Если группа к сессии будет иметь место ниже сорок шестого, она будет расформирована, а бо́льшая часть студентов будут отчислены.

Да, те, кто имеют личный титул или входят в тридцатку лучших одного из рейтингов, смогут претендовать на продолжение учёбы. У нас, на данный момент — это только Репей, Татьяна Николаевна и Ольга Александровна. Вопросы?

Первым поднял руку Голицын:

— Скажите, Валентина Сергеевна, а что вы делаете вечером?

Да уж, а интересная здесь учёба. Впервые вижу, чтобы классная дама была самой популярной девушкой группы.

— Буду вести занятия по боевой подготовке, — улыбнулась она. — Приходите, поднимете рейтинг боеспособности, а то он у вас наименьший в группе. Мне даже удивительно — впервые вижу травоядного пироманта.

Студенты покатились со смеху, а Голицын так густо покраснел, что даже сзади это было видно. Следом за ним подняла руку моя соседка, она встала и спросила.

— Валентина Сергеевна, а как так случилось, что… он, — она скосила взгляд на меня. — Является сильнейшим бойцом курса и… не обладая магическими способностями?

— А вот об этом мы должны спросить у вас, — снова улыбнулась классная. — Вы визионер, — она подчеркнула это слово интонацией, — и должны знать о нас то, что мы скрываем. Ох, я забыла вы же студентка с одним из наихудших рейтингов способности к общению. Может, просто спросите соседа?

Татьяну Николаевну словно ударили. Минуту на её лице отражалась борьба, а потом девушка повернулась ко мне и заговорила:

— П-п-поче-му т-ты… — она осеклась, — как… ты стал самым…

Мне надоело слушать её заикания. Я поднялся и ответил:

— Просто я люблю эту работу.

— Я-я-я н-не о том… ты не маг. Как ты побеждаешь? — она выпалила это, почти прокричав.

— Руками…

— Ладно, я упрощу задачу, но только сегодня, — прервала меня классная. — Репей был лишён имени за массовые убийства заключённых на Медногорской каторге. Основное его оружие — кистень — камень на верёвке. Именно им триста восемьдесят шестой убил больше всего людей.

Весной нашего героя изгнали в пустоши, и он пересёк их насквозь. Мало кому это удавалось. По дороге он получил новое имя и расправился с двумя бандами разбойников по три десятка человек в каждой. И, возможно, убил как минимум одного архимага. Я ничего не упустила?

— В целом всё верно, — проскрипел я. — Но со мной была моя рысь — Мурка, а это очень большая сила. Того гада в балахоне, кстати, в конце концов, заела именно она.

— Замечательно, — всё так же мило улыбнулась наша классная дама. — Ещё вопросы?

— Ре-ре-репей, а зачем тебе шлем?

— Как это зачем⁈ — возмутился я. — Знаете стишок: Паша каску носил не всегда, кельма упала и Паше… короче, его нет больше с нами.

Демидова уселась на своё место. Все притихли, глядя на меня. Я какое-то время держал паузу, а затем спросил:

— А вы что думали: я плюшевый мишка? — молчание было мне ответом.

Потом в расписании стояла лекция по теоретической магии, весьма, кстати, интересная, но абсолютно непонятная. После неё наступил перерыв, на котором, все пошли в столовую, а я, поев холодных макарон с тушёнкой, маленько покемарил. Надо сказать, что я проспал тот момент, когда пришёл преподаватель, и начал, скрипя самым обычным мелом писать что-то на доске.

Я поднял глаза и обнаружил там пару математических выражений. Они были длинные и заковыристые, но решались довольно просто. Я учился в математической школе, мы такое в восьмом классе проходили. Вот повезло! Хоть немного из минуса выберусь.

А то на теормаге я, чувствую, буду плавать. Учить меня этому было всё равно, что рассказывать о тяготении тому, кто с рождения жил в невесомости. Судя по всему, я не знал самых основ, а это беда.

После математики нам предстоял иностранный язык на выбор, включая английский и немецкий. На первом я говорил свободно, второй знал кое-как, по-любому выплыву.

Доски, оказывается, отодвигались в сторону. Преподаватель подготовил на каждой из них по выражению, а потом задвинул так, чтобы их не было видно. Обнаружив, что я смотрю, он скривился, но потом взял себя в руки и приложил палец к губам. Я пожал плечами и снова лёг на парту.

Правда, заснуть мне не дали. Всего пара минут спустя появилась Татьяна Николаевна и опять бухнула свой портфель на скамью. Я вынужден был окончательно проснуться.

Не страшно! Не прошло и пяти минут, как, весело гомоня, явилась остальная группа. Преподаватель, чуть подождал, чтобы студенты угомонились, и повторно представился.

— Итак, успокаиваемся, у-спо-ка-и-ва-емся, — по слогам произнёс он. — Меня зовут Эразм Карпович, и я буду вести у вас математику. Сегодня я попробую проверить, что вы смогли вынести из школы. Кто первый? — говорил он с явно ощутимым акцентом.

Я тут же вызвался и, под громкий смех и шутки одногруппников, двинулся к доске. Взял мел и уставился на первое выражение. Ничего в принципе интересного — куча корней, степеней и логарифмов, а так, лёгкая разминка. Глядя на то, как уверенно я пишу, преподаватель прекратил улыбаться и стал серьёзен.

Несколько минут он неверящим взглядом смотрел на моё решение, а потом отодвинул доску в сторону и предложи́л решить следующее выражение. Вообще ничего интересного. Тригонометрию я всегда хорошо знал.

Потом была пара хитро вывернутых квадратных уравнений, затем одно интегральное, даже немножко напрячься пришлось. Завершалось всё по-настоящему хитрой штукой — функцией, действительной только при очень непростых условиях.

Собственно, даже в школьные годы она считалась бесполезной из-за того, что для неё нельзя было найти область допустимых значений. Мой родной брат обнаружил способ её рассчитать прямо во время вузовского экзамена по математике. Из-за этого не успел сделать одно задание и потом препо́ды целый день не могли сойтись во мнениях ставить ему пять или два. В тот раз победила дружба и брательник огрёб трояк.

Увидав моё решение, преподаватель возмутился:

— С чего вы это вдруг взяли⁈ — он тыкал пальцем в одно из действий.

Этот докоп я помнил хорошо.

— Так это же вот отсюда следует… — я вздохнул, отодвинул в сторону доску и принялся доказывать теорему, запамятовал, как она называется. Вот её я уже помнил плохо, оттого местами зависал, но всё-таки управился.

Когда я закончил, в аудитории стояла гробовая тишина. Преподаватель, моргая, смотрел на доску минуты две, а потом сказал:

— Спасибо, садитесь. На сегодня, наверное, всё. Задание на следующее занятие будет вывешено в деканате.

Потом случилось нечто невероятное, препод снял с досок какие-то эластичные листы, свернул их и забрал с собой. Я пожал плечами и двинулся на своё место. Когда я сел, Демидова странно посмотрела на меня и произнесла:

— Как это ты?..

— Руками, — пожал плечами я. Она удивлённо уставилась на меня.

Татьяна Николаевна отвернулась, глубоко задумавшись о чём-то. Времени до следующей пары оставалось ещё порядочно, и я решил ещё маленько поспать.

Р-раз — удар прошёл в миллиметре от моего уха. Я едва смог уклониться. Тут же попытался ухватить руку противника, но он ловко отдёрнул её, и, используя инерцию, ударил полукруговым движением, метя мне в пах. Я отшатнулся.

Лишь чудом успел подставить ногу под удар Эитиниэ. Эльф мгновенно восстановил равновесие. Он усмехнулся и вновь ринулся в атаку, попытавшись выполнть длинный удар мне в корпус. Я был готов и, поднырнув под руку противника, ухватил её и попытался провести бросок.

Не тут-то было, эльф каким-то чудом извернулся в воздухе и заехал мне ногами в живот. При этом ухватил меня самого за запястье и, внезапно оказавшись спиной на земле, перекатился. Я полетел на камень двора. Мне лишь чудом удалось сгруппироваться и не растянуться как медуза.

Резко вскочив, я ринулся на чуть задержавшегося и только поднимавшегося Этиниэ и ударил его ногой. Тот при́нял удар на блок и попытался перехватить мою ступню.