— То ли дело мой принц Карл Август... Он хоть и выглядит холодным, точно сухарь немецкий, но это лишь маска. Вы же видели, как мы вчера с ним полонез открывали? А после я его в тёмную нишу у галереи затащила, пока министры Бассевича слушали! Ах, девицы... Он так жарко меня обнимал, так целовал в шею и губы под шёлковой занавесью, что у меня до сих пор всё нутро горит! Откуда в этом мужчине столько страсти?

Рита, слушавшая этот поток, просто офигевала. Царская дочь сидит на девичьем чаепитии при племяннице и вовсю смакует, как её немецкий жених целовал за портьерой.

Мария Меншикова от таких откровений густо, пунцово покраснела, брезгливо поджав губы, а Варя Черкасская и Натали стыдливо опустили глаза, тихо вздыхая от смущения. Наступила секундная, растерянная тишина.

И вдруг эту неловкую паузу нарушил тихий, мягкий голосок Саши Меншиковой. Младшая сестра Марии, которая обычно сидела тише воды из-за страха перед старшей сестрой, вдруг подняла голову и мечтательно произнесла, глядя на Риту.

— А я вчера... я тоже целовалась. В Малой галерее, у портретов. Он такой горячий, сильный...

Комната в один миг оцепенела. Все девицы в полнейшем шоке уставились на Сашу. Машка Меншикова едва не выронила фарфоровую чашку, её глаза округлились от ярости и удивления.

— Что?! — зловеще прошипела старшая сестра, подаваясь вперёд всем телом. — Ты с кем там крутила, дрянь?! С кем целовалась, отвечай немедля?! Батюшке нынче же скажу, он из тебя всю дурь выбьет! Кто таков?!

Саша испуганно вжала голову в плечи, мгновенно пожалев о своей минутной откровенности. Она упрямо сжала губы, замотала головой и испуганно выдохнула:

— Не скажу! Ни за что не скажу! Убейте — не вымолвлю имени!

Рита внимательно посмотрела на задрожавшую.

— Мария Дмитриевна его знает, они в салоне на Миллионной общаются.

Машка зашипела ещё сильнее, зыркая на Риту с такой злостью, что будь взгляд материальным, то обязательно испепелила бы.

— Ах, бросьте вы её пытать, — легкомысленно вмешалась Елизавета, спасая Сашу от расправы старшей сестры и кокетливо поворачиваясь к Рите. — Вы лучше поглядите, девицы, какую карусель вчера наша Мария Дмитриевна в зале устроила! Я прямо глазам своим не верила. Сама от хворобы едва оправилась, а вчера с ней поочерёдно весь молодой преображенский и пажеский корпус перетанцевал!

Мария Меншикова тут же ядовито прищурилась, переключая свою злость на Риту:

— Истинно так! Весь двор вчера только и шептался, отчего вокруг княжны Кантемир недоросли вьются. Пётр Чернышёв подле неё павлином ходил, Одоевский за руки хватал... Чего вы добиваетесь, Мария Дмитриевна? Нашли себе замену Ваньке Долгорукову среди пажей вашего салона? Решили всех мальчишек соблазнить своей византийской грудью?

Тут уж Рита едва не захлебнулась чаем. Вот каким боком всё вывернулось. И не просто ведь на личности перешла Меншикова, а прошлась по внешности.

Варя Черкасская робко подала голос, защищая Риту от нападок.

— Отчего же соблазнить, Мария Александровна? Кавалеры вчера просто выказывали княжне своё почтение. Пётр Чернышёв так изысканно с ней полонез вёл, любо-дорого смотреть было.

— Почтение? — пренебрежительно фыркнула Меншикова. — Да они её своим телом от гнева моего батюшки закрывали! Думают, ежели мальчишки за неё в круг встали, так Сенат про её понедельничный грех позабудет? Пустоцвет она теперь, все лекари бают!

Рита спокойно опустила чашку на блюдце. Внутри неё всё клокотало от этой грязной атаки, но голос прозвучал леденяще-ровно:

— Извольте следить за своими словами, Мария Александровна. Мои кавалеры вчера выказывали почтение древнему роду Кантемиров. А вам бы призадуматься, отчего ваш батюшка вчера так долго уговаривал государыню подписать указ, если престол в вашей победе так уверен. Помолвка — ещё не венчание, до церкви дойти надобно.

Меншикова от такой колкости задохнулась от ярости, её пальцы судорожно вцепились в край стола. Девицы испуганно замерли, поражённые этим хладнокровным отпором. Рита заставила спесивую Машку замолчать.

Шумовую бурю диалога прервал осторожный шаг лакея. В покои вошёл придворный слуга, неся на серебряном подносе маленькое письмо. Он низко склонился перед великой княжной.

— Ваше высочество Наталья Алексеевна. Извольте принять. С половины князей Долгоруковых курьер только что доставил.

Наталья удивлённо подняла бровки, взяла записку и быстро пробежала глазами по неровным строчкам. Лицо девочки мгновенно сделалось грустным. Она испуганно выдохнула:

— Ах, Мария Дмитриевна... Марфочка сегодня к нашему чаю прийти не сможет. Няньки пишут, что малышка сильно занемогла после вчерашней метели. Кашляет страшно, из покоев её выводить лекари запретили.

Рита почувствовала, как внутри всё похолодело, а сердце сжалось от внезапной тревоги за брошенного ребёнка. Допускать, чтобы пятилетнюю девочку залечили дворцовые коновалы своими варварскими методами, было нельзя.

«Надо немедленно идти туда, — взволнованно подумала Рита, сжимая пальцы под столом. — Сама её осмотрю. Предложу нянькам свои целебные отвары и травы».

Девичье чаепитие разлетелось стремительно. Мария Меншикова, бледная и злая от скрытого позора, увлекла за собой притихшую сестру Сашу, едва не силой вытолкав её из малых покоев. Елизавета Петровна со смехом убежала к своим курьерам, шурша нежно-розовым робом. В комнате наконец-то стало тихо. Рита осталась сидеть за круглым столом подле великой княжны, а рядом задержалась Варвара Черкасская. Пятнадцатилетняя княжна робко поглядывала на Риту, перебирая пальцами кружевную салфетку.

— Мария Дмитриевна, душа моя, — тихо, с сочувствием заговорила Варя, подаваясь вперёд. — Вы не извольте так близко к сердцу принимать злые речи Машеньки Меншиковой. Весь двор ведает её заносчивый нрав. Братом её пугают, батюшкиной силой… Но мы-то с Натали знаем, какова ваша истинная порода. Нешто можно верить лекарскому трёпу?

Рита натянула на лицо мягкую, вежливую улыбку, хотя внутри всё ещё клокотал пожар после вчерашнего куртага.

— Благодарю вас, Варя, — ровно ответила Рита, аккуратно складывая веер. — Да всё хорошо, не беспокойтесь. Мне не привыкать к дворцовым сквознякам. Кумушки пошумят и затихнут, а Коллегии останутся.

Тут к разговору подключилась и сама Наталья Алексеевна. Великая княжна строго, по-петровски упрямо вздернула подбородок.

— Черкасская правду бает, Мария Дмитриевна. Меншиковы нынче совсем страх потеряли, возомнили себя хозяевами престола. Но указ государыни о помолвке, сие ещё не венчание. Государь-дедушка, покойный император, говаривал, что ломать чужую спесь надобно с холодным разумом. Мы вас в обиду не дадим.

Варя Черкасская, почувствовав, что разговор переходит на опасные темы, в которых её богатейшему, но осторожному роду светиться было негоже, робко поднялась со стула. Она плавно присела в глубоком реверансе перед великой княжной.

— Извольте откланяться, ваше высочество. Матушка в карете заждалась, велела к полудню в городскую усадьбу вернуться. Мария Дмитриевна, храни вас Бог.

Рита проводила её взглядом. Выход Черкасской был идеален — Варя ушла вовремя, до того, как в комнате повисла звенящая, опасная тишина.

Рита повернулась к великой княжне, но не успела та открыть рот, как Рита решила выдать ей важное предостережение. Вчерашний финал куртага стоял перед её глазами слишком чётко.

— Ваше высочество, — понизив голос, произнесла Рита, пододвигая к девочке остывшую чашку. — Покуда мы одни, извольте выслушать моё слово. Вы намедни на балу изволили принимать ухаживания сына светлейшего? Я лично видела в Малой галерее, как Александр вам руки целовал. Слишком страстно для тринадцатилетнего отрока, и слишком смело для сына министра.

Наталья Алексеевна мгновенно вспыхнула, её бледные щёки покрылись густым румянцем. Она сердито дёрнула плечиком, крутя в пальцах серебряную ложечку.

— Мальчишка наглый, в отца пошёл! Батюшка его спит и видит, как нас со всех сторон обложить. Машку — за Петра, Сашку — к моим юбкам приставить, дабы весь род Романовых под Меншиковыми лежал! Тьфу, мерзость!