Время тянулось медленно, также как выступающая из ран кровь. Однако, по мере того как она впитывалась в руку, наспех перетянутая полотняными лентами плоть начала прирастать к костям, а грубые стыки плоти стали затягиваться буквально на глазах, образуя относительно ровные рубцы. Но этого явно было мало. Оценив процесс, старик размахнулся и со всей силы воткнул клинок в грудь бандита, целясь прямо в сердце. Тело дёрнулось, но после того, как нож покинул рану, из неё хлынул настоящий гейзер бордовой жидкости, который тут же начал впитываться. Старик, не переставая что-то бормотать, закончил лишь тогда, когда кровь остановилась, а плоть на руке парня, которого он пытался спасти, полностью закрепилась на костях. Цвет лица пациента постепенно стал розоветь, и старик, обессилев, опустил руки.

— Кажись, всё, — пробормотал он. — Ну и работёнка… теперь главное, чтобы всё получилось.

Посидев пару минут, колдун подполз и со всей доступной ему силой отвесил звонкую оплеуху лежащему без сознания Зотову. Но тот не шелохнулся, и старик повторил процедуру. Только с четвёртого раза бывший калека резко дёрнул головой и медленно открыл глаза.

Увидев перед собой полубезумное лицо всклокоченного старика, с явным интересом уставившегося на меня, я, сам от себя того не ожидая, спросил:

— Ну и какого хрена вы не сбежали? Из меня крови вытекло ведро, и я точно отсюда не выйду, и не хочу, чтобы моя смерть была напрасной.

— Да ты погоди помирать, парень, поживёшь ещё, не сумлевайся. Руку я тебе подлатал, не идеально, но она у тебя и до этого красотой не отличалась, хе-хе. Так что давай, поднимайся, ты нас ещё отсюда вывести должен. Уж больно лихо ты этих двоих упокоил, а там впереди ещё как минимум трое.

— А ты, дед, я смотрю, разговорился. После такой раны в больничку надо, я сейчас вряд ли с кем смогу справиться…

И тут старик, недолго думая, со всей дури отвесил мне звонкую пощёчину, от которой в голове аж зазвенело.

— Ты же вроде не юродивый и на идиота не похож, русский язык понимаешь хорошо?

Я инстинктивно прикрылся левой рукой и схватил её старика за горло — и только тут до меня дошло, что сделал я это как раз той самой конечностью, из-за которой я и считался калекой. Но теперь она определенно изменилась. Конечно, раньше она итак вся была сплошь покрыта послеоперационными шрамами, и в данный момент они никуда не делись, но рисунок у них явно изменился — я знаю свою руку до миллиметра и с ней явно что-то произошло. Но самое главное — она не просто работала, рука ещё и выглядела практически так, какой была прежде, разве что цвет немного изменился. Сказать, что я обалдел от всего увиденного, — не сказать ничего. Отпустив полузадушенного деда, я несколько раз сжал и разжал кулак своей страдалицы — пальцы работали как надо, и я вновь ощутил это давно забытое чувство — чувство полноценности.

— Ты кто такой, дедуля? — растерянно пробормотал я, уже понимая, что скорее всего мне не просто повезло, а каким-то образом фартануло нарваться на самого настоящего колдуна. Уж не думал я, что их здесь можно встретить на каждом шагу.

— Ефремом кличут. А большего тебе и знать не надобно, я о своём роде-племени особо распространяться не люблю.

— Так как ты руку-то мне поправить смог? Мне же её лучшие хирурги в Москве восстановить не смогли.

— В Москве говоришь? — протяну старик. — Это же кто тебя там пользовал? Хотя, не важно, я уже лет двадцать как там не у дел.

Только тут я обратил внимание на то, что лежу рядом с телом того бандита, которого пырнул в почку. Попробовал привстать и, на удивление, это получилось без особого труда, даже в голове не зашумело. Более того, решив проверить шишку на затылке, я с удивлением обнаружил, что от неё не осталось и следа, что ещё больше добавило уважения в моих глазах по отношению к этому странному человеку, который на поверку оказался каким-то чудотворцем. Грудь трупа, лежащего рядом со мной, оказалась обнажена, и на ней легко можно было различить какие-то вырезанные символы. А вот второе тело, в паре шагов, было покрытым кровью, и, судя по ошмёткам, что-то этот дедок и с ним успел сотворить.

— Ну, наконец-то, очухался. Вставай, а то, не ровен час, наших сторожей хватятся и сюда нагрянут. Уж много времени прошло с тех пор, как ты их упокоил.

Первый шок у меня уже прошёл, и я понял, что как бы не выглядел этот Ефрем, говорит он дело. Поэтому я поднялся на ноги, нашёл глазами нож, лежащий неподалёку, а затем снял со второго трупа ещё один клинок. Выглядели они примерно одинаково, но первый, тот, которым я и убил обоих бандитов, показался мне более надёжным — его я решил на всякий случай, мало ли что, оставить себе. Осмотрелся — возле закрытой двери, прислонившись к ней ухом, стоял спасённый мною паренёк и напряжённо вслушивался в звуки за деревянной преградой.

Подойдя к нему, я поинтересовался:

— Ну как, что-нибудь слышно?

— Тихо пока, — шёпотом сообщил малец.

— Ну, тогда посторонись, пойду вперёд, посмотрю, что там и как.

Уговаривать шкета не потребовалось, он тут же отошёл в сторону. Я осторожно приоткрыл дверь, поудобнее перехватил оба ножа нижним хватом и двинулся в темноту каменного коридора, больше смахивающего на какую-то зловонную кишку. Запахи здесь тоже не отличались аристократическими изысками. Идти старался не спеша, дабы не издавать лишних звуков и постоянно прислушиваясь. Коридор оказался не очень длинным — метров пятнадцать, не больше, с крутым поворотом направо в конце. Здесь тоже теплилась небольшая лампадка. Осторожно выглянув, я убедился, что там никого нет, и пошёл дальше. Правда, через пару шагов послышались какие-то звуки откуда-то спереди, и я замер.

Смутное чутьё не обмануло, старик оказался прав, и здесь находились ещё, по крайней мере, несколько человек. Ну что ж, они сами выбрали свою судьбу. Я хоть и не душегуб, но в той ситуации, в которой оказался, оставлять за спиной врагов было бы крайне неосмотрительно, мало ли кто они такие и как потом мне это аукнется. Нет уж, ребята, зря вы спокойно мне не дали поссать. Хотя, если так разобраться, нет худа без добра — я вновь вернул себе свою руку, а значит, прощай статус инвалида, жизнь продолжается.

Метров пять я буквально крался на цыпочках, чтобы добраться до двери, аналогичной той, за которой нас держали. Говор шёл отсюда. Прислушался — так и есть, Ефрем оказался абсолютно прав, там находились три человека, которые, судя по всему, веди негромкую, но оживлённую беседу. Тут я даже призадумался над тем, как лучше поступить. Но любую операцию, в любом случае, надо начинать с разработки плана.

Во-первых, они не знают о том, что я с попутчиками освободился, во-вторых, совершенно не ожидают, что я заявлюсь к ним в гости. Следовательно, как только я зайду внутрь, у меня будет как минимум пару секунд на то, чтобы вывести из строя хотя бы нескольких бандитов, главное действовать максимально быстро, пока они не опомнились. Решено, так и сделаю.

Глубокий вдох… Ну, понеслась.

Толкаю дверь и, не раздумывая, захожу внутрь. Главное — не останавливаться. По глазам ударил достаточно яркий, по сравнению с темнотой коридора, свет от нескольких лампадок, и я увидел троих мужиков: двое сидели за небольшим столом спиной ко мне, а третий располагался по другую сторону. Благо хоть каморка оказалась небольшой, мне хватило всего трёх шагов для того, чтобы оказаться за спинами бандитов. Не мешкая, с силой воткнул по уже один раз отработанной схеме обоим мужикам ножи в район почек — сидели они уж больно удобно. А вот третий оказался сообразительным и даже успел резво подскочить с колченогого табурета. Не зря нас натаскивали в морской пехоте, да и холодное оружие я всегда любил, чего уж тут греха таить. Поэтому, перехватив правой рукой нож за лезвие, с силой метнул его в голову мужика. Нож сделал пол-оборота и, по моим прикидкам, должен был воткнуться тому в глаз. Но, видимо, я оказался излишне самоуверен, потому что лезвие угодило прямиком по центру лба. Силы броска, разумеется, не хватило, потому что кончик лишь ненамного пробил кость и застрял в черепе. Выглядело это, конечно, гротескно, однако я прекрасно понимал, что враг ещё не побеждён. Поэтому, недолго думая, я метнул второй клинок, на этот раз целясь в корпус. Вот тут уже всё сработало как надо, лезвие вошло на всю длину, и рукоять оказалась примерно в районе сердца. Мужик разом как-то поник, глупо несколько раз хлопнул глазами, а затем завалился прямиком на стол, причём упал таким образом, что торчащий в его голове нож от соприкосновения с деревянными досками всё-таки пробил кость и вошёл в мозг.