Из-за этого дома разгорелись небольшие бои местного значения. Татьяна, привыкшая беречь каждую нажитую вещь, порывалась упаковать старые шкафы и этажерки, но Александр проявил неожиданную строгость. Он наотрез запретил жене перевозить старьё, заявив:

— В новую жизнь — со всем новым! Танька, даже ложки старые брать не смей!

В результате старший механик завертелся в праздничной, но изнурительной кутерьме. Александр без устали носился по магазинам, несколько раз на своей новой «Волге» мотался в Горький за дефицитными гарнитурами. Труды не прошли даром: квартира стала выглядеть невероятно нарядно и прогрессивно для 1958 года. Татьяна, признав правоту мужа, тоже включилась в игру и со своей стороны закупала на кухню всё самое свежее — от блестящих кастрюль до новеньких тарелок с аккуратной каёмочкой. Единственное исключение сделали для роскошного радиоприёмника «Звезда-54» в его культовом лакированном красно-зелёном корпусе — его всё-таки бережно перевезли из старого дома как символ семейного уюта. Зато рядом с ним на почётное место встала главная гордость гостиной — новенький телевизор «Радий» производства Горьковского телевизионного завода, ставший венцом их домашнего технического прогресса.

Наконец, настал день большого новоселья. Александр очень хотел, чтобы этот триумф разделил с ним брат. Он несколько раз звонил в Москву на шоссе Энтузиастов, но Сергея дома не заставал. Трубку брала Полина:

— Саша, дорогой, поздравляю вас от всей души! — звенел в трубке её усталый, но искренний голос. — Серёжу сама почти не вижу. После осеннего пуска спутника у них в управлении Меркулова нагрузка сумасшедшая, днюет и ночует на объектах. Передавал вам огромный привет, сказал — как только вырвется, сразу к вам на Волге примчится!

Новоселье, впрочем, всё равно вышло грандиозным. В просторной трёхкомнатной квартире собрался едва ли не весь цвет Привольской МТС: от простых разудалых трактористов до строгого, но сегодня благодушного начальства. Пришли нарядные женщины из бухгалтерии, принеся ворох полезных в хозяйстве подарков. Столы ломились от угощений, звенели хрустальные рюмки, мужчины допоздна спорили о новых дизелях и обсуждали передачу по телевизору, а Александр, обнимая жену и глядя на смеющихся детей, отчётливо понимал: вся его семья уверенно и бесповоротно перелистнула новую, счастливую страницу в жизни.

Неожиданно зарядивший вечером майский дождь не перестал и утром. По крыше новой «бериевки» глухо и мерно стучали тяжелые капли, превращая привольские дороги в непролазную кашу. Работать в поле на тракторах в такую теплынь и сырость было невозможно, и таким образом у Александра получился незапланированный, редкий выходной.

Он лениво крутил ручку настройки радиоприемника «Звезда», когда входная дверь тихо скрипнула. Татьяна пришла с работы раньше обычного. Она вошла в комнату, аккуратно сняла мокрый платок и тихо, почти шепотом, позвала мужа:

— Саша…

Была она немного ошарашена, в глазах читалась явная растерянность. Александр убавил громкость радиоприемника и вопросительно посмотрел на жену.

— Саша, мне тут в больнице предлагают из санитарок в медсестры переходить, — выпалила она.

— Ну, так переходи, дело-то хорошее, почетное, — улыбнулся Александр.

— Так там, Саш, учиться надо! Экзамены сдавать… Какая из меня ученица в тридцать два года? У меня ж дети, дом, хозяйство…

— Ну-ка садись, — Александр серьезно посмотрел на жену и показал рукой на диван рядом с собой. — Садись и слушай. Будешь работать по-прежнему санитаркой, ну и учиться параллельно на двухгодичных курсах медсестер. Отлично же придумали! Даже не думай, Танюш, отказываться. Страна вперед идет, и нам отставать нельзя. Я помогу, с детьми посижу, где надо — подсоблю.

Татьяна облегченно вздохнула и прижалась к плечу мужа. Но, как оказалось, этим разговором крутые изменения в семье Смирновых не закончились.

Через несколько дней майское солнце, наконец, взяло свое. Земля быстро высохла, покрывшись легкой корочкой, и в Привольской МТС снова закипела привычная работа. Александр стоял у капота раскиданного дизеля, когда в ворота мастерских, густо пыля, заехала черная служебная машина.

Мужики-механики тут же побросали ключи и высунулись из боксов:

— Кто это там к нам на ночь глядя?

— Да, похоже, сам Три-Пэ прибыл!

Так за глаза во всем районе уважительно и со страхом называли председателя Привольского райисполкома Поликарпова Петра Павловича. Человек он был крутой, старой закваски, шутить не любил. Председатель стремительно вышел из машины и, не задерживаясь в цеху, прошел прямиком в кабинет начальника МТС. А буквально через пять минут оттуда выскочил запыхавшийся учетчик и крикнул:

— Смирнов Александр! Срочно к начальству, тебя Три-Пэ к себе вызывает!

Александр вытер руки ветошью, поправил комбинезон и вошел в кабинет. За столом, отодвинув в сторону хозяина кабинета, сидел Поликарпов. Перед ним лежала папка с личным делом механика. Разговор начался без долгих предисловий — теперь уже Александра вовсю уговаривали принять должность повыше, предлагая возглавить либо крупное ремонтное объединение, либо пойти по партийно-хозяйственной линии в районе.

Александр отнекивался, искренне не желая бросать живую работу с техникой:

— Петр Павлович, ну куда мне? Сейчас самый сев, потом сразу сенокос, уборочная на носу… В МТС каждый трактор на счету, я здесь нужнее, руками работать привык.

Поликарпов хмуро выслушал эти оправдания, а потом прищурился, постучал массивным кулаком по столу и выдал:

— Не знал я, Александр Григорьевич, что вы трус. Ответственности боитесь? Новой работы испугались?

Александр аж поменялся в лице от такой несправедливости, хотел было резко ответить, но председатель тут же добил его окончательно, козырнув главным аргументом:

— Слышал я, ваша супруга на повышение согласилась, на курсы медсестер идет, трудностей не испугалась. А вы, орденоносного майора МГБ брат, в кусты прыгаете?

Александр ошарашенно молча перевел взгляд с Поликарпова на своего притихшего начальника МТС, понял, что деваться абсолютно некуда, вздохнул и спросил:

— Ну и когда же мне занимать новую должность, Петр Павлович?

— Не больше недели даю, — довольно буркнул председатель райисполкома, закрывая папку. — Рассчитаешься здесь, сдашь дела преемнику — и выходи. Хватит в мазуте копаться, Смирнов, твоя голова теперь для больших масштабов нужна.

Жизнь Смирновых закрутилась в таком бешеном темпе, о котором они еще год назад и подумать не могли. Москва и Лубянка незримо, но твердо продолжали подталкивать привольского механика и его семью к новым, неизведанным вершинам.

В Москве, за высокими окнами здания Министерства государственной безопасности на Лубянке, кипела совершенно иная, скрытая от посторонних глаз жизнь. Пока в Привольске гремело новоселье, и Александр обставлял новенькую трехкомнатную квартиру, его младший брат днюет и ночует на службе.

После триумфального осеннего запуска первого искусственного спутника Земли и блестящего разгрома американской агентурной сети в Горьковской области Пятое управление МГБ оказалось в центре внимания высшего руководства страны. Лаврентий Берия лично требовал закрепить космический успех и навсегда закрыть для западных разведок любые подступы к советским КБ и полигонам.

В один из душных майских дней подполковник Иван Павлович Звягинцев вызвал Сергея Смирнова к себе. На столе Звягинцева лежал новенький, еще пахнущий типографской краской приказ с личной подписью министра Всеволода Меркулова.

— Ну что, Сергей Григорьевич, отбегался ты по аэродромам в чине майора, — Звягинцев поднялся из-за стола, лицо его светилось редкой для сурового чекиста улыбкой. — Поздравляю. Приказом министра тебе присвоено внеочередное звание подполковника государственной безопасности.

Сергей вытянулся в струну, чувствуя, как по спине пробежал холодок от осознания стремительности своего взлета: