В общем, доехали мы по-разному. Только вот, добравшись, до указанного места, никакого дома там не нашли. Вот что за люди меня окружают, а⁈ Все врут… все врут…

К разорённому с неделю назад лагерю Боров с товарищами вышли только вечером. Открывшийся им вид не мог оставить равнодушной чёрствую сталкерскую душу. Что тут сказать, ноги сами в пляс пускались!

Посреди крупной поляны стояли палатки, окружённые рвом, за которым насыпали невысокий вал, из него торчали рожны — наклонно вбитые заточенные колья.

Часть парусиновых домиков рухнули под грузом дождевой воды, но остальные стояли. Здесь в воздухе витали чудесные ароматы разложения и гари. По всей территории были разбросаны тщательно обглоданные человеческие кости.

Ну как тут не обрадоваться!

Их старшо́й — Шуруп — жилистый мужик порядком за тридцать, первым перемахнул через ров и принялся осматривать остатки лагеря. Боров не спеша последовал за ним. Ему хотелось растянуть удовольствие.

Войдя через мостик, перекинутый через ров, он пнул не к месту валявшийся череп, и тот, точно мяч, покатился к центру лагеря. Боров секунду выбирал между палатками, а потом свернул в первую слева. Она частично просела под весом воды, но полностью не обвалилась.

Внутри чего только не было. Боров, как всегда, угадал и попал на склад. Он принялся перекапывать ящики и тюки, быстро отыскав нужное — почти не ношенную кожаную броню, с чистым поддоспешником. Сталкер спешно облачился в обновку, только сапоги оставил старые.

Потом стал быстро перерывать сундуки и совсем скоро оказался вознаграждён за усердие. Почти на самом дне одного из ящиков обнаружился кожаный кошель, внутри которого, поблёскивали серебряные рубли. Не менее получервонца на тренированный глаз Борова. Чуть дальше нашлось шесть бледно-светящихся жёлтым кристаллов.

Вот так свезло! Увидев камни, никто не спросит про остальное. Вроде и с товарищами по-честному обошёлся, и себе прибыток… Боров воровато оглянулся и спрятал деньги за пазуху. Потом выложив на тряпицу кристаллы, выскочил наружу со словами:

— Глядите, братцы, что нашёл!

Тут, только он увидел Шурупа, вынырнувшего из дальней палатки. В руках его было двуствольное оружие средней длины. Старшо́й поцеловал машинку и крикнул подчинённым:

— Чего стоим. Палатки сами себя не разберут!

Боров оглядел разорённый лагерь и улыбнулся, своим мыслям. На душе у него было светло и радостно, именно ради таких чудесных дней он и ходил в пустоши.

Мы с леди Эвииль стояли у подножья довольно высокой скалы и смотрели на подлую и бессовестную ложь бояр Мышкиных. Чего тут скажешь: «бывают в жизни огорченья — вместо хлеба ешь печенье».

На скальном основании стояла самая настоящая крепость. Куртины и бастионы её были сложены из мощных гранитных блоков. В стене имелись ворота, к которым шёл естественный скальный пандус.

Створки, конечно же, оказались заперты. Впрочем, у меня имелся ключ от небольшой калитки рядом с воротами. Его отдал мне Захар Харитонович.

Внутри крепость выглядела не менее внушительно, чем снаружи. Голую скалу выровняли так тщательно, что, казалось, ты стоишь на каменном полу́. Внутри стен имелись окна — это были, по сути, трёхэтажные здания.

Во дворе стояла крестообразная постройка высотой в шесть этажей. Мне эта махина неприятно напомнила стандартную тюрьму. Впрочем, её построили не из кирпича, а из всё тех же гранитных блоков.

Я даже присвистнул, то есть хотел присвистнуть — тут могло жить до пары тысяч человек. Этого совсем недостаточно. Мне А́нгел велел где-то разместить более сотни тысяч эльфов, которым предстояло ожить зимой через год.

Прямым ходом до Выборга здесь было всего пару вёрст, а вот до моста через бухту Радугу все пять. Я ещё раз оглядел крепость и сказал:

— Три подсумка драгоценностей, говоришь? Дёшево же продаёшь родовую собственность, Захар Харитонович.

Эвииль на мою реплику только хмыкнула.

Более или менее обжитую часть стены мы нашли достаточно быстро. Захар Харитонович снабдил меня ключом от дубовой двери, окованной стальными полосами. Внутри оказалась типичная холостяцкая берлога. Застарелый беспорядок и толстый слой пыли.

Вообще-то, нам предстала аж пятикомнатная квартира, причём со всеми удобствами. Вода из крана, правда, шла только холодная, но всё же.

Эвииль какое-то время бродила по темноватым помещениям, а потом подошла ко мне и сказала:

— Жуть…

— Много лучше, чем под открытым небом — пожал плечами я. — Тут вон крыша. Какую-нибудь комнату разгребём, и будет неплохо. Я такой роскоши, как здесь давно не видел.

— В смысле? — удивилась эльфийка.

— Ну, я сначала в подземельях на каторге срок мотал, потом меня изгнали, и я по пустошам болтался, — говоря это, я разжился потрёпанной шваброй и принялся подметать пол.

— Ты чего делаешь⁈ — резко спросила Эвииль.

— Убираюсь, — пожал плечами я.

— А ну, прекрати, пыль поднимать! — возмутилась девушка. — Руку дай…

Она схватила меня за незащищённое запястье, и я почувствовал, как из меня вытекает дурнота. Эльфийка протянула руку, и над ней появился словно бы крошечный вихрь.

Мгновение и в него влились серые струи со всех сторон. В воздухе над ладонью Эвииль стал расти комок грязного цвета. Всё так же, держа за руку, она потащила меня вглубь помещений. Когда мы прошли все комнаты, пыльный шар стал уже больше футбольного мяча.

Эльфийка потянула меня на улицу. Снаружи она размахнулась и со всей силы запульнула серый ком через стену. Увы, не пролетев и половину пути, он вдруг рассы́пался, образуя крупное облако, которое стал сносить ветер.

— Вот это да! — восхитился я.

Девушка же, промолчав, принялась недовольно рассматривать собственную руку. Вид у неё был такой, словно мы на самом деле полдня убирались. В комнатах теперь оказалось почти чисто. Эльфийка буквально повалилась на стул и спросила:

— Что здесь происходит? В смысле везде.

— Ответьте на мои вопросы, тогда отвечу на ваши — проскрипел я. — Я уже встречался с вашими соплеменниками. Информация только на обмен.

— Ну, какой ты… бука, — не сразу определилась она с оценкой, — но ничего неприличного…

— Я мало знаю о вашем народе и заранее извиняюсь. Потому я могу сказать или спросить что-то недопустимое, — проскрипел я. — В таком случае просто скажите, и я не буду вас этим донимать…

Не стану утомлять вас, мой дорогой читатель, долгими диало́гами, которые мы вели с весьма разговорчивой эльфийкой за уборкой и просто расскажу, что смог узнать.

Итак, Эвииль Лии Виэллэ — это добродушная и жизнерадостная юная девушка. Самая, в общем-то, обычная, если не считать того, что ей на тот момент было каких-то восемнадцать с половиной тысяч лет. Нет, родилась-то она намного-намного раньше. Просто это возрождение для неё стало четвёртым.

Так вот, с самого начала.

Эвииль появилась на свет в городе-государстве Атилиэ, находившемся некогда на юго-восточной оконечности уральских гор. Её родители имели весьма высокое положение в обществе. Отец командовал городско́й стражей, а мать служила кем-то вроде фрейлины у жены местного правителя.

Времена те были мирными и сытыми, а потому и детство её прошло абсолютно безмятежно. Уровень развития цивилизации тогда был невелик, а население города, где она жила, не превышало ста тысяч. К слову, по эльфийскому летоисчислению она родилась в 152657 году от сотворения Эльдаров. Она училась у своей тётушки и смогла стать, как мы бы сказали, дизайнером. Тут самое интересное то, что свои ментальные способности она не считала чем-то необычным и использовать их для заработка особо-то не могла. Эвииль почти семь тысяч лет создавала интерьеры, шила одежду и многое другое, пока однажды на неё не упало дерево.

Первое возрождение её прошло вполне благополучно. На дворе был уже 178238 год. Пока эльфийка отсутствовала Атилиэ стал частью самой настоящей империи, и население города теперь насчитывало более полумиллиона. Родители Эвииль при этом сохранили высокие посты, а у неё появились сёстры и братья.