— Думаю Мышкиным, а что… — проскрипел я.

— Ты это… сначала лучше к Волгину зайди. Там подальше, но он цену даёт. Скажи от Фёдора Рогова, — стражник протянул мне дорогого вида визитку, переливающуюся всеми цветами радуги.

Я успел прочитать на ней адрес, прежде чем она рассы́палась в серую пыль: Вокзальная дом 6. Стражник, в свою очередь, рассы́пался в извинениях. Я успокоил его, сказав, что запомнил название улицы и номер дома, а потом дважды повторил их, чтобы Фёдор не волновался.

Захар Харитонович на самом деле дал мне адреса и характеристики всех скупщиков в Выборге. Волгина боярин-сталкер недолюбливал, как конкурента, но не мог не отметить кристальную честность.

Город встретил меня разноцветьем. Всё здесь: дома, фонарные столбы, мостовые, деревья и даже лошади, было буквально испещрено колдовскими знаками всех цветов и размеров. Между ними в воздухе тянулись мириады тонких нитей.

Каким-то фантастическим образом, буйство красок не мешало мне смотреть на мир. Я видел магию словно бы другим зрением. Более того, мне оказалось совсем нетрудно отключиться от него и практически не обращать внимания на светящиеся символы повсюду.

Тащить рюкзак через горку мне совсем не улыбалось, и я двинулся к боярскому гнезду Мышкиных. Оно было менее монументальным, чем крепость, но всё же занимало целый кварта́л. На улицу выходили фасады зданий в неповторимом Выборгском стиле северного модерна. Тяжёлые линии, примитивистские гранитные барельефы на стенах, стрельчатые окна. Всё, как мы любим!

Меня уже ждали. Зайдя в подворотню, я увидел высокого, крепкого мужчину, одетого в серую форму. Сто́ит сказать, что, несмотря на значительно более узкие плечи, незнакомец явно приходился родственником Захару Харитоновичу. Выправка мужчины в сером была идеальна, а весь вид говорил о привычке к воинской службе.

— Сергей Харитонович — представился он, — ратма́н, — мужчина протянул мне руку. Я пожал её.

Рядом с ним стояла девушка в лёгком летнем платье, показавшаяся мне по-своему красивой: светло-русые волосы, правильные черты лица и пронзительный взгляд умных голубых глаз.

Девушка сделала книксен. Мужчина, указав на неё, сказал:

— Адель — наша гордость. Прошу любить и жаловать.

Та-ак, начало́сь…

— Репей — проскрипел я, — душегуб. Можно не любить, да и жаловать тоже незачем.

Девушка нервно хихикнула.

— Мне Захар Харитонович, место обещал, где вещи положить можно, а то тяжело очень.

— А, конечно, — сказал Сергей Харитонович. Он провёл меня через арку в большой сад. После пустошей это место составляло совершенно чудовищный контраст. Честно говоря, я чувствовал себя здесь чужим. Яркость поздних цветов, аккуратность дорожек, разбросанные то там, то тут скамейки и качели.

Всё это было нереальным, ненастоящим. За каждым кустом или скамейкой мне чудился враг. Здесь на меня отовсюду могли напасть. Я замер, вцепившись в рукоять и цевьё автомата.

Мои провожатые ушли немного вперёд, но я не мог даже двинуться. Адель повернулась и, сделав несколько шагов ко мне, спросила:

— Ты чего?

Я стоял, обливаясь потом, несмотря на утреннюю прохладу. Это место было для меня не просто чужим — враждебным. Не меньше минуты у меня ушло на то, чтобы отмереть. Тут мне в голову пришла мысль.

— Всё это… — проскрипел я, — чужое. Я помню только тюрьму и пустоши. Остальное — просто бессвязные образы. Здесь всё странное.

Адель шокировано посмотрела на меня и снова нервно хихикнула. У-ух, кажется, я неплохо справляюсь.

Я двинулся дальше. Собственно у меня не было особых вариантов, кроме как разыгрывать амнезию. Надеюсь, они не встречались с подобным на самом деле. Потому что в жизни она проходит и довольно быстро.

Меня отвели к небольшому каменному домику, стоявшему отдельно. Он напомнил мне жилище Лины, такой же чистенький и аккуратный. Того же типа гранитная печь. Похожая ку́хонная утварь.

