Каждое движение её наполняла невозможная для человека грация. Любая чёрточка лица идеально гармонировала со всеми остальными, как и стройная фигура, обтянутая некогда зелёной драной тканью. Её красоту не могла испортить даже покрытая отвратительной коростой вместо волос голова. Глаза эльфийки невероятно глубокого небесного цвета были абсолютно безумны, как у Мурки, в первую нашу встречу.

Почему я решил, что она именно эльфийка? А потому что, ушные раковины у неё были заострены кверху. Только это были не потешно огромные уши. Нет, как и всё в ней, форма их была идеально гармонична, но точно отличалось от человеческой.

А ещё чуть только не пол-лица её занимали просто огромные глаза с широченным зрачком. Темнота ей явно не была помехой.

Рысь убежала, спасая меня. Она лишь чудом смогла отвлечь на себя пару огромных облезлых волков, безропотно подчинявшихся этой стерве. В руках эльфийка держала два металлических бича, мгновенно раскаляющихся добела, когда она собиралась бить.

В призрачном освещении летней ночи она выглядела особенно жутко. Чуть качая бёдрами, она двинулась к моему убежищу. Бичи её начали раскаляться, и я с ужасом заметил поднимающееся от них марево горячего воздуха. Она провела кончиком языка по губам…

— Скоро будем кушать… — протянула она и засмеялась.

Смех её был прекрасен, как перезвон серебряных колокольчиков, но в меня он вселил такой ужас, что я вскочил и, не помня себя, понёсся вниз, в сторону реки. Копьё я потерял ещё в самом начале погони, — эльфийка перебила древко, словно играючи. У топора от ручки сохранился крохотный кусок, но лезвие осталось при мне.

Из оружия со мной теперь был лишь верный кистень. Увы, моя прекрасная противница была слишком быстрой. И если бы только это! Она оказалась чудовищно сильна для такой миниатюрной девушки. Едва встретив меня, она одним ударом кулака в щепки разнесла ствол сосенки толщиной в мою ногу.

Мне было нечего противопоставить ей, и в живых я всё ещё оставался только потому, что она забавлялась, загоняя свою добычу. Всё, что я мог, это хотя бы вымотать эту сладкоголосую стерву, прежде чем отправиться ей на обед.

Я бежал под гору, по редкому сосняку. Мох мягко пружинил под ногами скрадывая звуки. то и дело я ноги мои путались в низеньких кустиках.

Дыхание моё сбилось. В боку кололо. Икры словно одеревенели, но я нёсся как ошпаренный. Но не безумная жажда жизни гнала меня вперёд, во мне вместе с сердцем бился долг. У меня есть работа! Я не имею права сейчас умереть! Я должен жить, пока не выполню всё до конца.

Внизу между соснами я видел серебрящиеся бурунчики пены на чёрной торфяной воде. Казалось, что силы уже оставляют меня, лёгкие горели так, словно вместо воздуха я дышал огнём, но я всё равно прибавил скорости.

Сзади приближался заливистый нежный смех. Безумная эльфийка снова и снова повторяла:

— Ну, куда же ты?

Я был всего саженях в тридцати от реки, когда в призрачном освещении белой ночи увидел блестевшие глаза волков. В них, даже с такого расстояния можно было разглядеть всё то же безумие, что и у хозяйки.

Всего мгновение спустя они бросились на меня. Я сорвал с пояса кистень и принялся раскручивать его, готовясь продать свою жизнь подороже.

Бах!

Первый из волков оказался передо мной и получил удар по рёбрам. В ночной тишине явственно был слышен хруст. Я шатнулся в сторону. Тварь заскулила, но и не думала отступать. Мерзко тявкнув, второй волк метнулся ко мне.

Я стегнул кистенём, но псина в последний момент затормозила, и удар прошёл мимо. Ругнувшись, я попытался их оббежать, но те рванулись ко мне. Я вновь жахнул кистенём, снова мимо. Кажется, эти твари просто пытались меня задержать.

Вдруг песок и куски мха в шаге от меня взвились в небо фонтаном. Раз! Два! Это ударила Мурка, притаившаяся на сосне неподалёку.

Волки отскочили. Воспользовавшись их заминкой, я сунул кистень на пояс и рванул дальше к реке. Всего секунду спустя, в тишине, нарушаемой лишь моим тяжёлым дыханием, я различил свист бича, а следом за этим скрип падающего дерева. Мне оставалось лишь надеяться, что Мурка умудрилась удачно спрыгнуть.

Ещё пару секунд, и я выскочил на поросший невысокой травой берег и, не сбавляя темпа, ринулся в реку. Дно уходило резко вниз, и я тут же оказался по горло в воде. Рюкзак мой всплыл. Брезент не промок, и теперь за спиной у меня был поплавок.

Я на секунду обернулся, углядев, выскочивших за мной на берег волков. Они чуть задержались, наверное, потеряв меня из виду. Это их и сгубило.

Вдруг откуда-то сверху на них обрушился целый дождь крохотных чёрных шариков или капель. Падая на землю, они буквально взрывались. Это атаковал Карл Петрович. Как настоящий главный герой, он появился в самый последний момент.

«Как же хорошо, однако, что ворон на моей стороне! — мелькнула у меня мысль. — Ох, не хотел бы я попробовать на себе эту атаку»

Я желал выкрикнуть что-то приветственное, но у меня просто не хватило дыхания. Всего секунду спустя, всё было кончено — от волков остались только ошмётки.

В этот момент эльфийка буквально выскочила на берег. Лицо её теперь было наполнено запредельной яростью. Она больше не смеялась.

Карл Петрович разразился воинственным карканьем и вновь атаковал. Увы, сладкоголосое чудовище вдруг окуталось бледным светом, поглотившим удар ворона. Тот мигом ринулся наутёк. Эльфийка вскинула руку, и с её кисти сорвались один за другим несколько огненных шариков.

Я не видел, удалось ли уклониться от них Карлу Петровичу. Времени выяснять это у меня не было. Я скинул рюкзак и, уцепившись за него, поплыл, почти мгновенно оказавшись на середине реки.

Сладкоголосая же принялась бушевать на берегу. Она, издав тоскливый вой, полный отчаянья, била во все стороны раскалёнными бичами, от которых взлетали столбы песка, брызг и пара.

Крик её пробирал буквально до костей, и внезапно мне стало её жаль. На мгновение я представил, как бы чувствовал себя, если бы погибла Мурка. Что уж говорить это было бы просто ужасно.

Девушка потеряла рассудок от нехватки магии и теперь, как изголодавшийся зверь искала, чем её восполнить. Все мы здесь оказались в одинаковом положении, и кто знает, сколько пройдёт времени, прежде чем и я сойду с ума, разделив судьбу несчастной эльфийки.

Я грёб что было сил, течение несло меня. Рюкзак пока что очень помогал, и потому, несмотря на мой доспех, я не утонул. Я проплыл уже саженей двести, когда эльфийка вылетела из кустов на берег недалеко от меня.

Она неслась по травянистому берегу реки, кое где поросшему невысоким кустарником, лёгкими ровными прыжками, словно тень. Лицо её, мелькавшее в призрачном освещении белой ночи, выражало злую решимость. Не было сомнений, теперь она меня не упустит.

Какая-то мерзкая рыба забралась мне в штанину и кусала за ногу, но я ничего не мог с этим поделать. Поминутно что-то вцеплялось в одежду, но благодаря крепкой ткани, по-настоящему повредить они не могли. Впрочем, это только пока. Стоит мне встретить какую-нибудь крупную рыбину, вроде того осетра, и мало не покажется.

Я резко стал грести к другому берегу. Бич ударил менее чем в полусажени от меня, подняв целый фонтан брызг. Странно, металл больше не светился от жара. Остыв, оружие эльфийки частично утратило гибкость, благодаря этому она промахнулась, а я сохранил жизнь. Я неловко перевернулся, и рюкзак, в котором ещё оставался воздух, выскочил из-под меня.

Мгновение, и бич ударил по нему, проделав длинную дыру, через которую ранец немедленно стал наполняться водой. Плыть теперь оказалось тяжело. Я выпустил своё добро из рук.

В те минуты я не думал ни о чём, кроме того, чтобы держаться на воде. Скинул рваный ватник, оставшись в кольчуге и странном поддоспешнике. Тусклое свечение явно выдавало меня, но у меня не было выбора.

Изо всех сил я грёб к берегу. Оказавшись на нём, я хотел рухнуть на осыпавшийся с горки песок, но делать это никак не мог. Я поднялся и побежал. В штанине у меня яростно забилась рыба, не успевшая выбраться оттуда и теперь задыхавшаяся на воздухе.