От каждого из узников тянулись едва видимые фиолетовые нити, вплетавшиеся в косичку, которая питала главного балахонника. Во мне всё сильнее нарастала ярость.

Мне хотелось бежать, но я вынужден был идти медленно, опасаясь засады. Впрочем, минуты через три я вышел на небольшую площадь. Посреди которой стояли люди в балахонах всё с теми же знаками и тянули заунывный речитатив.

Пение было мне слишком хорошо знакомо. Нет, не мне, нам обоим. Именно под эти звуки нас лишили имён. Я, ни секунды не сомневаясь, всадил в балохонников оставшиеся в магазине патроны. Несколько рухнули, другие кинулись наутёк. Заклинание сменилось криками. Я вставил полный рожок и ещё раз полоснул длинной очередью по недобиткам. Вопли стихли.

Я подошёл ближе. Посреди площадки мрачно сиял фиолетовым знакомый мне рунный круг. На нём скорчился моложавый эльф. Казалось, он просто спал. Я проверил пульс. Парень был ещё жив, но без сознания.

Вот мы и выяснили, почему ушастые так на меня реагировали…

Патронов осталось полрожка. Я ткнул рукой в круг. Вдруг ярко загорелся зелёным знак дара смерти — череп и две скрещённые косы. Сияние мигнуло и погасло. Парень стал ворочаться, что-то невнятно мыча.

Мне немного поплохело, но я встал и двинулся дальше. При любом раскладе я не собирался отпускать главного балахонника. Очень скоро я нашёл его.

Вид у него был совсем не такой боевой, как раньше. Сам он оказался весь покрыт свежими шрамами, от балахона остались одни ошмётки. Через дыры в одежде просвечивало что-то зелёное с разводами. И только тут я понял, что это — малахит.

Подонок стоял на краю городка, держа двумя руками за шею вырывающуюся девчушку с зелёными, словно тина волосами.

От одного вида всего этого здешний я пришёл в такое неистовство, что мне еле удавалось его сдерживать. Нападать сломя голову на столь опасного противника я не собирался.

Он стоял ко мне боком и, видимо, не сразу заметил меня. Я воспользовался этим и всадил ему короткую очередь прямо в голову. Череп этого урода разнесло на куски. Руки его ослабли, и девчушка, рухнув на мох, стала уползать в сторону.

Этот гад грохнулся. Однако, не пролежав и секунды, принялся вставать. Его разбитая голова стремительно срасталась. Я, стоя на одном колене, повторно всадил в него короткую очередь. Его снова разворотило, но раны его мгновенно заживали, словно их и не было. Ещё чуть-чуть и у меня кончились бы патроны, а эта паскуда и не думала подыхать.

У меня оставался только топор и РГО. Вариантов я видел ровно два. Первый засунуть уроду внутрь гранату и героически погибнуть вместе с ним, когда она взорвётся. Второй изрубить ублюдка на куски. Правда, была опасность, что из каждого обрубка вырастет новый урод, но первый вариант ещё меньше мне нравился. Если умру я, то кто погасит круги?

В тот момент из старого меня пришло понимание — у гада есть магическое ядро, прямо под сердцем, надо его разрушить. Стоп! Я его из автомата уже, сколько времени колбашу, не мог не попасть. А потом я вдруг понял: это архимаг у козла вокруг ядра щит. Нужно попробовать голой рукой его раздавить.

Я отбросил почти пустой автомат, выхватил из петли на поясе топор и рванул к Архимагу. Эта скотина уже почти восстановилась и поднималась с земли. В три прыжка я оказался рядом и с поразительной лёгкостью раскроил гаду череп.

Я уже замахнулся снова, когда архимаг засветил мне в живот. Лишь чудом я успел сократить пресс, и кубарем полетел в сторону клеток. Благодаря петле топор остался при мне. Урод тем временем окончательно регенерировал, вскочил и бросился в атаку.

У меня от удара о землю вышибло дыхание, и я никак не мог подняться. Левой рукой я рванул из ножен людорез и встретил им архимага. Тот даже не обратил внимания на лезвие, и оно вонзилось ему в живот. Я со всей дури рванул его вверх, пытаясь рассечь гаду диафрагму, но рана зарастала сразу за лезвием, словно оно проходило сквозь призрачную плоть.

Архимаг засветил мне в грудь. Меня, будто молотом ударили. Ещё, ещё. Я не мог дышать. Попробовал вывернуться, не получилось. Потом ещё, но тщетно. Силы покидали меня.

Архимаг резко переключился и вцепился мне в горло. Клинок вывернуло из его живота, разворотив там всё, но это гада не останавливало. Я рванул нож и из последних сил полоснул урода по запястью, рассекая ему сухожилия.

Пальцы его выгнуло к тыльной стороне ладони. Ублюдок отвлёкся, и я, в который уже раз, снёс ему голову топором. Он ослабил хватку. Я смог вывернуться и принялся рубить и колоть врага, куда придётся.

Противник стал яростно метаться, прикрывая руками стремительно отрастающую голову.

" Ещё немного и мне конец" — мелькнула мысль.

«Руби, давай» — ответил себе я. Собственно вариантов не осталось.

Я рубил, не останавливаясь. Урод начал смеяться. Кажется, я не мог нанести ему по-настоящему серьёзных повреждений. Ещё чуть-чуть и убегать придётся мне.

— Чо, съел сталкер? — заорал архимаг. В голосе его слышалось злое торжество.

Он вдруг пружинисто вскочил и занёс руку для удара. Всё-таки я смог его очень серьёзно измотать, и теперь прежней прыти у него как не бывало.

Я попытался закрыться, но поздно. Я с ужасом наблюдал летящую к моему лицу руку, как вдруг архимага просто снесло. В бок ему впечаталась очередь ударных волн, перемалывая кости. Мурка прибыла, как положено главной героине, в самый последний момент.

«Стоп! Это ж вроде как я тут основный персонаж» — возмущение наполнило мня.

Я, не слушая собственных мыслей, шагнул к лежавшему архимагу, упал на колени и разнёс топором ему череп. Потом принялся рубить правый плечевой сустав. Старых навыков я не утратил и управился быстро. Потом отчекрыжил и левую руку. Конечности я швырнул в сторону.

Мне казалось, что это должно было дать мне немного времени. Я уже перехватил нож в правую руку, как с ужасом увидел, что конечности этого урода отрастают прямо на глазах.

Мурка оказалась рядом. Рысь пальнула во врага ещё раз и принялась тереться об меня, вытягивая из головы дурноту — перезаряжалась, значит. Я в ярости рассёк уроду живот и всадил туда руку, не давая ране стянуться. Он мерзко заверещал.

Рысь зарычала.

Архимаг, вдруг заткнулся и пальнул в Мурку, мою Мурку, красными нитями. Та заскулила и рухнула, тихо подвывая.

Я заорал, как умалишённый самое дорогое мне существо помирало рядом. Я швырнул топор в сторону. Ярость придала мне сил, и я вспорол ублюдку рёберные хрящи. Кровь заливала всё. Я сунул руку в рану и нащупал под бьющимся явно аритмично сердцем нечто.

Оно оказалось похоже на стеклянный шар. Я рванул и ничего. У животных этот орган напоминал жёлчный пузырь. Он не имел формы, будучи заполнен жидкостью. Увы, я догадался, что шар был щитом. Я пытался ухватить магическое ядро, но тщетно.

Бах!

В голову мне прилетел кулак. Рука урода, видимо, ещё полностью не восстановилась и удар прошёл вскользь, но я кубарем покатился и, что называется, поплыл, ненадолго потеряв сознание.

Когда я пришёл в себя, то обнаружил, что качаясь, стою на ногах, держа людорез двумя руками. Дело было совсем швах. У меня остался только нож… Стоп! Я рванул с пояса кистень. Перехватив кинжал в левую руку, я начал раскручивать цепь правой.

Архимаг, вновь попытался ударить, но получилось у него совсем плохо. Видать, на полную регенерацию требовалось больше времени. Я засадил ему кистенём в голову, потом в торс, затем по руке. Тому всё это было как слону дробины.

Я пятился из последних сил, уворачиваясь от его неловких ударов. Мурка скулила, лёжа на земле. Бой был практически проигран. Самое худшее, я не мог даже отступить. Ведь это значило бросить Мурку, на растерзание этому гаду.

Бах!

Он таки дотянулся и саданул мне в грудь. Я, опять кувыркаясь, полетели и больно приложились о мох. Попытался встать и не смог. Всё, что мне оставалось это — перекатится и ползти, чтобы увезти его от Мурки.

Шёл этот гад не быстро, и я смог добраться до сосны и подняться по стволу. Теперь, опираясь на дерево спиной, я вновь стал раскручивать кистень. Архимаг злобно заржал, а потом заговорил. В голосе его не было больше торжества, он сейчас звучал почти как мой, словно, исходя из поломанного механизма.