого так же?

— Нет, Мурка тогда ядро проглотила, — ответил я.

Тут только я увидел, что Потапыч протянул ко мне лапу. В ней переливались фиолетовым два осколка.

— На бать, дядьке отдай, — прорычал медведь.

— Гнездо изменённых прямо под городом! — Елисей Нилович уронил голову на руки. — Да сколько ж можно-то⁈ Вы меня в гроб сведёте!

Прохор Фёдорович глянул на Василия Ардалионовича и выборгского городничего Чернова. Лжеинтендант никак не мог запомнить, как того звали, то ли Олаф, то ли Густав, впрочем, неважно. Да уж, вот вам и престижное место в столице. Два шага до коллегии на Гороховой, а потому чуть что сразу на ковёр. Да и собственно, причём тут он, его земля вообще за перепонкой начинается.

— Что там по фону в пустошах? — устало спросил глава третьего управления.

— На сегоднешний в четыре раза ниже, чем в обычных территориях, — отрапортовал опричник. — Рост сильно замедлился, но при таких значениях освоение можно начинать хоть завтра.

— Разрешите обратиться, ваше высокоблагородие, — по-военному на́чал Василий Ардалионович.

— Валяйте, — махнул начальник.

— Осмелюсь высказать мнение, что обстоятельства складываются более чем удачно. Мы не только прекратили деятельность изменённых тварей, но и спасли, часть их жертв. С ними уже работают в Лавре. Используя полученные во время операции сведения, нам удалось разоблачить членов секты в самом городе…

— Какой операции, полковник, о чём ты?.. — махнул рукой начальник.

— Как это, какой? — удивился Василий Ардалионович, — наш офицер заподозрил присутствие гнезда изменённых в академии. Затем собрал подходящих бойцов и использовал их втёмную. Попав в туннели, он организовал транспортировку нарочного за подкреплением.

Та своевременно доставила сообщение другому нашему офицеру, тот совместно с внештатными сотрудниками пришёл на помощь, штурмовому подразделению, которое на тот момент вело бой в самом центре укреплений противника. Результат: враг уничтожен, его сторонники в городе выявлены и ликвидированы. Полный успех.

К тому же это позволит нашему офицеру укрепить позиции на должности, куда он был внедрён, для работы в молодёжной среде. Также неформальная группа, куда мы направили Репья, пополнила ряды.

Мы сейчас прорабатываем варианты вербовки Григория Кулака: есть у нас на примете одна девушка из Гомеля. Относительно Влада Колышева, мы уже связались с отцом Теофилом, он рассмотрит его кандидатуру в качестве духовного чада.

— Вашими бы устами да мёд пить… — устало ответил Елисей Нилович. — Ладно, в таком ключе и пишите. И чтоб там про Репья в газетах особо не болтали.

— А как вы собираетесь объяснить мне вот это⁈ — Валерия Сергеевна в очередной раз распекала нас с Демидовой. Сегодня, кстати, одногруппница сохраняла просто-таки стоическое спокойствие.

Наша классная дама вытащила откуда-то очередной лист жёлтой бумаги и с победным видом ткнула в меня картинкой, изображавшей Громова, волокущего меня к стене.

— Ну, было дело, — изобразил смущение я, — Перебрал, покаялся, епитимью исправно исполняю⁈ А Иван Георгиевич, век Бога молить буду, помог до́ дому добраться.

— Ну ладно — он, — Валерия Сергеевна ткнула в мою сторону свёрнутым в трубочку листом. — Этому уже не помочь, но вы-то Татьяна Николаевна. Вы-то о чём думали, когда туда лезли, а.

— О том, что в группу людей набирать надо, — мрачно сказала Демидова. — У нас полкурса на отчисление, а мы высокоранговые студенты, много кого на буксир взять можем. Кроме нас троих, в группе всё одно вряд ли кто удержится.

— И только? — с хитрым подколом спросила классная дама.

Демидова покраснела и потупила взгляд, что называется, долу.

— О том, как это очень волнительно, когда юноша держит вас на руках. Это так… трое отважных парней готовы пожертвовать жизнью, как в романе! Вам ведь случалось…

Нашу классную реально, как в лицо ударили.

— Свободны, — выдохнула она.

Уже в коридоре я заговорил:

— Ну, вы, Татьяна Николаевна, жёсткая! Как бедную девушку уработали…

— А нечего лезть в чужие дела, — кровожадно ответила Демидова. — Ты, кстати, в курсе, что тебе скоро музыкальный вечер организовывать? Да, и хватит мне выкать…

У меня снова на́чалась тихая и размеренная жизнь. Эви готовила мне еду и небезуспешно воспитывала в Мурке аристократические манеры. По крайней мере, в той форме, в которой она их понимала.

Доставалось даже Карлу, который ходил теперь, как аршин проглотив. Случилось это, после того как Эви заявила, что за такого сутулого она дочку не отдаст.

Тут надо сказать, что эльфийка была доброй и мягкой лишь со мной и Муркой. Для всех же остальных она оказалась тем ещё тира́ном в юбке. Например, она заставила природных раздолбаев элдьфи организовать дежурства по уборке и мелкому ремонту общаги, чего Лина добиться не могла никакими способами.

Интересно что все и каждый звали Эви странным словом «лиирэ» позже я выяснил, что на их языке это значило — «высокородная». Власть свою эльфийская аристократка основывала на ментальных способностях. Попросту говоря, Эви могла заставить подчиняться себе почти кого угодно.

При этом в моём случае, например, она вместо магии использовала, тёплые слова и вкусную еду. И это притом, что по утверждению её дяди, готовить Эви отродясь не умела. Кстати, сказать, тёплая постель предлагалась мне с завидной регулярностью.

Впрочем, тот же Эарнил утверждал, что племяшка стала намного мягче, а общение со мной пошло ей на пользу.

Что ещё?

Всех, кто участвовал в ликвидации гнезда, наградили. Татьяна Николаевна, например, ездила в Петроград, где её награждала аж целая цесаревна. Демидова стала графиней, правда, на её родственников это не распространялось. На восторг однокурсницы я заметил следующее:

— Понятно дело, титул-то для их высочества бесплатный, а премии вам выписали всего три червонца и те у вас уйдут на законника, чтобы документы оформить.