На этот раз он не полетел по улице, по той траектории, по которой шел бы владелец маны, а поднялся над домами и устремился напрямую куда-то на восток.

Ксения поднялась в воздух, следом я — на телекинезе, Ася распылила вокруг себя какой-то порошочек и тоже воспарила над мостовой, Сема снял татуировки и в пару движений заскочил на крышу Лавки, откуда устремился вслед за мотыльком. Марк неожиданно легко последовал за ним тем же способом. Хоня, разумеется, парил и так.

Со стороны мы, должно быть, смотрелись крайне внушительно, прямо компания супергероев. За город, ниже плотины, вдоль реки, по тропе между сугробами, где по снегу тянулись две санные колеи, свежие, а других следов не было вообще.

Один раз, у заброшенного лодочного сарая, он закружился и сел мне на плечо. Я грел его где-то минуту, потом он снялся и повел дальше снова очень уверенно. Река справа стояла подо льдом. Слева тянулись заборы, потом кончились и они.

Пивоварня была на отшибе, у самой воды: длинный двухэтажный кирпичный корпус с трубой, с окнами, забитыми досками крест-накрест, с воротами, на которых висел замок величиной с кулак. Санные колеи шли не к воротам, а к задней двери, за угол. Мотылек сел на эту дверь и замер.

Я приземлился и осмотрел дверь.

— Сеть, — сказал я остальным. — На двери, на косяке и даже выше, по кладке. Тронешь, и внутри узнают.

— Я могу ее снять, — сказала Ася. — Минут за десять, ну, за пятнадцать.

— У нас нет десяти, — буркнул Марк.

Он шагнул вперед и вынул кортик Грани, провел кортиком по косяку сверху вниз, и сеть с обеих сторон разреза опала, оставшись безмолвной.

— Готово, — сказал он и открыл дверь.

— Как у тебя все удобно, — хмыкнула Ася, входя следом за ним.

Внутри было почти темно и пахло старым солодом. Длинный зал, чаны в два ряда, железные мостки поверху. В дальнем конце, у лестницы вниз, горела лампа.

Возле нее стояли трое: Вязьмин без шинели, в одном мундире, с ним двое в таких же мундирах. Нас они заметили сразу, как мы вышли на открытое место, но теперь особо скрываться и не было смысла, ведь все трое были перед нами.

— Ты? — прошипел Вязьмин.

Ксения не ответила ему. Щит вокруг нее появился раньше, чем он договорил, на всю ширину прохода между чанами.

Плотный пошел на Сему, длинный на Марка. Оба явно были неплохи. В полноценном бою, я, знающий только телекинез, вряд ли смог бы справиться с кем-либо из них, все-таки мой профиль был в другом.

Но против Марка, который сам был четвертым рангом, мало того, что прошел тренировки, которые мне до сих пор было сложно вообразить, так еще и был владельцем абсолютного противомагического оружия?

Против Семы, который и так походил на живую статую мыслителя, а после снятия татуировок и наполнения тела жизненной силой мог принимать на голое тело выстрелы из мана-пистолета и отделываться лишь небольшими покраснениями на коже?

Это было совершенно без шансов.

Бой Вязьмина, накачавшего себя маной до подобия пятого ранга, и Ксении, бывшей на пятом ранге уже не первый год по-настоящему, тоже не продлился долго. Прошла пара минут и Ксения остановилась, глядя сверху-вниз на распростертого на земле Вязьмина.

Она глубоко выдохнула, успокаивая ману, после чего шагнула вперед и опустила ногу противнику на грудь.

— Где мой брат⁈

— Можете не утруждаться, Ксения, — поднял я руку, указывая на люк в подвал. — Я знаю, где.

Подвал был низкий, с одной горящей лампой. Егор Румянов лежал на тюфяке у стены, в одном исподнем, с цепью на щиколотке, продетой в кольцо в кладке. Лицо было нам очень хорошо знакомо, только более худое, с успевшей хорошенько отрасти бородой, и глаза были закрыты. На его лбу красовался обруч из металла, похожего на олово, это и был артефакт, перекачивающий его силу в Вязьмина.

Я встал у тюфяка. Ася опустилась на колени с другой стороны и положила руки молодому человеку на грудь.

— Он в порядке, только истощен.

— Тогда я могу без опаски разорвать связь, — кивнул я.

— Не надо! — воскликнул Вязьмин, которого с нами в подвал привел Марк. Сема вел двух других.

— Ты ведь знаешь, что с тобой будет? — улыбнулся ему я, приседая перед Егором. — Кража чужой силы — не детская игра. Если сделать все правильно и выкачать из донора всю энергию до капли, можно значительно продвинуться, даже перейти на другой ранг. — Моя рука легла Егору на лоб, на обруч. — Но риски соответствуют. Если разорвать канал раньше времени, вся сила, что реципиент успел собрать, хлынет обратно, будто отпущенная резинка. Более того, и собственная мана реципиента, успевшая перемешаться с маной донора, будет вытянута. И это произойдет быстро, за считанные минуты, а то и секунды. — Моя энергия нащупала контролирующий контур обруча. — Маги — не колдуны. Потеря магии не убьет и не оставит калекой. Но реципиент значительно упадет в рангах. А еще…

Я оборвал контур и взглянул на Ксению. Она поняла правильно, повернулась к Вязьмину, срывая «маску».

— А еще это будет дико больно, ублюдок, — произнесла она уже своим голосом.

Люди Марка ждали в пивоварне час с лишним. Они увезли подельников Вязьмина, а его самого и Егора Румянова на других санях к лекарям. В Лавку мы вернулись в пятом часу, когда над прудом уже темнело.

Ксения села в комнате бесед в то же кресло, что вчера, так же сложила руки на коленях. Правда теперь, когда она снова была в своем истинном облике, это уже смотрелось совершенно иначе.

Она и правда была похожа на брата, и очень сильно. Те же черты, разве что мягче, те же короткие волосы, те же худоба и рост: хотя она все-таки была пониже Егора, оставалась выше Семы, и на обратном пути он все никак не мог перестать смотреть на девушку снизу-вверх, что для него явно было в новинку.

Я предложил ей воды. Она кивнула. В целом она выглядела нормально. Собственно, не удивительно, боевой маг, тем более офицер такого ранга, должен был не раз выполнять задания, в которых то, что произошло сегодня на пивоварне — просто детский лепет.

Для Ксении этот конкретный раз был сложен лишь потому, что дело было в ее брате-близнеце, с которым у нее была связь, возможно, более крепкая, чем с матерью или отцом. Но, когда все закончилось и Егора увезли, она довольно быстро вернулась в норму.

— Лекарь, который приехал с людьми Марка, сказал то же, что Ася: Егор будет жить, — на всякий случай сказал я ей еще раз. — Месяц лежать — и восстановится. Про ранг не сказал ничего, но, с учетом специфики перекачки силы, есть шансы, что Егор даже станет сильнее, чем был.

— Главное, что живой, — вздохнула Ксения.

— А Вязьмин? — спросил Сема

— Вязьмин сядет, — сказал Марк. — Надолго. И к тюрьме будет уже вторым рангом, если вообще не первым.

Ксения кивнула.

— Стрешнев уже должен быть в расположении. Об аресте Вязьмина он узнает до ночи. И скорее всего поймет, в чем дело. За подмену он меня не помилует.

— На вашей стороне закон, — сурово произнес Марк.

— Вязьмин ни за что не сдаст, что Стрешнев был в курсе. А даже если и сдаст, Стрешнев будет отрицать, и до правды вряд ли удастся докопаться. И даже если в ближайшие недели и месяцы за моим статусом будут следить, это не сможет помешать Стрешневу испортить мне жизнь. Впрочем, я знала, на что шла. Жизнь Егора для меня куда важнее звания и службы.

— С капитаном я поговорю сам, — сказал я. — Завтра, еще до утреннего развода.

— Он вас не примет.

— Примет. И, могу вам обещать, с вами все будет в порядке, Ксения.

Сема переступил с ноги на ногу у стола.

— Я вас вчера по спине хлопнул, — сказал он. — И братом назвал. Вы извините.

— Хлопнули. — Ксения подняла на него глаза, теперь уже снизу вверх. — Я вздохнуть не смогла. Вы всегда так здороваетесь?

— Только с парнями…

Ксения рассмеялась. Сначала тихо, потом в голос. Только теперь из нее начал выходить стресс последних двух с половиной недель.

Когда она отсмеялась, слово взял Марк.