К слову, доппельгангер тоже служил богине любви и красоты, а потому очень расстроился, когда я сказал, что она не то чем себя называла. Как ни странно, он мне поверил, узнав, что я тоже побывал на эльфийской каторге.

Честно говоря, он больше расспрашивал меня об этом мире, чем я его, и порядком волновался о напарнице. Успокоился он лишь после того, как Эви уверила его, что девушке никто не причинит вреда.

Система у него была, но вот уже несколько дней как молчала. А квест на моё убийство и захват замка значился проваленным.

После допроса я отправился к Эарнилу. Тот сильно пострадал в ходе боя с Умником, но быстро восстанавливался благодаря Мурке.

— Я хотел поговорить о второй перчатке, — не стал тянуть я.

— Какой? — притворно удивился дядюшка Эви. Врать он не умел от слова совсем.

— Той, что у вас на правой руке! — хмыкнул я. — Эарнил доспехи мои, и против меня их невидимость не работает. Впрочем, раз вы смогли активировать режим скрытного ношения, то у меня вопрос: уже научились пользоваться пространственным карманом?– эльф меня просто не понял. — Ладно, разрешите, я к ней прикоснусь.

Тот, немного подумав, протянул руку. Я положил на неё ладонь. Перед моим внутренним взором возникла надпись:

Обнаружено периферическое устройство.

Устройство используется.

Выполнить сопряжение?

Да……………………..Нет

Я выбрал «Да». Тут же передо мной появилось меню перчатки. Пользоваться ей полноценно было нельзя — она была повреждена и не заряжена.

Пришлось сначала отдать Эарнилу часть своих батареек и десяток осколков синего металла, да ещё и восстановление за́няло почти три часа. Впрочем, в тот день я таки смог добраться до содержимого кармана. Разочарованию моему не было предела.

Весь инвентарь был забит эльфийскими штуками, правда там имелась зарядная станция и батарейки другого стандарта, ну и самих элементов питания штук шесть. Мне их девать уже было некуда.

Его перчатка умела создавать щит, в виде полусферы и наносить повреждения резонансным изменением пространства, но самое главное — могла настроиться под хозяина.

— Эарнил,– на́чал я,– там внутри море предметов эльфийской работы. Я не знаю, что это и зачем оно нужно, но, скорее всего, они весьма ценны. Я предлагаю следующее: мы достаём вещи оттуда, и вы рассказываете о них. Потом делим добы́чу, а я включаю перчатку в такой режим, что вы сможете ей полноценно пользоваться. Идёт?

Эльф порядком призадумался и спросил:

— А что внутри-то?

— Давайте уже достанем и посмотрим,– ответил я.

Тот ещё немного подумал и, видимо, махнул рукой:

— Ладно…

Предметы за́няли почти всю комнату. Их, наверное, было даже больше, чем награбленного мной в квартире оружейника. По мере того как одна за другой на свет появлялись диковинки, глаза Эарнила загорались всё большей жадностью. Вообще, штуки были очень странные: трубки, змеевики, шары, кубы, конусы из самых разных материалов. Включая, бледно-светящийся синим металл.

Когда перчатка исчерпа́лась. Он долго смотрел добычу и произнёс:

— Это, как бы тебе сказать, всё, что нужно, чтобы производить эликсиры.

— В смысле зелья? — не понял я.

— Это у вас зелья,– возмутился эльф,– бурда страшная, от которой наутро голова раскалывается и во рту вкус, будто коровью лепёшку сожрал, а это будут эликсиры с эссенциями. Они есть чистейшее проявление свойств мира, никакого похмелья наутро. С помощью них можно будет создавать поразительные вещи и даже творить настоящие чудеса. Делить тут нечего по отдельности приборы бесполезны.

— А если одну из такого набора отдал? — ляпнул я.

Эарнил ничего не сказал, только ударил себя рукой по лбу, с таким видом, что мне послышалась знаменитая фраза нашего министра иностранных дел. Он тут же бросился проводить инвентаризацию, что-то подсчитывая. Я перевёл его перчатку в режим автонастройки под пользователя и разорвал сопряжение со своим доспехом.

Эльф вдруг остановился и просто завис.

— Я понимаю написанное! — выдохнул он. — Вот это вещь!

— Ладно, разбирайся, только пятая часть произведённых эликсиров моя. Я эту перчатку на саблю взял, жизнью ради неё рисковал.

— Жадюга! — выругался мне в спину Эарнил, не отвлекаясь от инвентаризации.

На следующий день рано утром я отправился в город. Дни становились всё короче, а мне нужно было встретиться с опричниками. Я не нашёл ничего лучше, чем просто прийти в контору ратманов и, найдя Сергея Харитоновича, сказать ему, что у меня есть ценный груз.

— То есть ты хочешь сказать, что после того как малознакомый экзорцист развоплотил высшего демона, без всякого твоего участия, тебе подвернулся выгодный заказ, и ты занимался его исполнением две недели, я правильно поняла? — Валерия Сергеевна буквально впилась в меня глазами.

Мы с Татьяной Николаевной стояли перед письменным столом нашей классной дамы. Преподавательская здесь была практически такой же, как и в моём мире: большая комната, разгороженная на клетушки деревянными перегородками светло-зелёного цвета, не доходившими до потолка вершков пять.

Внутри каждой секции имелся стол, шкаф, кресло для хозяина и пара складных стульев. Вот и всё. Да, у Валерии Сергеевны имелся ещё портрет какого-то импозантного волшебника. Кого-то он мне напоминал… Уж ни тот ли это магистр, которого я завалил в заварушке на холме, когда освободил первых эльфов.

— Нууу… да! — протянул я, продолжая рассматривать портрет.

А что мне было сказать я, между прочим, подписку давал, да и вообще, знают двое — знают и Юсуповы.

— А как вы объясните это? — она торжествующе вытащила из ящика жёлтый газетный лист. На нём располагалось несколько ма́стерски выполненных цветных рисунков изображающих бой с чудовищем на вокзале в Елабуге.

Отдельно был показан подвиг клона. Коля выглядел очень мужественно. Расставив руки крестом, он закрывал собой испуганную женщину к которой прижимался малыш.

Самое неприятное, что имелся мой портрет крупным планом, после того как я потерял сознание. Сто́ит отдать должное художнику, в простом рисунке моё лицо он изобразил максимально реалистично.

Насладившись нашей с Демидовой реакцией, классная дама принялась зачитывать статью.

— Так, так, так… аааа вот! По словам нашего источника двое сталкеров вылетели из арки. После этого оттуда же выползла обрезанная до пояса изменённая тварь. Однако сталкеры этому, кажется, ничуточки не удивились и схватились с ней в смертельном танце, — она замолчала, явно ища глазами какое-то место. — Выживший сталкер опознан как печально известный Медногорский Мясник. После боя бессознательного каторжника, и тело павшего героя забрало третье управление. Его сотрудники настоятельно рекомендовали нам, не распространять эту информацию. Однако ни угрозы, ни шантаж, не могут повлиять на мнение нашей редакции. Люди должны знать об опасностях подстерегающих в, казалось бы, мирных землях. Как вы ТАКОЕ прокомментируете?

— Детали заказов — не разглашаются. Это основа деловой этики, — проскрипел я в ответ.

— А что скажите, вы, госпожа Демидова. Впрочем, ничего говорить и не надо. Ваше спокойствие говорит за вас само! — Валентина Сергеевна подняла подбородок с победным видом.

Мне вот прямо захотелось спросить. А что собственно нашей классной даме от меня надо-то? В конце концов, это моё личное дело. И вообще то, что случилось в пустошах, остаётся в пустошах. Таков закон этого мира.

— Я не разглашаю чужие тайны, — с достоинством произнесла Татьяна Николаевна. — Мне вот в принципе не интересно, что вы храните во втором снизу ящике письменного стола, который запираете на ключ.

Классная дама сначала, побледнела, затем покраснела, потом скривилась, будто раскусила перчинку, снова побледнела, но таки взяв себя в руки, произнесла:

— Свободны!

Уже в коридоре я не выдержал и спросил: