Во-первых, в сотый раз поржать над бородатыми анекдотами десяти тысячелетней давности. Я не шучу!

Во-вторых, спеть сочиняемую по ходу исполнения песню разной степени скабрезности и обидности для окружающих.

В-третьих, пострелять из имеющегося в доступе оружия.

В-четвёртых, наколдовать идиотский прикол вида — давайте мы зачаруем Репью тушёнку в ложке прямо у рта, чтобы не заметил, и будем ржать, глядя, как он плюётся первоматерией.

Ещё неплохо было подкинуть мне какой-то резко пахнущей гадости в жаровню, на которой я собираюсь готовить мясо.

— Так и так ведь вонять будет, тебе-то какая разница чем⁉

Далее следовал обязательный многоголосый ржач.

Даже при зачаровании стен в удивительно приятных глазу узорах оказались вплетены буквы. Там теперь в изобилии красовались фразы вроде: «замок чертополоха, берегись колючек» или «осторожно, Репей, прилепится — не отцепишь», или ещё «Осторожно, плотоядный Репей» и так далее и тому подобное.

Ну и, последнее по номеру, но не по значимости дело — как следует бухнуть. Брагу эльфы поставили в первый же день. А уж в перегонке они не знали себе равных.

На их фоне Лина выглядела образцом серьёзности и собранности, чем заслуживала море приколов один тупее другого. Единственным островком мира и покоя в замке оставалась всего пара квартир, моя и Мурки с Карлом. Этих двоих эльфы побаивались и не трогали.

Именно к нам Лина теперь наведывалась в гости, чтобы просто передохнуть. И это притом, что с Эви они друг друга на дух не выносили.

Кстати, если вы не заметили — в списке эльфийских дел утончённого эстетизма, великой поэзии, глубокого знания истории, то это потому, что их там нет. И, судя по всему, никогда и не было. Короче — не ту расу назвали троллями.

Впрочем, были в эльфах вещи, которые просто не могли не заставить их уважать. В первую очередь — тяга к знаниям. Элдьфи обожали учиться.

Любой мельчайший навык они тренировали каждую свободную секунду, доводя до идеала. Именно благодаря этому они и обретали столько нужных способностей и умений.

Так о чём бишь я… Ах да, я, вообще-то, вознамерился рассказать о том, как мы добрались…

В общем, благодаря силе и выносливости эльфов, нам не пришлось ночевать под открытым небом. Потому в замок мы прибыли незадолго до полуночи.

Йохан остался сторожить оборудование во дворе. Он сколько я понял элдьфи, боялся. Вместе с ним остался и спасённый парень. Его звали Семёном, и вроде как они раньше пересекались.

Ко мне мы завалились всей пёстрой толпой. Я ожидал, что Эвииль уже спит, обычно она ложилась с закатом. Однако она бодрствовала, и не просто так, а ждала нас, одев весьма шедшее ей платье, которое сама и сшила.

Тут я расскажу чуть-чуть о вкусах Эви. Все принесённые мной с плешей платья она забраковала. Потому сама сшила то, что назвала одежда-цветок.

Верх платья походил на пиджак, а вот низ был чем-то средним ежду широкими брюками и юбкой, состоявшей из нескольких частей-лепестков. На плечи она накидывала павловопосадский платок. Их я ей принёс целую кучу.

Стол Эви накрыла на десятерых. Возле каждой тарелки стояла крохотная корзинка, в которой лежал ярко светящийся кристалл, а на стулья были положены комплекты одежды.

Да, да Лине место она не демонстративно не предусмотрела. Ну-с, что тут сказать. Какой бы ни был мерзкий у Лины характер, она спасла меня, и забывать об этом я не собирался. А потому, подойдя к хозяйке, самым добродушным образом проскрипел:

— Привет, а чего это ты на меня не накрыла?

Та нехорошо сощурилась. Впервые я видел эльфийку совсем с другой стороны. Сейчас её лицо вдруг словно заострилось, стало каким-то хищным, что ли.

Нет, я прекрасно понимаю её ненависть к падшим. Ведь по её самоощущению не прошло и месяца, с тех пор как те её замучили, но Лина-то здесь ни при чём.

— Пошли, — как мог твёрдо, сказал я, — поговорить надо.

Эви была явно очень недовольна, но всё-таки последовала за мной в коридор, подальше от остальных. Я тогда ещё не знал, насколько у эльфов тонкий слух, и думал уйти от компании. Стоило нам выйти, как Эви в ярости почти набросилась на меня.

— Как ты мог притащить ЭТО в дом? — её буквально трясло.

— Лина и её отец — Эноэ трижды спасали мне жиоте, проскрипел я. — У неё, конечно, трудный характер, но, знаешь, после того, что с ней случилось, он испортится у кого угодно.

— И что! Знаешь, что на мою долю выпало⁈ — ощерилась эльфийка. — По-твоему это справедливо, что эти твари ходят по земле?.. — её всю трясло.

— Бог послал нам своего сына, он учил, что не надо быть справедливым, надо быть милосердным. Потому что, если мне, например, воздать по справедливости, в мире пыток не хватит…

— И что, он мог? — эльфийка от моей речи, кажется, распалилась ещё больше.

— Мог, конечно…

— А потом что случилось? — взвилась она, — как вы с ним поступили?

Не могу сказать, знала ли она ответ, но я предпочёл говорить как есть.

— Предки приколотили его гвоздями к деревянному кресту… — проскрипел я. — Но его учение осталось! Прошли сотни поколений, а люди по-прежнему чтут его и пытаются жить, как он учил. Плохо получается, но мы, то есть я стараюсь. И ещё я восхищаюсь твоей стойкостью, ты прошла через кошмар, но не сломалась. Я тебе могу только завидовать.

Эви смерила меня долгим взглядом и, наверное, что-то для себя решив, прошипела:

— Будешь мне должен, милый, — почти выплюнула она.

— Как скажешь, дорогая, — постарался вернуть шпильку я.

В мгновение ока эльфийка нацепила на лицо свою фирменную улыбку и двинулась к гостям. Короче всех накормили, напоили и спать уложили, включая и Лину, которая сидела тише воды ниже травы.

Эви, кстати, порывалась ночевать в одной комнате со мной, заявив, что если сделать по-другому, то я своими криками никому спать не дам, но я, сам не знаю как, отбоярился.

Оставшись наконец один, я решил заняться доспехом. Все осколки синего металла я приволок с собой. Перво-наперво я положил их себе на грудь и запустил починку брони. На всё про всё ушло целых пять единиц энергии.

Следующим я активировал процедуру восстановления энергокаркаса. Стоило мне выыбрать воображаемую кнопку «Да», как мир затопила вспышка невыносимой запредельной боли. Точно такую я испытывал при лишении имени.

Мне показалось, что во мне словно прожигают какие-то линии или что-то ещё. Это было настолько мучительно, что я выгнулся дугой. Мне хотелось орать, но челюсти мои сжались, и я не был способен произнести ни звука. Это продолжалось всего пару минут, но они могли соперничать разве что с той операцией, которую мне сделали Эльфы.

Всё закончилось так же внезапно, как начало́сь. Перед мысленным взором всплыла надпись:

Частичное восстановление энергокаркаса завершено.

Тяжело дыша, я лежал на чём-то твёрдом и прохладном, наверное, на полу. Захлёбывался дыханием, не в силах сдвинуться с места. Несколько секунд спустя я увидел расплывчатые контуры лица. Зрение никак не хотело фокусироваться, наконец, чувства более ли менее вернулись ко мне, и я услышал ругань. Даже немного заслушался. Потом с трудом произнёс.

— Лина, ты зачем здесь?

— Это ты мне ответь! — затараторила эльфийка. — Ты что натворил?

— Полечился, — проскрипел я.

Тут Лину кто-то оттолкнул в сторону. А потом меня крепко обняла Эви. Приятно, между прочим, когда тебя обнимают. Эльфийка была здорово перепугана. Немного успокоившись, она заговорила:

— Ты первую ночь нормально спал, а потом такой грохот…

— Да я просто неудачно повернулся, — виновато проскрипел я.

— Это ты так поворачиваешься, да? — опять вклинилась Лина. — Глиняная твоя голова, всех разбудил…

— А что такое, — не понял я

— Да ты словно в агонии бился, — возмутилась Эви, — ты что делаешь, я же испугалась…

В общем, мне удалось улечься спать только минут через двадцать, когда Эви удостоверилась, что у меня всё хорошо. Взгромоздившись наконец на кровать, я закрыл глаза и проверил состояние доспеха. Перед моим внутренним взором появились надписи: