Я не выходил с плеши три дня. За это время порядком отлежался, постригся и съел всё, что у меня оставалось. Голова у меня больше не кружилась, да и боль прошла. На четвёртый день я увидел Мурку. Не знаю как, но я теперь не перепутал бы её ни с одной из соплеменниц. Впрочем, здесь вряд ли бы нашлась другая здоровая рысь.

Мурка разлеглась недалеко от края плеши и просто грелась на солнце. Я, не задумываясь, выбежал и обнял рысь, а она стала вылизывать мне лицо и, как и в тот раз возле разрушенного дома, натуральным образом улыбалась.

Я собрался, завёл квадроцикл и двинулся дальше. Хотя это я вру. Выехал я часа через два, когда смог уломать Мурку усесться со мной на квадрик. Сама она явно имела желание отдохнуть и никуда бежать не собиралась.

К слову, стоило мне уговорить рысь, и она без проблем разместилась сзади, словно не раз так уже делала. В общем, вечером десятого июля, по крайней мере, так выходило по моим расчётам, мы выдвинулись в сторону Выборга.

На руле я установил чудо-компас. Завёл его. Он снова показал туда же.

Судя по солнцу, мне предстояло ехать именно в ту сторону, и я выкрутил ручку акселератора до упора. Будь мы в моём родном мире, я бы уже добрался до Выборга, но дорог здесь не наблюдалось. Так что мне приходилось всё время выбирать путь, то и дело возвращаясь.

Один раз пришлось форсировать реку. Квадроцикл бросить я был не готов и проехал вдоль неё пятнадцать километров, пока не нашёл брод. Что интересно, направление на чудо-компасе не сбивалось, как бы я не крутился. Только вот куда показывала эта штука?

Где-то к полуночи попытался напасть кабан. Обычно говорят, что застрелить его из автомата проблематично. Может, кому-то и так, но я с этим вполне справился. Жить с четырьмя пулями в голове вепрь не мог никаким способом. Готовил я долго, но зато потом мы с Муркой наелись на славу и быстро завалились спать.

Я ехал весь следующий день и остановился лишь тогда, когда на горизонте замаячил подъём на холмы. Из своего мира я помнил это место. Оно находилось как раз у того самого озера Красного. Мне казалось, я встретил эльфов там, но выходило, что я забрался много дальше на восток.

Когда-то давно мне случалось кататься здесь на горных лыжах. Трассы спускались весьма полого, ну так и из меня спортсмен был, как из дерьма пуля. Так вот, чудо-компас указывал на один из холмов. Они, кстати, здесь оказались намного выше, чем я помнил.

Я проехал ещё пару километров и вдруг заметил, что на меня смотрят. Точно, как тогда в Тириоки, когда за мной шпионили крысы. По мере подъёма на холм сосняк становился всё гуще, и скоро мне пришлось спешиться.

Мне было искренне любопытно, что же там на вершине. Почему-то меня не покидала уверенность, что цель лежала именно там, не где-то дальше.

Я взял с собой автомат, пистолет-пулемёт и три оставшиеся гранаты и, конечно, топор. Мурка, глядя, как я собираюсь, стала устраиваться на заднем сиденье квадроцикла, но потом вдруг резко спрыгнула и последовала за мной. Ох, не к добру это…

Время перевалило немного за полдень, но здесь почему-то стоял полумрак. Воздух был неподвижен, ни один ветерок не смел разбередить духоты. Всё вокруг затопила звенящая тишина. Под ногами разостлали толстый ковёр из удивительно мягкого мха, глушившего все звуки. Сама атмосфера здесь давила.

Мы с Муркой двигались не спеша и чем дальше поднимались по склону, тем тише и темнее становилось. Лес оказался совсем редок. То тут, то там высились стволы сосен в полтора обхвата. Кроны их начинались так высоко, что, казалось, мы шли по залу.

Чувство взгляда постепенно становилось всё сильнее. Я снял «Ясень» с предохранителя, и тихий щелчок эхом отразился от стволов, заполняя странный лес. Этот звук единственный, помимо моего хриплого дыхания, нарушил здесь что-то невидимое. Мурка укоризненно посмотрела на меня.

Мы пробирались довольно долго, соблюдая тишину. Не нарушили её, даже когда наткнулись на труп. Совсем свежий, ещё окоченеть как следует, не успел. Хотя почему он?

Это была эльфийка. На истерзанной голове сохранилось одно острое ухо. Глаза несчастной выкололи, но глазницы были явно больше человеческих. От одежды остались одни лохмотья. Тело покрывали кровоподтёки и прямые раны, успевшие уже запечься. Я достаточно знал судебную медицину, чтобы понимать: их нанесли с помощью лезвия. Перед смертью несчастную пытали.

Нет, её убило не животное. Хищники отбирают жизнь, чтобы утолить голод, и не бросят добычу. Девушка же лежала посреди фигуры, начерченной с помощью сажи на мху. Странно следов магии я не видел. Хотя в одном месте фиолетовым едва мерцал какой-то знак.

Я ткнул в него рукой и… ничего. Его создатели были живы. Что ж, сейчас мы это дело будем исправлять!

Оставлять тех, кто сотворил подобное, в живых я принципиально не собирался. Россия не ведёт переговоров с сатанистами, мы их уничтожаем!

Я прикрутил глушитель к стволу «Ясеня» и, стараясь двигаться как можно тише, пошёл дальше.

Всего минут через пятнадцать я увидел невдалеке фиолетовое свечение. Оно исходило от странного знака, напоминающего глаз с веками растянутыми крючками во время операции. Символ этот размещался на длинном мешковатом балахоне грязно-красного цвета, что-то вроде костюмов ку-клукс-клана. Видал такие в кино.

В руках балахонник держал бедренную кость. Человеческую, может, эльфийскую. Она была кое-как очищена от мягких тканей, и на ней даже как следует не запеклась кровь.

Он внезапно повернулся, произнеся:

— А кто это тут у нас?..

Мгновение спустя в меня полетела светящаяся фиолетовым сеть. Сплетена она была очень интересно, словно из каких-то колдовских рун.

Впрочем, долго разглядывать её я не стал. Сеть, не долетев до меня, рассыпалась сверкающей пыльцой. Я поднял пистолет-пулемёт двумя руками и дал короткую очередь. Вышло плохо.

Нет, не подумайте, балахонник упал вперёд, как подкошенный. Трудно жить, получив восемь пуль в грудь и живот. Просто я рассчитывал на меньший расход боеприпасов. Я высадил, наверное, половину боекомплекта, и большая часть пуль ушли, что называется, в молоко.

Запасной магазин был всего один. Ладно, если что, будем шуметь. Я подошёл к трупу, наклонился и ткнул рукой в знак на спине убитого. Тот мигнул, и одежда рассыпалась в пыль.

Я пинком перевернул тело. Это оказался немолодой худой мужик. Хотя нет, не мужик — мужчина, уж больно он выглядел холёным. Словно какая-нибудь эстрадная звезда из моего мира.

Ничего интересного у него не было. Я на всякий случай прострелил ему голову и двинулся дальше. Я отошёл на пару шагов, когда услышал сзади крик:

— Магистр!

Резко повернувшись, я дал очередь в сторону голоса. Высокий звук выстрелов разнёсся по лесу. Второй балахонник повалился навзничь. Кошмар! Минус ещё полмагазина.

Я перезарядился и подошёл к убитому. Когда его одежда рассыпалась пылью, я обнаружил, что это ещё совсем мальчишка. Не старше здешнего меня. Так, наверное, я бы выглядел, не попади в Медногорск.

Тут я почувствовал раздражение своего здешнего альтерэго. Как хотите, а называть его новым именем я не собирался. Так вот, он прямо пыхал недовольством. Местный я никогда не выглядел таким лощёным.

Ладно, без разницы. Всё равно те двое были какие-то ненормальные… Хотя нет, если судить по моей старой памяти, то это они обыкновенные, а я выродок. В общем, не суть.

Поживиться у трупов было нечем, и я двинулся дальше. Я уже прошёл немного, когда заметил, что Мурка подозрительно обнюхивает первого балахонника.

— Плюнь бяку! — резко сказал я. — Ещё отравишься!..

В тот момент я снова очень остро ощутил, как неестественно звучит мой голос. Словно какой-то механизм, которым давно не пользуются. Хотя говорил я последний раз сегодня утром. Что за голосовые связки стали делать… Безобразие!

Мурка продолжала обнюхивать труп. Я подошёл и положил руку ей на холку, тут же почувствовав, как из меня что-то перетекает в рысь. Это было так приятно, что я даже застыл.