Я просто ткнул туда рукой, и эльф освободился. Он шокировано, глянул на меня.

— Ломать, не строить, сердце не болит, — пожал плечами я.

Мы втроём двинулись дальше. Довольно быстро оказавшись в большом подвале, заставленном бочками. Затем опять проходы, ещё пара подвалов. Вдруг откуда-то послышались голоса. Рванули туда.

Мы буквально вылетели в крупное помещение, освещённое самодельными факелами. У дальней стены выстроилось человек десять. Одежда их, когда-то добротная, сейчас была грязна и изодрана.

Их держали на прицеле шестеро эльфов. Ещё двое методично обыскивали пленных. Из всех здесь я знал Фингарила. Я подошёл и спросил его:

— Где Мурка?

Тот абсолютно спокойно ответил:

— Двое убежали в туннели, Эрендил и Нотиэ пошли с ней.

— Таня, — спросил я, — поможешь их найти?

— Да, — спокойно сказала она.

Демидова резко повернулась и указала куда-то. В углу подвала нашлась неприметная дверь.

— Так короче, — заявила визионерша.

Створку я вышиб с ноги, и мы двинулись в проход. Всего саженей через сорок оказались в большом подвале, заставленном ящиками. Оттуда Татьяна Николаевна повела нас вверх по лестнице.

Пройдя через выбитые створки, мы внезапно оказались на кухне. В паре шагов были распашные двери, из-за которых доносились голоса. Я открыл одну ногой и вылетел в обеденный зал.

Меня встретила самая необыкновенная сцена. Посреди совершенно разгромленного ресторанчика стоял единственный столик, за которым удобно разместились Мурка, Карл Петрович и два эльфа. А как здесь бывший ворон-то оказался? Не понял!

Ближе к нам, лежали четверо связанных людей. В стороне среди переломанной мебели валялись несколько трупов, по виду самые натуральные бандиты.

Уцелевший стол буквально ломился от всевозможных мясных деликатесов. Мурка в своём обычном репертуаре стремительно поглощала их, эльфы смаковали вино в бокалах тончайшего стекла.

Бывший ворон же задумчиво рассматривал пленников. В руках его был огромный мясницкий нож, которым он указывал, то на одного, то на другого.

Когда мы вошли, тот из эльфов, что сидел слева, авторитетно говорил:

— … к зиме ближе надо выбирать пожирнее. Так спаться лучше будет, — ушастый сыто зевнул.

— Привет пап, — сощурилась на нас Мурка. Кажется, уловив моё удивление, она продолжила. — Потапыч просил ему из города чего-нибудь вкусного привезти, вот Карлуша и выбирает, которого будем брать.

В этот момент из двери в дальней части комнаты показался добродушного вида толстяк, тащивший целый поднос снеди. Он направился к столу и, отодвинув мясное, поставил разносолы.

— Кушайте, кушайте, гости дорогие, — умильно произнёс он.

Цесаревна Анастасия металось по своему кабинету. Этот страшный день всё никак не хотел заканчиваться. Пару минут назад она получила доклад о том, что глав бунтовщиков в Выборге удалось взять живыми.

Они, к удивлению, расколись практически сразу. Просто двух лидеров восстания поймал бывший ворон и собирался живьём скормить пробуждённому медведю. Как поняла цесаревна, лишь чудом их удалось спасти от этой жуткой участи.

Наверное, так и выглядит победа. Устроенная опричниками «эпиде́мия» не позволила бунтовщикам прикрываться толпами студентов. Благодаря этому жертв были сотни, а не тысячи.

Всё равно на улицах шли самые настоящие бои. В городе начало́сь несколько крупных пожаров, которые было некому тушить.

В Петрограде, счёт раненым и даже убитым шёл на десятки. Это если не считать тех, кого третье управление по-тихому устранило. Грязную работу сделали наёмники. Вроде как никому из самих опричников мараться не пришлось.

По остальным городам информации была фрагментарной. И всё случившееся было лишь первым аккордом. Дальше будет хуже!

И всё же…

Цесаревна боялась. Нет, страх того, что её будут, пытать или убьют, не был таким уж сильным.

