Эти руины не особо грабили. По Тириоки ещё долго болтались изголодавшиеся люди. По какой-то непонятной причине помочь им не могли ни зелья, ни кристаллы-накопители, в которые запасали магию. Один из таких кристаллов я сейчас держал в руке.

У каждого существа здесь имелось магическое ядро, в котором оно хранило энергию. Этот орган располагался под сердцем и напоминал жёлчный пузырь. Да, да, пузырь со странной вязкой жидкостью.

Если животное или человек попадали в пустоши, то у несчастных начиналась своеобразная болезнь. В магическом ядре вырастал камень.

Очень я бы сказал фэнтезийного вида — длинный гранёный, абсолютно прозрачный кристалл. У изголодавшихся он достигал порой огромных размеров, приобретая запредельную ёмкость.

Камень кабана еле помещался в мою ладонь. Я какое-то время разглядывал его, крутя в руках, так и эдак, и вдруг заметил, что он стал быстро наливаться красным светом.

Когда я вытащил его из туши, камень был прозрачным как стекло, а теперь стал мутным и зловеще светился. Не к добру это. А выбросить жалко, им можно учёбу в академии за весь срок оплатить и ещё на безбедную жизнь останется… всю оставшуюся.

Так, вот о чём я? Ах да…

Кристалл тем временем стал подозрительно ярко светиться жёлтым. Я замотал его в тряпицу и сунул в рюкзак. В принципе неплохо. Послужит вместо фонарика.

Тириоки когда-то был довольно крупным и богатым городом. Улицы мостили каменными плитами, между которыми теперь поднималась трава. Здания когда-то были весьма основательны. Самое интересное что даже через тридцать лет после ухода людей они стояли поразительно целыми, разве что их теперь даже внутри покрывал вездесущий мох.

Там где когда-то были газоны теперь поднимались высокие сосны, кое где впрочем встречались ёли и берёзы. Ну и конечно же можжевельник, образовывавший густые заросли, которые я старался обходить стороной.

Город, как и лес, был непривычно тихим, куда всё же делись все птицы? Может, просто смогли вовремя улететь или находили места, где ещё имелись остатки магии? Впрочем, вокруг старого дома птиц я тоже не видел и не слышал, а сейчас самый сезон их пения.

Я нарезал мясо, замариновал его и двинулся вглубь города. Кабан напал на окраине. Центр, скорее всего, был пуст и относительно безопасен. Ну, по крайней мере, я лелеял такие надежды.

Я обходил, дома стараясь не пропускать ни одного. Увы, это приносило совсем мало толку. Бо́льшая часть найденного рассы́палась в моих руках в пыль, убегавшую сквозь пальцы.

Нашлось, правда, две действительно ценных вещи — длинная полоса металла, оставшаяся от какого-то станка, который до моего появления выглядел новым. Ещё в том же цеху из ящика я выудил грубый напильник шире моей ладони. Полотно его местами поела ржавчина, а ручка совсем истлела, но всё же это было потрясающее приобретение. Оставалось только найти тиски.

Да, ещё чуть позже я обнаружил отличный охотничий кинжал, даже одна деревянная накладка на ручке сохранилась.

Я праздновал победу. По ходу своих поисков я обнаружил, двухэтажный деревянный особняк в неповторимом стиле Карельского перешейка. В котором нашлась небольшая комната без окон, обшитая стальными листами и с металлической дверью.

К слову, дверь запиралась изнутри на замок, имевший ручку вместо ключа. Идеальное место для отдыха. На кухне неплохо сохранилась печь и даже нашлось что-то вроде шампуров.

Уже совсем вечером я наткнулся на аптеку. Бо́льшая часть снадобий там были магическими и для меня ценности не представляли, но только не спирт. Он хранился в десятках стеклянных бутылок и как минимум одной двухсотлитровой бочке. А рядом стояли банки крахмала, вполне сухого. Он даже не очень слежался, только сверху образовалась плотная корка.

Мне тут же в голову пришла мысль изготовить нечто вроде «коктейля Молотова», загустив крахмалом спирт. С этим делом я справился очень быстро. Оставалось найти зажигалку. Увы, чего не было, того не было, а мой способ с выбиванием искр работал так себе. Хорошо, если с пятого раза.

Впрочем, я взял с собой три готовых «коктейля Молотова» и ещё одну бутылку со спиртом. Ведь политая им бумага или щепки горели весьма неплохо. В общем, наевшись и оставив порядком назавтра, я, запер дверь и отправился спать.

Я внезапно оказался в пустоте. Нет не так в странном месте, я даже не знаю, как его описать. Сейчас я видел теми свободными глазами, которыми смотрел, когда моё тело сожгло ядерное пламя.

Вдруг появился ангел. Нет, не такой как на иконе. Он был одет в серую одежду, явно форменного вида. На поясе носил огненный меч в потёртых ножнах, не смехотворный лайтсэйбер из историй про джедаев и ситхов, клинок был соткан из термоядерного пламени в котором рождаются и умирают миры. Я даже не знаю, как понял что он именно ангел, но почему-то был в этом уверен. Он заговорил:

— Послушай времени очень мало…

— Повторяй за мной, — резко произнёс я. — Верую во единого Бога отца вседержителя…

Он повторил за мной каждое слово, Символа веры, а потом «Да воскреснет Бог». Когда мы закончили, ангел, улыбнувшись, сказал:

— Молодец, не забывай, что ангелы бывают разные. А теперь к делу. Ты сейчас находишься в мире очень похожем на твой, и в тоже время в корне отличающемся. Эта планета имеет магический фон, как зовут его местные. Благодаря этому разум может прямо контролировать материю, то есть там многие способны к магии без всякого оккультизма и прочей гадости.

Так вот их волшебная сила один из видов энергии и его сейчас из мира активно вытягивают. Твоя задача остановить это. Ты уже разрушил один объект противника. Не останавливайся на достигнутом. При перемещении мы наделили тебя всеми требуемыми для этой работы способностями.

Теперь ещё одно. Местный ты освободился и ушёл. Прости, но придётся сражаться одному. Мы смогли уговорить его оставить тебе часть памяти, включая некоторые навыки, в основном рукопашный бой.

В общем, удачи! И помни, мы постараемся тебе помочь всем, чем сможем.

Разбудила меня духота. Сон не давал мне покоя. Или это никакой не сон? Ангелы являются только тем, кто этого достоин. А я точно не из них. У меня и там и тут грехов невпроворот…

Ладно, здешний я, должен добраться до Выборга. Он прошёл через слишком многое, и я не могу предать его усилия, а потому и я двинусь к эксклаву.

Я лежал ещё долго. Честно говоря, выходить из клетушки, если на дворе ночь, мне совсем не хотелось. Я промаялся какое-то время, неспособный уснуть, завидуя Мурке, сладко посапывавшей рядом.

Я даже стал задрёмывать, как услышал скрежетание и шебаршение. Казалось, оно доносилось сразу со всех сторон. Словно миллионы маленьких лапок пытались пробиться сквозь металлические листы, которыми была обита комнатка изнутри. Похоже, к нам пожаловали крысы.

Мурка уже стояла на ногах. Я быстро поднялся и стал чиркать своим импровизированным огнивом, стараясь зажечь пропитанную спиртом бумагу. Та скоро загорелась, и я, подхватив рюкзак, достал все три бутылки «коктейля Молотова».

— Мурка, я сейчас открываю дверь, а ты бей! — кошка глянула на меня и, могу поклясться, очень по-человечески качнула головой. Я повернул ручку замка, так тихо, как только смог, придерживая створку. Потом отпустил и со всей силы вдарил по ней ногой.

Дверь распахнулась, и с той стороны засияли, отражая свет пламени, тысячи маленьких злобных глазок. Крысы, видимо, были чем-то заняты, и наше появления застало их врасплох.

Я поджёг тряпку на горлышке и швырнул бутылку в особенно плотное скопление врагов. Она ударилась о мягкие крысиные спины и целая скатилась на пол. Я матюгнулся и швырнул вторую с тем же эффектом.

В панике я повернулся и увидел, что Мурка повторила приснопамятный жест министра иностранных дел, ударив себя лапой по лбу. Мне прям послышалась его реплика.

— Да бей же! — заорал я.

Рысь только фыркнула. Крысы уже явно опомнились и удивительно упорядочено рванули к нам. Я выдрал тряпку из горла последней бутылки и стал бешено разбрызгивать её содержимое на грызунов. Оно быстро кончилось, и я швырнул в наступающих горящий бумажный факел.