Боров ринулся в проём, за ним последовал Шуруп. В три прыжка Евграф присоединился к ним. Благодаря ночному зрению он прекрасно видел обстановку.

Комната как комната, заставленная старой мебелью и покрытая толстым слоем пыли. Сталкеры уже были у двери и резво вынесли её, отступив в стороны.

Евграф швырнул в коридор зуду. Небольшой волчок, издававший почти невыносимо мерзкий визг, от которого сводило зубы. Как только диковинка завертелась на дощатом полу, отовсюду, словно поток нечистот, на опричников ринулись крысы.

Шуруп ругнулся. Евграф, не тратя дыхания, активировал диковину, и по коридору прошла ударная волна, перемоловшая грызунов. И тут откуда-то пахнуло тухлым.

Из боковой двери вывернул щуплый мужчина в дорогом костюме. Вместо глаз у него были колодцы тьмы. В опричников полетели чёрные капли.

Евграф ушёл в комнату перекатом. Чуть задержался, застёгивая на запястьях цепочки своих кинжалов. Из коридора раздался тоненький ломающийся голосок:

— Ну куда же вы? — тварь мерзко захихикала.

Ухнуло. Шуруп всадил в противника заряды из обоих стволов своего обреза. Тут же сталкер отступил за стену, готовя топор. Чернокнижник странно захлюпал, и в дверь рванулись два чёрных даже на фоне здешней тьмы щупальца.

Евграф выхватил из кобуры свой резинострел. Он повалился набок и, вытянув руки, разрядил всю обойму в приближающееся чудовище, послав вслед пулям несколько плетений.

Тварь отвратительно завизжала. Она всё меньше напоминала человека. Некогда роскошный костюм был порван и из-под него на пол вытекала омерзительная чёрная жижа. При каждом попадании чудовище одевалось искрами.

Несмотря на повреждения своей оболочки, тварь приближалась. Шуруп тем временем перезарядил обрез и собирался стрелять. Вдруг от окна в коридор прошла волна света.

Она просто испарила не только само чудовище, но и жижу, растекавшуюся из него. На пол упал изорванный костюм. Мгновение и в окно спрыгнула фигура в рясе.

— Быстрее, — скомандовал монах. — Они там, в подвале, трансформируются.

За ним из окна рванул пластун в сером плаще. В руках его уже бледно светились пламенеющие лезвия кинжалов. Евграф вскочил и первым рванул ко входу в коридор. По дороге опричник, шепча слова молитвы, сменил обойму.

Тут он заметил Борова. Тот сидел на корточках, обхватив голову руками. Сталкер глянул на Евграфа и во взгляде его опричник прочитал запредельный ужас. Мгновение и глазницы его обратились в провалы темноты.

Ухнуло. Голова сталкера разлетелась от выстрела Шурупа. Тот ругнулся и произнёс:

— Всегда знал — мужик с гнильцой, но не думал, что так…

Дом наполняли крики, звуки выстрелов, лай собак и отвратительный визг чудовищ. Две комнаты оказались пусты. Далее была запертая дверь. Евграф плетением снёс прикрывавший её щит и ногой высадил створку, тут же отступив.

В проём ударил слитный залп из нескольких огненных плетений. Опять раздался тоненький хихикающий голосок:

— А вот и я, при…

Договорить тварь не успела, потому что вниз на лестницу прошла ещё одна волна света. От того, что раньше было человеком, остались лишь грязные тряпки.

Экзорцист шёл по коридору неспешно, шепча что-то и перебирая деревянные чётки. Евграф ломанулся вниз, следом за ним побежал Шуруп.

Сейчас в руках опричника были кинжалы, более удобные для боя в узких проходах. Одна ступенька, две, три… пятнадцать. Евграф вылетел в крупное помещение и тут же рухнул на пол, уходя от залпа из нескольких огненных плетений и потомков тьмы.

Он выпустил один из клинков, вновь выхватил резинострел и, из положения лёжа, отправил в ответ пять пуль, послав им вслед огненное лезвие.

В дальней части комнаты стояли двое. Они пока что полностью сохраняли человеческий облик. Это были ещё совсем молодые лощёные парни в дорогих костюмах.

Воспользовавшись заминкой, с лестницы вылетел Шуруп. За ним последовал пластун. Евграф вскочил и, низко пригибаясь, рванул на врагов. Ухнуло, сталкер пальнул с обоих стволов.

Но тщетно. Те двое закрылись мощным барьером. Евграф бежал к ним, держа кинжалы обратным хватом. От едва видимой преграды отскочил топор, его кажется метнул Шуруп.

Р-раз! В щит ударило бледно-светящееся пламенеющее лезвие и тут же вернулось к хозяину. Ещё раз ещё… Бартер замерцал. Евграф метнул свой клинок. Увы, способностями корректировать его полёт он не обладал, и кинжал лишь царапнул прозрачную преграду.

Опричник рванул цепочку на себя. Дальше мир вдруг словно замедлился. Щит погас и тут же одна из тварей резко выкинула в его сторону руку, явно формируя плетение. Евграф попытался уйти перекатом, но не успевал. Он видел, как засияла внутренним пламенем кисть чудовища.

«Это конец», — билась в голове мысль. Опричник попытался сформировать единственное защитное плетение, которое у него получалось, но не успевал. «Конец, конец, конец», эхом отдавалось у него в голове.

И тут грохнуло. Грудь твари буквально взорвало. Снова грохот, второй изменённый рухнул на пол, и из обрубка шеи стала растекаться чёрная жижа.

Евграф выпрямился. Из неприметной дверцы сбоку выглянул его подчинённый — Гвоздь. В руках парень держал двуствольное ружьё.

— Хороша машинка, — с гордостью произнёс он. — На саблю наверху взяли.

Тут же по комнате прошла волна света, выжегшая останки тварей. Экзорцист, стоя на коленях, что-то шептал.

Дальше была лестница на этаж ниже. Гвоздь рванул первым. За ним последовали Евграф и Шуруп. Спустившись, они оказались в длинном коридоре. Из него вело множество дверей.

Грохнул залп. Тварь там была только одна, причём порядком ослабевшая. Монах крепко знал своё дело. Пули буквально изрешетили чудовище, и то рухнуло на пол.

Опричники рванули вперёд, двери были заперты. Евграф вынес первую слева огненным лезвием. Внутри нашёлся склад. Справа оказалась караулка. Там они обнаружили ключи и рванули дальше. В трёх из семи комнат нашлись пленники. Шестеро элдьфи и четверо людей.

Шуруп с ноги вынес последнюю дверь и отскочил. Оттуда рванула изменённая тварь. Кажется, раньше это была собака.

Она чуть задержалась, и Евграф, не медля ни секунды, всадил в неё оба кинжала. Первый в бок, второй в голову. Зачарованная сталь прошла сквозь череп и тварь рухнула на пол.

За дверью был проход на ещё одну лестницу. Евграф рванул туда. Он прошёл не меньше пяти ступеней, когда из-за угла буквально вылетел ещё один изменённый.

Опричник резко присел и рванул вниз. Он прокрутился как на учениях. Лезвие левого кинжала пропороло внутреннюю сторону бедра. Грохнуло. Гвоздь всадил в тварь заряд картечи.

В узком проходе звук отразился от стен и ударил по ушам. Евграф не удержался и кубарем полетел вниз. Прокатился по мягкому и больно ударился о стену.

В голове всё поплыло. Его резко подняли и потащили наверх. Секунда и по лестнице загремели вниз шаги бойцов.

— Не шевелитесь, голубчик, а то шрам останется, девушки такое не любят, — с доброй улыбкой произнёс целитель. Это был высокий мужчина лет пятидесяти, с копной непослушных седых волос, усами и бородкой клинышком. Он подслеповато щурился через круглые очки.

Евграфа лечили последним. Его рана была не такой уж страшной. Хотя и кровоточила, будьте нате. Морщась от боли, он посмотрел на, только что прибывшего, Василия Ардалионовича.

— Докладывайте! — резко произнёс тот.

— Уничтожено двенадцать изменённых людей и четыре десятка животных в основном собак, крыс без счёта, — на́чал Евграф. — Мы освободили пятнадцать пленников, восемь из них элдьфи. Очень фраза эта пригодилась, они от неё успокаиваются. Четверых Милославских нашли на нижнем этаже. Совсем плохи, провели там более года. Эти ублюдки их не только голодом морили, да ещё и для зарядки малахита использовали.

— Четверо? — не поверил Василий Ардалионович.

— Так точно! Жорж, Виктор и их племянники Сергей и Георгий, — ответил Евграф. — Мы их по родовым татуировкам опознали их не стереть, не подделать.