По-настоящему она боялась того, что ничего не получится. Что все старания, её собственные и её сторонников пойдут прахом. Именно этот ужас терзал её душу.

Что если врагам и правда удастся захватить город. Отца уже не было с ней, но Анастасия до смерти боялась его разочаровать, ведь он смотрит на неё с неба и оценивает каждый шаг, каждый поступок.

Нет уж, чтобы не пришлось делать, как бы не пришлось марать руки, она всем докажет, что отец не ошибся, выбрав именно её! Цесаревна глубоко вздохнула, выдохнула. Потом приня́ла максимально царственный вид и двинулась в зал для совещаний.

Что ж пускай это будет очень длинный день.

— Ну-с, сегодня начнём с приятного! — Прохор Фёдорович выложил на стол папку, какие-то пакеты, и, естественно, пирожки.

Цесаревне игра в стажёрку явно понравилась, и она опять решила осчастливить их своим присутствием. Секрет, наверное, состоял в том, что Безымянный действительно не подозревал, кто перед ним. Так что и в этот раз Прохор Фёдорович, Василий Ардалионович и цесаревна, пришли на встречу втроём.

— Итак, во-первых, я поздравляю тебя Репей с присвоением офицерского звания, — лжеинтендант протянул руку, и парень пожал её. — А вот для, во-вторых, я передаю слово Анастасии Павловне.

Цесаревна встала и, приосанившись, произнесла:

— Волею наследной царевны и блюстительницы престола Российской империи Анастасии, Репей Безымянный за личное мужество и отвагу, проявленные в ходе сражений награждается орденом святого Георгия третьей степени.

Она достала из деревянной коробочки Георгиевский крест и протянула его Репью. Тот поднялся и, приложив два пальца над правым глазом, как положено, проскрипел:

— Во славу империи!

При́нял крест, посмотрел на него. Пожал протянутую руку цесаревны. Вздохнул и вернул орден Прохору Фёдоровичу. Лжеинтендант убрал его обратно в коробочку и спрятал ту в пакет. Потом протянул репью наградной лист. Тот расписался.

— Также ему разрешается, одна просьба, — торжественно произнесла Анастасия.

Парень даже как-то смутился. Безымянный такого явно не ожидал. Некоторое время тот стоял, видимо, пытаясь решить, что ему нужно. Наконец, выдавил из себя:

— Спасибо, ну… — задумался. — Я за брата хотел попросить. Он у нас в замке сидит, вроде как никто и звать никак. Я ему имя дам и зельями поить буду, чтобы развивался, глядишь, станет нормальным человеком. Так вот, я бы хотел, чтобы его в по́дданство империи при́няли.

— Мы передадим твою просьбу, — с достоинством сказала цесаревна.

Вид при этом она имела очень даже удивлённый. Прохор Фёдорович её прекрасно понимал. Просить за самого страшного врага и звать его братом, казалось откровенным юродством.

Впрочем, Репей был весьма религиозен, что ж… Лжеинтендант откинулся на спинку кресла. Замечательно. Теперь надо понять, как это использовать, для их целей.

— Благодарю вас, — проскрипел парень.

— Ты ведь понимаешь, что крыс служил изменённым, — на́чал Прохор Фёдорович. — Ему придётся многое пересмотреть. Только тогда, он сможет жить как все.

— Да, осознаю, я буду работать над этим. Он, как ребёнок пока мало что понимает в жизни. Его легко было обмануть, заставив творить зло. Развиваясь, он изменится и, я верю, сможет стать достойным чело… плотоядцем.

— Мы тебя поняли, — со вздохом произнёс Прохор Фёдорович. — Но, давай-ка, пока это отложим.

— Ладно, — устало сказал Репей.

— Что ж, к делу. Мы обнаружили недалеко от реки Саблинки подземелье, — лжеинтендант протянул парню рисунки. — Что скажешь?

Тот некоторое время рассматривал изображения, морщил лоб, явно обдумывая что-то.

— Я, признаться, совсем немного понимаю в подобном, — замялся он. — Я имею определённые представления о том, как такая машинерия работает, но это лишь мои догадки.

Тот мир, где я побывал в своих снах, ему до такого ещё многие столетия развития. Если коротко эти машины, получив образец плоти, или крови человека, создают его копию.