Эльфийка вернулась усталой. Она глянула на меня и сказала:

— Как проснуться, будут думать, что вы пришли до того, как им причинили сколько-нибудь серьёзный вред. Только учти: следы эмоций останутся. Особенно у неё, — Эви ткнула рукой в Демидову.

— Это с чего я должна опричникам помогать⁈ — взвилась Демидова.

Она проснулась минут десять назад и была уверена, что мы чуть только не силой выволокли её из квартиры и притащили сюда. Ни нападения на сестру, ни попытки надругательства над её служанкой, а по совместительству и подругой, ни бойни на площади она не помнила.

Моим первым импульсом было шантажировать её статьёй за дезертирство. Грубый, но самый простой вариант. Только это, скорее всего, оттолкнули бы её, и она могла бы попытаться нас обмануть или тянуть время. Потому я решил зайти с другой стороны.

Сколько я понял из нашего предыдущего разговора. Демидова не была религиозна и не имела хоть каких-нибудь твёрдых убеждений. А по тому, как и всякая хорошая девочка — отличница, она почитала моральным то, что одобрялось в обществе. Естественно, в том обществе, где она вращалась.

В нацистской Украине такие девочки были за геноцид русских и мову, в игиловской Сирии они соревновались в чистоте ислама, в Европе все как одна не могли точно определить свой пол, то есть гендер… короче неважно. Одним словом, к популярным убеждениям они были абсолютно некритичны.

Так вот, исходя из этого неприятного факта, наилучшим путём её подчинения было создание некоей пирамиды одобрения, в которой хорошим бы называли то, что нужно было мне.

И такую среду уже создавал Иван Георгиевич. Именно для этого пират приволок в академию Анфису. Его целью было соорудить централизованную систему раздачи одобрения, на вершине которой стоял бы лично он.

Потому я решил не сам лезть с уговорами, а позвать Громова. Он, выслушав мои объяснения, немного призадумался, а потом сходил куда-то и внезапно привёл Шереметьеву. Вот уж кого я не ожидал здесь увидеть. Я коротко изложил ей суть проблемы. Шереметьева ненадолго задумалась, а потом сказала:

— Я, конечно, попробую, только это не поможет.

— А что тогда сработает? — проскрипел я.

— Попроси её, помочь лично тебе, не как, хм, какое там, — она неопределённо покрутила рукой, — у тебя звание, а как человеку.

Вот, на что только не приходится идти ради выполнения боевой задачи!

Демидовой сидела надувшись, как лягушка в мае. Стоило мне подойти, как она повторила:

— Ничего я для вас, делать не буду!

— А не надо для нас, Таня, помоги мне. Лично мне. На город напали. Они нас стравливают ради того, чтобы устроить здесь хаос. Пока мы тут между собой сцепимся, те, кто всё это организовал, будут грабить.

Им не нужна ни эта территория, ни живущие на ней люди. Им требуются наши ресурсы, а конкретно хабар, которого в Выборге больше чем где-либо. К тому же здесь есть порт, через который они собираются вывозить награбленное, а привести сюда армию, быстро невозможно. Поэтому выбрали именно этот город.

— Откуда такие сведения, — недовольно произнесла Демидова.

Я, чуть подумав, ответил:

— Ты знаешь откуда.

Я говорил, делая большие паузы между словами. В последние месяцы всё своё свободное время я проводил в библиотеке. Там я нашёл много всего полезного, в том числе и про ясновидение.

Так вот чем теснее общался визионер с кем-нибудь, тем вероятнее было появление ведений о жизни этого человека. Потому я подозревал, что Татьяна Николаевна и правда знает обо мне много такого, чего я не собирался кому-либо раскрывать.

Она отреагировала на мой ответ самым странным образом. Вдруг вытащила откуда-то прямоугольник плотного картона, похожий на визитку. Он был весь покрыт вязью магических знаков. Честно говоря, я ещё ни разу не видел столь сложного узора.

Демидова вдруг ткнула им в меня и сказала:

— Палец сюда приложи, — она указала в какое-то место на карточке или что это у неё. Мне всё это не нравилось, но чего не сделаешь ради выполнения боевой задачи.

Я прикоснулся к картонке. При этом знаки на ней изменились. Татьяна Николаевна удивлённо посмотрела на меня, потом на карточку, затем снова на меня. Несколько секунд она колебалась, следом медленно и как-то задумчиво произнесла:

— Хорошо, я помогу.

Некоторое время лицо её выражало интенсивную внутреннюю борьбу, но, в конце концов, она на что-то решилась и заговорила:

— Я мало чего знаю, — она опять задумалась. — Просто ну… там… короче знакомый один… он, ну… в общем, говорил о несправедливости и ещё про тебя, что ты на самом деле ничего не делал, а сознался под пытками. А, я, я, я думаю, что он прав. Он, он говорил, что это система, что её можно, ну… нужно изменить.

Вот это да! Демидову вербовали, используя отношения со мной. Татьяна Николаевна, не заня́в причитавшегося ей места в социальной иерархии, решила пойти другим путём, выбрав себе союзника, подходящего ей по статусу в системе Громова. С точки зрения отличницы, совершить подобное было недопустимо.

Вербовщик же предложи́л ей отмазку, позволявшую оставаться хорошей девочкой, делая то, что хочется. Фактически использовали систему Громова против него самого. Вот это да!

— Таня, я благодарен тебе за доброе отношение, но прошу тебя не лезть в это. Это моё и только моё личное дело, — я проскрипел это предельно серьёзно.

— Но, но… тогда… ведь ты…

— Таня, помнишь, ты говорила, что не разглашаешь чужие тайны?

— Да, — потупилась она.

— Пускай и эта тайна останется между нами, хорошо?

— Да… то есть, нет, мне это не нравится, но если ты просишь…

— Договорились, — продолжил я. — Пожалуйста, послушай меня. Я повидал много такого, чего лучше не видеть, и узнал полным полно того, чего лучше не знать. Мне пришлось весьма тесно общаться с преступниками. Они отвратительны, — я вздохнул и, не дав Демидовой вставить слово, продолжил. — Сейчас им направлено позволили делать то, что они любят: грабить, убивать, насиловать, издеваться над людьми. Ты ведь совсем не такая, как они — ты честная и смелая девушка, настоящая дворянка. Благородство у тебя в крови.

А что, я тоже умею использовать одобрение как оружие. Мой статус в системе Громова вполне достаточен для такого.

— Тем, кто всё это устроил, происходящее нужно, чтобы распылить наши силы, — продолжил я. — У них есть одна слабость. Где-то в городе находится центр или несколько, откуда они управляют процессом. Нам надо его или их найти. Если мы захватим их главарей, то не только остановим бесчинства, но и сможем дотянуться до организаторов. Понимаешь?

— Да, понимаю, — чуть подумав, сказала Татьяна Николаевна. — У на… то есть у них, — испугано, поправилась она, — Короче. Тот, кто мне про тебя говорил, он сказал, что можно обращаться в портовый район на Рыбную улицу.

— Хорошо, — как только мог, благодарно проскрипел я. — Ты пойдёшь с нами, поможешь найти организаторов? За Гелей и Анечкой присмотрит госпожа Эвииль и элдьфи. Они их никому в обиду не дадут.

— Д-д-д-да…

Мы выдвинулись минут через десять. Осенний день уже клонился к вечеру, и с серого неба, стал сеяться мелкий дождь. Десятка эльфов, Мурка и Демидова от него не страдали, в отличие от меня.

Зачарование на моей одежде то ли глючило, то ли просто быстро рассеивалось, и потому ледяная морось и пронзительный ветер, так и норовили забраться под куртку.

Эльфы убрали огнестрел, не желая шуметь. Я тоже достал туманное лезвие. Демидовой я выдал пару обойм и хватит с неё.

Первый секрет мы встретили уже у самого порта. Навстречу нам вышли человек восемь в неприметной одежде. Лица закрывали полотняные маски.

— Проход закры… — договорить вышедший вперёд не успел.

Из его груди уже торчала ручка метательного ножа. Остальные умерли почти мгновенно. Я в этом даже поучаствовать не успел. Оттащив трупы в подворотню, мы двинулись дальше.