Наконец, мне удалось перерубить чудовищу бицепс, и рука рухнула на пол. Дальнейшее было делом техники. Я всадил лезвие в плечевой сустав и резко расширил в ране, отрезав конечность.

Это была победа. Тварь была повержена, даже если в теле ещё теплилась жизнь, сделать гигант уже ничего не мог. Коля отошёл от торса и заорал:

— Что, съела, многоглазая⁈ — он зло плюнул на обрубок чудовища.

Я подошёл к нему, тяжело дыша. Надо было срочно разобраться в том, где мы. Клон же тем временем ликовал. Он поставил ногу на торс, по́днял автомат и оглянулся, явно ища зрителей. Тех почему-то не нашлось.

Да ну и ладно во мне самом поднялся восторг победы. Ни летающие крокодилы, ни толпы странных тухляков, ни огромное чудовище с кучей приспешников, нам оказались не страшны. Мы слабые человьи вломили им всем, так что брюхо к хребту прилипло. Я поднял свою саблю и заорал

— РИКИ-ТИКИ-ТА

Коля присоединился ко мне в победном вопле. Звук разнёсся по залу, отражаясь от украшенных искусной лепниной сводов и отделанных полированным камнем стен.

Я вновь оглянулся и никого не увидел. Весь наш бой за́нял от силы минут десять, но за это время все, кто был в зале, успели ретироваться. Даже окна и витрины оказались закрыты металлическими жалюзи́. Быстро они, что тут скажешь!

Коля отошёл на пару шагов от поверженного чудовища, казалось, он разглядывал что-то. Я последовал его примеру, повторно осматриваясь вокруг. По логике вещей здесь скоро должны были оказаться ратма́ны. Оставалось только ждать.

Прошло минуты, наверное, две-три не больше, а потом из арки вышла женщина в дорогом платье. Она разговаривала с кем-то явно назидательным тоном. Мгновение и за ней последовала девочка лет двенадцати.

Не сделав и шага из портала, они обе застыли. Да и мудрено ли? Зал весь был улит кровью и вонючей чёрной жижей. По полу были разбросаны куски твари.

Я даже не успел среагировать, как из обрубка чудовища стало вырастать тонкое щупальце с когтем на конце. Я рванул к торсу, но не успевал. Остриё стремительно метнулось к вошедшим.

А потом перед ними, как из земли вырос Коля. Он, кажется, что-то кричал, но я не разобрал что. Мгновение спустя коготь ударил ему в грудь и тут же отдёрнулся назад.

Я буквально подлетел к твари и рубанул по основанию щупальца и снёс его. Потом всадил свой клинок между рёбер. И буквально спорол чудовищу грудь. Из раны в боку стала стремительно вытекать кровь.

Я поднялся и метнулся к Коле. Тот лежал сбоку от арки в стремительно растекающейся луже крови. Справа в груди его зияла рана, в которой со свистом ходил воздух.

Клон посмотрел на меня мутнеющим взором и произнёс:

— А интересное приключение у нас полу… — голос его оборвался. Глаза закатились.

Я попытался нащупать пульс на сонной артерии, но его не было. Всё было кончено. Я вскочил и заорал. Во мне поднялась такая дикая зло́ба, какой я не помнил очень давно, с того самого дня, как инопланетное чудовище убило моего коллегу.

В те минуты я вообще плохо понимал, что делаю. Всё, чего я тогда хотел, это изрубит тушу в фарш, просто чтобы выместить наполнившие меня гнев и отчаяние.

Я обернулся и вдруг увидел, как из раны на боку монстра выбралось существо не больше полсажени ростом. Это была маленькая отвратительная женщина с огромной головой, на которой вместо волос шевелились омерзительные отростки. Руки и ноги её напоминали уродливые культяпки.

Я рванулся к этому существу. Мне навстречу полетели росчерки тьмы, рассыпавшиеся пылью в сажени от меня. Шаг, другой, я нёсся к мелкой твари. Та же с удивительным проворством принялась улепётывать от меня.

Я устал, был голоден. У меня всё болело, но в тот момент ярость придала́ мне сил, и я в несколько прыжков догнал гадину и ударил саблей. Та заорала тоненьким, на пределе слышимости голосом, от которого сводило зубы.

Я рубанул ещё и ещё. На пол текла вонючая чёрная жижа. Тварь затихла, а я всё кромсал и кромсал её, не понимая, что происходит вокруг. Я продолжал, пока кто-то не схватил меня и не оттащил в сторону.

Ярость покинула меня, и ноги мои подкосились, и я кулём осел на пол. Последним усилием я спрятал туманное лезвие в пространственный карман. Потолок метнулся, и наступила темнота.

— Репья нашли! — взволнованный голос Евграфа оторвал Прохора Фёдоровича от планов тайной операции, с которыми он работал последние несколько дней.

— Где⁈ — не сразу сориентировался начальник управления контроля пустошей.

— В Елабуге, он там вместе с доппельгангером разделал изменённую тварь, — ответил Евграф.

— Чего⁈ — обалдело уставился на него начальник.

— Его уже доставили в Выборг! — наши, там его при́няли и сейчас тащат в пустоши. — Ну, то есть их обоих. Доппельгангер ещё там умер. Я так понял, он женщину какую-то собой закрыл. Ну а в остальном как и предыдущие. Броня кожаная, плюс чары щита, автомат весь такой необычный. Там ещё странные вещи были.

— А сам-то Репей как⁈ — уже деловым тоном спросил Прохор Фёдорович.

— Он я так понял без сознания. Вроде как весь в скверне вымазался, когда дрянь эту кромсал.

— Так, я пока ничего не понимаю. У нас есть связь с Елабугой? — опричник окончательно пришёл в себя, и теперь в нём появился азарт. Чутьё старого службиста говорило ему, что они в ближайшее время получат что-то очень ценное.

— Ужо имеется, — в кабинет мимо Евграфа протиснулся немолодой лысый мужичок в яркой жилетке и чёрных нарукавниках. — Вы быстрее давайте, нечего кристаллы казённые тратить!

Прохор Фёдорович вскочил со своего жёсткого стула, несмотря на поздний час и усталость он был предельно собран. Шестерни жизни сегодня ночью крутились с бешеной скоростью, передавая движение их обычно неспешной организации.

«Совсем неплохо, — подумал Прохор Фёдорович, — Посмотрим, что припасла нам судьба на этот раз».

Сначала была только темнота: долго, очень долго. Потом я ощутил, что лежу на чём-то ровном. Затем я услышал голоса. Они сначала были совсем тихими и почти меня не беспокоили. Однако постепенно звуки становились всё громче и неприятнее.

То нежное сопрано что-то напевало, то глубокий альт принимался спорить с первым. Иногда появлялись и мужские голоса, порой полные силы, порой нет.

Даже не знаю, сколько это продолжалось, но однажды мне что-то положили на лицо. Ощущение оказалось таким неприятным, что я попытался рукой смахнуть раздражающую штуку, но та почему-то никак не хотела убираться. Я открыл глаза и вдруг обнаружил, Лину.

Она как раз возилась с чем-то у меня на лбу.

— У-убери это! — засохшими губами еле выдохнул я.

Эльфийка тут же исчезла из поля зрения, естественно, гадость с лица не убрав. Где-то громко хлопнула дверь. Я попытался сам смахнуть это. Не получилось. Руки мои оказались привязаны.

Я попробовал оглядеться, надо мной был серый каменный потолок. Света было совсем немного, кажется, его давал кусок кварца, где-то высоко. Тут мне что-то начало ослеплять, и я закрыл их.

Какое-то время спустя, в комнату кто-то вошёл, я понял это по звуку открывающейся двери. Подняв веки, я обнаружил смотрящее мне в лицо, дуло автомата. Тут же знакомый голос мелодично произнёс:

— Кто ты? — далее следовало несколько слов на незнакомом языке, похожем на финский. По интонации я понял, что это ругательства.

— Эви? — с трудом выговорил я. — Отвяжи меня или хотя бы попить дай.

— Кто ты? — настойчиво повторил голос.

— Заключённый номер двести восемьдесят один триста восемьдесят шесть, статья триста восемнадцатая, пункт «б», лишён имени двадцать второго мая сего года. Кличут Репьём. Попить дай!

Дуло осталось у моего лица.

— Откуда ты взялся? — продолжала Эви.

— Попить дай, всё расскажу, — прохрипел я.

Силы потихоньку возвращались, но освобождаться я пока не спешил. Поведение эльфийки мне, честно говоря, не нравилось. У меня с самого начала закрались подозрения, что нечеловек что-то со мной сделал. Скорее всего, эльфы замечали именно это.