Я поставил свою ношу на пол и принялся её разбирать, выкладывая вещи на стол. Рюкзак я набил комплектами одежды, которые аккуратно упаковал в полиэтиленовые мешки. Я выложил их все, кроме одного. Глянул на Адель и приступил:

— Комплекты стандартные, — я вытащил мешок, — верхняя одежда — костюм «горка», — я выложил следующий пакет, — термобельё летнее и зимнее… Таак, куртка демисезонная и флисовая. Ага, ещё футболки, носки, ремень и жилет с подсумками. Нож и лопатка, если наточить — страшное оружие будет. Как-то так.

— Откуда вы знаете, как это называется? — впилась в меня глазами Адель.

Ух ты, уже на «вы». Неплохо, мы всё дальше друг от друга.

— На них написано, — пожал плечами я, демонстрируя этикетки.

— Они новые! — уставилась на меня девушка.

— Ясное дело, новые, — проскрипел я. — Не будете же в ношеном ходить.

— Я о другом. Откуда вы их взяли? — Адель даже слегка дрожала от волнения, — Я ещё никогда не видела вещей в таком состоянии.

— Если все будут знать, где подобное берут, то, за что они заплатят мне? — вопросом на вопрос ответил я. — Да, кстати, это лично вам, — я протянул девушке шкатулку, набитую бижутерией, — В пустошах ходят слухи, вам такое пригодится.

— Кто это говорит? — загорелась Адель, но шкатулку взяла. Я прекрасно помнил, что она зачаровательница и хабар был для неё лучшим из возможных материалов.

— Это только, кажется, что мёртвые молчат, — просипел я, — дай им малейший повод — все уши прожужжат, — вот и пришлась цитатка к месту. Хотя, может быть, я её и переврал.

Я, всем своим видом демонстрируя, что разговор окончен, стал собирать рюкзак для коротких выходов. Туда я сунул набор одежды и несколько сложенных стволов. Они тоже были новые. Я упаковал их в плёнку.

Ратма́н как заворожённый смотрел на арсенал. Он подождал, пока я соберусь, и спросил:

— Куда чистяк?

— Сдам, как положено, нечего таким вещам по миру гулять без присмотра, — просипел я, поправляя свой истыканный стрелами бронежилет. Несколько болтов мне вытащить не удалось, и я просто обломал дре́вки, но вид они мне придавали весьма впечатляющий. Я тогда не понимал, но для местных мой трёпаный ВКПО казался золотыми доспехами.

— А одежду куда? — спросил Сергей Харитонович.

— Волгину покажу, хочу узнать альтернативный взгляд на цену.

— Я думаю, ни у нас, ни у него столько нет, сколько всё это стоит — сказала Адель.

— Мне Захар Харитонович за́мок, который в пустошах обещал, — пожал я плечами. — А если поможете с ремонтом, то ещё приплачу.

— Ты просишь ненужную вещь за это? — не унималась Адель.

Опять двадцать пять! Только же на «вы» перешли.

— Я даю адекватную цену, — просипел я.

— А чем мы потом платить будем? Ты ставишь нас в ужасное положение, — она уселась на кресло, уставившись на меня через обнажённое плечико.

Да что ж такое-то. Я изо всех сил смотрел в сторону.

— Вам принадлежат огромные территории в пустошах, куплю у вас их. Ну и потом вы меня приютили, буду платить аренду, а вы мне помогать будете. Мне вот бумаги всякие оформлять надо. А ещё информация. Вот, например, с вами учится такая Лилия Полежаева, мне интересно жива ли она.

— А что с ней могло случиться? — резко напряглась Адель.

— Тоже что с Вейко Хаакиненом и княжичем Голицыным — разбойники убили. Мы с вашим батюшкой третьего дня банду зачистили, они погубили не меньше двадцати человек, но женщин среди них не оказалось.

— А этот там что делал? — Адель даже не назвала́ боярина-сталкера отцом. Вот же ж су… суровая девушка.

— Это вы так о Захаре Харитоновиче. Низко же вы цените тех, кто жизнью ради вас рискует, — зло проскрипел я. — Нас было четверо с обычным огнестрелом и арбалетами, а разбойников двадцать пять и у каждого магическая броня и самострелы, но мы живы, а они нет. Посмотрел бы я, как вы запели, окажись среди них, и кого бы звали на помощь…

Мне стало откровенно противно.Подростковые проблемы, подростковыми проблемами, но у всего есть свои границы. Я встал и проскрипел: