— А ручки-то помнят, — пробормотал я, внимательно осматривая помещение на наличие других людей. Но перед этим надо было всё-таки вновь вооружиться. Вернул себе неплохо зарекомендовавшие себя клинки и, обтерев их об одежду только что убиенных бандитов, осмотрел себя. Рубаха, которую мне выдали у здешних магов после моего появления в этом мире, оказалась наполовину пропитана кровью и измазана грязью, рукав изорван, так что выходить в таком виде на улицу мне показалось не самой лучшей затеей. Поэтому, решив, что пока с трупов не натекло слишком много крови, немного прибарахлиться. Я деловито принялся осматривать одежду, пытаясь подобрать себе что-то по размеру. Все три рубахи (а тут, судя по всему, это повсеместный элемент одежды) оказались также заляпаны кровью, но с одного из мужиков её натекло меньше всего, следовательно, он ею со мной и поделился. Следом подобрал нечто похожее на пальто или длинную куртку (не знаю уж, как они тут в это время называются) и, хоть она на мой взгляд оказалась немного тесновата, но сразу стало значительно теплее. Подпоясался ремнём с небольшой простой медной пряжкой, без изысков, и заодно проверил карманы бедолаг, на свою беду решивших поймать такую неудобную жертву, как я. Кто же знал, что мне повезёт и я встречу этого колдуна? Пошарив по одежде трупов, удалось добыть пригоршню монет разного номинала, в основном, конечно, медяки, но там попадалось и серебро. Несколько кругляшей, как мне показалось, были из числа тех, которые экспроприировали у меня, пока я находился в бессознательном состоянии. Что ж, значит, и тут справедливость восторжествовала, и никакого зазрения совести здесь не может и быть. Решив, что с меня пока хватит, отправился за парнишкой и Ефремом, которые тихонько дожидались меня там, где я их и оставил. Увидев мои обновки, старик осклабился.

— Стало быть, управился?

— Похоже на то, — не стал я спорить. — Пошлите, и там, если нужно, советую приодеться, а то в таком виде шастать не комильфо.

— Ишь ты, какие слова знаешь, паря. Видать, непростой ты солдат.

— Простой не простой, а бывший, сейчас на пенсии, — приоткрыл я крохотную часть своей биографии и махнул рукой. — Пойдём.

— Бывший, говоришь, — протянул старик. — Ну, пойдём.

Судя по тому, что оба моих спутника уже стянули сапоги с убитых в прошлой перепалке, паренёк, хоть они и явно были ему не по размеру, давно был в них обут, уговаривать их заняться мародёрством было не нужно. Так и вышло. Оказавшись в комнатушке с тремя телами, оба моих товарища по несчастью деловито принялись раздевать мужиков, а паренёк к тому же очень, на мой взгляд, профессионально осмотрел само помещение, найдя корзину с небольшим запасом хлеба и бутылку из тёмного стекла.

Старик, деловито понюхал краюху и не обращая внимания на грязные руки, разломил её на три примерно равные части. Затем вытащил из горлышка бутылки деревянную пробку, осторожно понюхал, сделал глоток и, одобрительно крякнув, протянул мне со словами:

— За спасение! Будем надеяться, что больше тут никого нет. Но ты, парень, будь на всякий случай наготове. И перед тем, как выйти, предлагаю немного подкрепиться, чего добру пропадать-то.

— Прямо тут? — кивнув на окровавленные трупы, брезгливо поинтересовался я.

— Да ты не боись, они не кусаются и смердеть ещё не скоро начнут, — отмахнулся старик.

— Тоже верно — протянул я, поднимая со стола один из кусков.

Есть всё-таки хотелось — не знаю, сколько я пролежал без сознания, но с утра точно ещё не завтракал, и живот требовал пищи, хотя, честно говоря, чувствовал я себя после того, что со мной сотворил Ефрем, вполне сносно. Вино оказалось мерзкой кислятиной, но, за неимением ничего другого, и оно пошло за милую душу.

Как только с хлебом и питьём оказалось покончено, двинулись на поиски выхода. Старик, к слову сказать, тоже подобрал себе нож и засунул его за голенище трофейного сапога, — так вернее, — пояснил он. В конце коридора упёрлись в небольшую деревянную лестницу, ведущую наверх. Пришлось и тут мне выступить в качестве разведчика.

Поднялся, искренне надеясь, что эта хлипкая конструкция выдержит — бандитов-то же как-то осиливала. Откинул деревянный щит и выбрался наружу, очутившись внутри какого-то строения. На дом это вряд ли смахивало, скорее походило на какой-то сарай, но самое главное — здесь никого не было, а ещё в двери, видневшейся в одной из стен, пробивались солнечные лучи.

— А ну-ка, господа сидельцы, давайте-ка поскорее выбираться наружу, — поторопил я освобождённых узников, и они не заставили просить себя дважды, быстро взобравшись по лестнице.

В принципе, можно было считать, что мы неплохо справились, но мне уже кое-что стало понятно об этом мире, поэтому попросил обоих не спешить. Я выудил из кармана добытые монеты и сказал:

— Вот всё, что мне удалось у них найти. Предлагаю честно разделить. Только вот эти, — я вытащил три серебряных кругляша, — украли у меня из кармана, так что извиняйте, делим оставшиеся.

Старик пожал плечами и тут же распределил кучку примерно на равные части, после чего монеты перекочевали в карман Ефрема и парнишки.

— Стало быть, и понятие чести тебе знакомо, бывший солдат. Как хоть тебя зовут? — с легким прищуром поинтересовался он.

— Алексей, Алексей Зотов.

— Добро, — с непонятной улыбочкой протянул колдун. — А я, стало быть, Ефрем Мухин.

— А я Прошка, Прошка Иванов, — сообщил паренёк и вытер рукавом нос.

— Ну вот и познакомились, а теперь предлагаю сваливать, — подытожил я, но старик поинтересовался:

— А куда ты вообще путь свой держишь?

— Да вот в город планирую пойти. Денег немного, хотел работу какую-нибудь подыскать.

— А сам-то ты откуда родом будешь, мил человек?

— Я с Урала, Челябинск — город такой, может, слыхал?

— Может и слыхал, — уклончиво ответил старик. — А в Севастополе ты прежде бывал?

Я открыл было рот, чтобы ответить, но, подумав, что первому встречному, наверно, рассказывать историю своего появления в этом странном мире не стоит, предпочёл соврать:

— Вообще-то нет. Но надеюсь, какую-нибудь работу найти там смогу.

— До города засветло не доберёшься, день к закату клонится, так что предлагаю, коль деньгами немного разжились, дойти до яма и там заночевать, да и перекусить не помешает по-человечески, — неожиданно предложил Мухин.

— Да вроде ещё светло, — посмотрел я сквозь щели в двери сарая.

— Это сейчас, а через час уже темнеть начнёт, — гнул свою линию старик.

— И то верно, — подтвердил паренёк. — Я, между прочим, тоже от еды бы не отказался.

— Ну, раз так, то давайте. Тут, в принципе, недалеко, я там перед тем, как на меня напали, ночевал. На лавке спать, конечно, такое себе удовольствие, но, по крайней мере, горячую пищу подают, — сообщил я.

— Тем более. — поддержал старик и потянул на себя дверцу, — мяса хочу, спасу нет.

Добрались до постоялого двора минут за двадцать. Выглядели мы все втроём не самым презентабельным образом, поэтому особо никто на нас внимания не обращал, хотя люди в мундирах по дороге попадались и, как мне показалось, смотрели в основном в мою сторону. В общей зале уже сидело достаточно народу, хотя, помнится, в прошлый раз их было побольше. Мы без труда нашли свободный стол в одном из углов и разместились за ним. Подошедший спустя пару минут подавальщик поинтересовался, чего нам будет угодно, и тут неожиданно роль заказчика взял на себя Ефрем, поведение которого понемногу менялось:

— Будь добр, мил человек, накормить трёх голодных путников. Хлеба, каши, если есть какого-нибудь простенького вина, и, знаешь что, нам бы мяса какого, да не с дохлой клячи. Имеется что-нибудь относительно съедобное?

— У нас вся еда добрая, — насупился трактирный работник. — Ну а с мясом сейчас не просто — война.

— Ну, тогда может птица какая есть? Мы и на курицу согласны.